Эти другие звёзды

Свет далёких звёзд тянется сюда слишком долго, теряя в пути крупицы тепла. Созвездия, что расплылись по небосводу, похожи на новогоднюю ёлку, но не на то, что описали до тебя и меня — сюжеты мифов, что проступили сквозь тьму мерцанием белых (и жёлтых, и прочих) точек живут только лишь на страницах книг, но и там отцензурены прочно, не похожие больше на те, что были когда-то до них. Мы всё шутим, что древние беды почти все от одной — Зевс не способен удержать в руках самого себя, и за ним идёт по пятам злая, но не сильно верная Гера-жена, проклиная почти всех и вся. Мы росли на сюжетах из жизни древних Богов, и может поэтому мир вокруг всё такой же сумбурный. В новостях часто пишут про мелких местных божков, у которых проблемы с блудом, про коварных неверных жён, про суды и прочие тяжбы. Знаешь, кто сильнее прочих в истории был влюблён? Нарцисс. Он, возможно, самый честный и самый несчастный. На небеса таких теперь не берут — засевают у дома клумбы. А звёзды в небе и те, о которых нам лгут — всего лишь рассказы, подумай. Небесная колесница задавила собой зодиак, вероломно скрыв следы преступлений за отблеском сотни огней — города перестали темнеть, утопая почти что в реальном огне. Астрономы уходят спать рано, и, быть может, им снится, что они — это древние греки. В мириадах историй и звёзд, в хитросплетениях интриг и сюжетов, до нас долетает лишь отголосок — остаток от нимфы Эхо. Афродита — теперь салон красоты, Марс — конфета в лотке при кассе; мы, конечно, жить не должны, как делали это раньше, но уж больно похоже вокруг всё на звёзды, что расплылись безбожно в речном отражении. После нас не останется красивого эпоса — только в новостных лентах полосы. Мир меняется с каждым днём, искажая свои очертания, и теперь-то мы знаем о том, что созвездия не лежат на своих местах, как казалось нам ранее, и тоже плывут по делам, растекаясь бездумными строчками, в которых лишь многоточия. Имена, названия книг и фильмов, исторические события… Всё теперь ни о чём, и в то же время так удивительно наблюдать за рождением и смертью истории, как изобретают день ото дня один на всех одинаковый велосипед, как люди рисуют события. Мир погружён в то, что стыдно назвать первозданным Хаосом. Мутные звёзды-люди сияют сквозь вязкую серую массу. Телескопы оставлены в детских мечтах, рядом с книгами, полными мифов. Как забавно, что мы в детстве чувствуем эту связь, а потом она не выводит нас из жуткого лабиринта, не будучи Ариадны нитью. Прохладный и тусклый мир, до которого слишком долго идут звёздные отблески. Даже в свете темно и пусто — как в бездонной межзвёздной пропасти. Покрути перед сном и забудь, убавив своим мыслям громкости. Спи без ног, как Венера в музее без рук, но знаешь, в этом нет толку: Венера больше не богиня любви — она теперь мухоловка.