Кроме

Тони смог простить Наташе все. Ее обман в самом начале их знакомства. То, как она легко, едва моргнув, обвела его вокруг своего изящного пальчика, про себя посмеиваясь. Старк смог терпеть ее взрывной характер и совершенную небережливость по отношению к своей жизни. Постоянный риск и готовность пожертвовать собой в любой момент. Порой ему надоедали ее чересчур понимающие взгляды. Эти пронзительные глаза забирались куда-то вовнутрь, туда, где, казалось, больше не разгорится прежний жизненный огонь. Тони раздражало ее критичное мнение о самой себе. Романова никогда не считала себя героем, более того, она считала себя убийцей. Но разве может убийца так переживать из-за совершенных мелочей? Может так смотреть на детей своего друга и растворяться в каждой милой улыбке? Глупая русская. Всегда кричит о том, насколько она черная внутри, когда на деле оказывается разве что серой. И знает ведь, что мир не делится на плохое и хорошее. Есть и золотая середина. Старк смог простить ее лёгкий флирт с Беннером. Их улыбочки и переглядки действовали на нервы. Они вообще не подходят друг другу. Зелёное чудовище и первоклассная шпионка. Ну что за пара? С Тони Наташа была бы железной леди, верхом совершенства в своей профессии. Он мог бы положить перед ней весь свой мир и железное сердце в придачу. Ну так, как приятный бонус. Но он лишь довольствовался их мимолетными, но яркими встречами. Тони терпел ее скрытность. Романова старательно скрывала их связь, никогда не оставалась на ночь и на утренний кофе, стараясь побыстрее одеться и уйти с базы. Старк терпел, уважая ее желания. Нет, он хотел бы возразить, но слишком дорожил их своеобразными отношениями. Тони прощал Нат ее страх. Глупый, взявшийся из ниоткуда, пронзительный и временами резкий, тот, от которого она, изредка засыпая в его руках, вскакивала на кровати с громкими криками и растерянным взглядом. Старк успокаивал ее, подолгу гладил по спине, пока она, в конце концов, не решала, что пора уже уйти, замазав неловкость. Тони терпел ее длинный язык. Он и сам нередко сыпал глупостями, но Наташа догоняла его, нагло заглядывая в глубину карих глаз. Они могли сцепиться из-за плана по захвату очередной лаборатории Г. И. Д. Р. ы или из-за другой мелочи. А после так же легко мирились, забывая про все сказанное. Романова часто казалась Старку невыносимой. Если что-то приходило ей в голову, то она чётко следовала своим мыслям, не задумываясь о риске. Нат делала все возможное, чтобы сохранить команду во время нелучшего времени. И пусть ее попытки не увенчались успехом, она единственная тогда думала о последствиях. Тони порой казалось, что их сложные, будто смазанные отношения были иллюзией, собствено-придуманным бредом. Но если это все лишь фантазии, то почему от его простых чёрных футболок так настойчиво пахнет ее духами, а на постели можно найти рыжие волосы? Два взрывных характера, казалось бы, люди, совсем непохожие друг на друга, но рассыпающиеся на тысячи осколков при каждом поцелуе. Старк понимал, что в их отношениях определённо есть что-то неправильное, искажённое отчаянием. Он точно знал, что с Пеппер было бы по-другому, вернись он к ней. Но при этих мыслях плен зелёных глаз все больше затягивал его, выпивая до дна, отбирая все силы. Было что-то особенное в этом хождении по лезвию ножа под страхом резкой режущей боли. Поэтому Тони смог простить Наташе все. Все, кроме ее смерти.