Посреди ночи

      Огромный зал полон книг, начиная от обычных сказок, заканчивая древними писаниями, порой, с неизвестными символами. Листы бумаги левитируют вокруг словно по волшебству, не касаясь друг друга. Две изящные винтовые лестницы ведут ко второму этажу, также устланному множеством книг. Белые величественные колонны разделяют каждый стеллаж. Тишина и умиротворение царят в этом невероятно красивом и, судя по всему, информативном месте. Но вот всё нарушают чёткие и звонкие шаги мужчины. Он осматривается. Не обнаружив свидетелей, доходит до последнего стеллажа, щёлкает пальцами, и половина книг раздвигается вправо, другая — влево. Между ними оказывается небольшое углубление. Мужчина протягивает к нему руку и по необъяснимому волшебству, также левитируя, оттуда поднимается среднего размера книга на несколько сотен страниц. Серебряная окантовка по углам, белая шелковая закладка с вышитыми красными нитями инициалами, первой буквой которых была «К». Длинные пальцы быстро перелистывают страницы, останавливаясь на двадцатой, первой части. Мужчина пробегает глазами первые пару строк, затем конец. Лицо читателя меняется: удивление сменяется злостью, злость яростью и мимолетной грустью. Грусть от безысходности. Мужчина резко захлопывает книгу.       — Чушь проклятая!       Левая рука сжимает писание, правая издаёт щелчок. Щёлк. Книга всполыхнула. Он бросил её остатки и таким же быстрым шагом направился к выходу, хлопнув за собой дверью, грохот которой эхом разошёлся по всему помещению.

***

      Весь последующий день, как и остальные несколько девушка провела в своих мыслях. Вспоминала, замирала, как впервые. Губы все ещё помнили его вкус, казалось, постель пахла им. Кассель решила сделать вид, что ей всё привиделось. Влад… имя из четырёх букв, но теперь они вызывали море бабочек в животе юной Кассель. Глаза мужчины не давали покоя, закрывая свои — видит его. Но разве Кассель такая? Безбашенно повестись на «чары» человека, которого знает от силы день, и человека ли… А вдруг она вправду оказалась такой, какой её описал в последние минуты жизни Дамиен… Нет, она не хотела быть как другие, по сути, легкодоступные девушки. Кассель твёрдо решила: эта приятная ошибка произошла, но она больше не повторится. Именно сегодняшний день девушка хотела провести будто того не было, будто она не встречала Влада, будто трагедии с другом не происходило. К сожалению, последнее невозможно было забыть, ведь сегодня состоялись похороны Дамиена. Убийцу искать не стали по неизвестной причине. Сколько бы не бился с этим глава семейства — господин Де Гиз — все бестолку. Явное преступление посчитали несчастным случаем. Кассель тоже расстраивала безысходность, но она смирилась и попрощалась с другом у надгробия. После поднялась, оставив его любимые лиловые ирисы, и скрылась, не желая заходить в пустой дом. Погода словно подстроилась под ситуацию: изморось сорвалась с облаков, с дуба упало пару пожелтевших безжизненных листьев, несмотря на конец июня.       События последних дней Кассель долго переваривала в голове, так что сон обошёл её стороной. Девушке захотелось прогуляться. Небольшой сад около дома прекрасно подошёл. Хотелось побыть наедине с собой, поэтому, чтобы обойти слуг она решила попасть туда через окно. Это удалось, но не в идеале: маленькая, но глубокая царапина на икре как следствие необдуманных действий, но все же цель достигнута. Вдыхая тёплый летний воздух полной грудью Кассель босиком шла по траве. Ночью обычно все чувства обостряются, поэтому девушка, закрыв глаза, просто наслаждалась моментом некой свободы. Отец любил её, и эта любовь проявлялась позволением чего угодно, но под присмотром слуг. Поэтому последний год Кассель часто сбегала куда-нибудь, дабы побыть одной.       Спустя полчаса прогулки она вернулась так же, как и ушла. Нога отдавала ноющей болью, вдобавок лёгкая усталость вызвала сонливость. Девушка легла в постель, зевнула и потерла перенапряжённые глаза. По привычке медленно обошла в свою комнату взглядом: открытое окно с развивающимся тюлем, маленький резной столик с живыми цветами в вазе, рядом с ним шикарное кресло с позолоченной обивкой, рояль, на котором любила иногда играть девушка, картина Эдуарда Моне «Белые пионы». Кассель интересовалась искусством, временами и сама практиковалась в живописи. Дальше в поле зрения стена, теперь обратно.       Силуэт.       Сначала девушка подумала, что ей показалось, автоматически закрыла глаза, боясь поверить, что все снова и наяву.