кофе

кацуки, блять, ненавидит кофе. этот чертовски горький вкус, сравнимый разве что подгоревшим пирогом, который бакуго сварганил на уроке технологии в младшей школе, и резкий запах, сочившийся будто из всех щелей, убивают в нём человечность. один глоток — и уже хочется убивать всё, что движется, а то, что не движется, двигать и разносить к чертям. да и попробовал его парень только потому, что перепутал его с чаем. как сейчас помнится: утро, яркие лучи солнца, пробирающиеся на кухню сквозь тонкие занавески, надежда на тёплый, как объятия, чай, а в ответ лишь разочарование. бакуго тогда ещё выплюнул эту гадость, вроде бы, а потом оказалось, что это был кофе его матери. стоит ли говорить, что первому, ой как попало? вот и сейчас блондин лишь цыкает, прищуривается недовольно, но принимает уже так поднадоевший заказ, из-за которого, кажется, скоро глаз будет дёргаться да так и отвалится нахрен. как там говорил киришима? "может потом твоё мнение ещё изменится, баку-бро."? да нихуя. бакуго губы кривит и взгляд в другую сторону отводит. каминари с серо и киришимой неплохо ладят, да и с клиентами у них хорошие подобающие. не то, что, блять, у кацуки. нет, работает он нормально, парень даже мог бы себя назвать лучшим работником в этом месте. тот же кофе в его руках становится менее омерзительным (как он сам считает). только вот фальшиво улыбаться и НЕ безгливо-презрительно-недовольно-устало смотреть на клиентов он, видимо, не может физически. каминари как-то шутил, что это какой-то синдром неконтролируемой агрессии и что кацуки неплохо бы пойти к психологу. кажется, он говорил ещё что-то, только вот услышать это уже никто, из-за летящей в парня сковородки, не смог. постоянные клиенты, а что уж говорить о персонале, уже давно привыкли к такому поведению, да и дискомфорта оно так-то не доставляло, если внимание банально не обращать на изредко замечаемый взгляд, полный дикой неприязни, да и то редкий. бакуго, честно говоря, думает, что работа ему тут нравится до неприличия. не смотря на все раздражающие факторы, (включающие остальных официантов, ворчливого хозяина заведения и ненавистный напиток), работать тут было уже давно как комфортно и привычно. пока раздражающих факторов не стало больше на один. — здравствуйте, можно мне, пожалуйста, кофе без сахара, мм.. вон то, да! и пончика два с сахарной пудрой.. а... вот те. по-жа-лу-й-ста!.. это звучало так неуверенно, глупо и наивно, что кацуки на секунду забыл о том, что надо бы скорчить недовольную рожу в честь традиции. девушка, стоящая перед ним, походила на обычную закомплексованную студентку курса так первого. одежда хоть и не бомжатская, но особо дорогой её нельзя было назвать, будто сковывала движения из-за того, что была явно на размера два больше нужного. простая причёска и большие добродушные глаза никак не вязались с усталым видом и нервной полу-улыбкой. кацуки вздохнул, а позже начал в привычной ему манере: — кофе чёрное? а пончики какие? у нас несколько вариаций. говори нормально, ради всевышнего, время не резиновое. грубить клиентам блондин не позволял даже себе, но были случаи, когда быть нейтральным не хотелось специально. девушка вдруг ещё больше поникла и нахмурилась, уткнувшись взглядом сначала в пол, а потом в меню чуть повыше. глаза у той так сильно слипались, что бакуго решил, что вот-вот и точно грохнется прямо тут от недостатка чёртового сна. но клиентка вдруг подняла голову и решительно повторила точный заказ, перед этим прилично так проморгавшись, дабы взгляд выглядел хотя бы чуточку увереннее: — чёрный кофе без сахара и два пончика с пудрой. девушка промолчала, а потом, опять скосив взгляд на меню, добавила: — без начинки. у кацуки кажется начал дёргаться глаз. с горем пополам он все-таки принял заказ, после некоторых перериканий, которые лучше опустить. не забыв послать посетительнице неодобрительный взгляд, парень никак не ожидал напороться на взгляд изучающий, острый такой и пронзительный, что тому аж неуютно стало. бакуго отвернулся. стало почему-то некомфортно от этого зрительного контакта, который обычно приносил дискомфорт только клиентам, а не ему самому. оставалось поежиться. тем не менее, описывая девушку у себя в голове кацуки в одном, но не ошибся. точно студентка и точно с плохой успеваемостью. ну, или просто время не умеет распределять, что тоже подкрепилось фактами. горы заметок и конспектов тут же вывалились на одиночный столик, который, к счастью, в кафе был. все они были абсолютно разные: иногда на бумажке формата а4, иногда на маленьких цветных напоминалках, которые обычно клеют к холодильнику, некоторые были будто покусанные собакой, а другие (аж со стола баристы было видно) исписаны разноцветными маркерами то там, то тут. девушка же в тот же миг принялась что-то усердно записывать, поглядывая то в рядом поставленный телефон, то в многочисленные бумажки, не забыв попивать кофе большими глотками, дабы, видимо, совсем не вырубиться. бакуго нервно выдохнул, надеясь на то, что стол после неё останется в нормальном состоянии. вообще, возвращаясь к любимой работе, парень любит наблюдать за посетителями, пока заказов не было. все эти люди со своей собственной, неизвестной ему жизнью были связаны одним, а может и несколькими воспоминаниями в этом кафе. кто-то приходит сюда с детьми и весело проводит время, кто-то просто хотел насладится атмосферой столь уютного места, которая, стоит признать, самому кацуки очень нравилось. тут было как-то по-домашнему, очень близко и тепло, потому частенько бакуго пребывал в хорошем настроении, наблюдая вот так за обстановкой вокруг. но, в конце концов, длиться вечно ничего не могло, потому что начинали приходить клиенты, которые эту секундную идиллию разрушали. урарака очако, ( так, как потом узналось, звали девушку. ) стала одной из них, причём.. стала она клиентом чуть ли не постоянным. та приходила почти каждый день, даже на выходных и у кацуки точно начинал дёргаться глаз, когда копна взлохмаченных коричневый волос в который раз виднелась возле входа. после разговора с айзавой, тем самым хозяином заведения, парень больше не имел права даже разговаривать с клиентами в грубой форме вообще, но осуждать чужое существование взглядом запретить ему никто не в праве, даже, казалось, президент. а ведь всё это из-за чёртовой драки с одним задротом, который заснул прямо в кафе и храпел, как медведь. узнав об этом у каминари, который был слишком разговорчив, чтобы не разболтаться, урарака не упускала возможности как-то поддеть или подлизаться к бакуго, чего тот ненавидел настолько же сильно, как и первые пары в университете. ведь грубо не ответить, не послать, разве что поглазеть можно, но не убить к чертям. девушка часто уходила из кафе поздно вечером, когда то почти закрывалось, сытая и довольная. довольная не то, что бы выученным материалом, а скорее тем, что кацуки удалось опять довести до белого коления. такие встречи, короткие разговоры и взгляды продолжались примерно недели три и.. парень, как бы не хотел, а не мог назвать эти недели худшими в своей жизни. оказалось кстати, что очако и правда студентка. первый курс, медицинский. с успеваемостью у неё, как блондин и предполагал, были проблемы, но только из-за своей невнимательности и расстерянности (которую бакуго успел заметить, спустя четыре упавших стула за тот самый день, когда коротышка зашла в это кафе). с деньгами проблемы тоже есть, но очако успевает подрабатывать поздно вечером и днем, так что учёбе это не мешает. ну, как минимум она успевает на неё ходить, а усвоение материала уже с этим не связано. это место, как призналась сама урарака, стало для неё отдушиной, а узнала она о нем совершенно случайно, во что, честно говоря, блондин не верил. кацуки же в свою очередь пришёл в кафе из-за того, что проиграл чёртов спор, но решил остаться, так как и заработок неплохой и место приятное. да и с однокурстниками повеселее. сам парень, конечно, это ни за что им не скажет. так же выяснилось, что ашидо учится в одном университете и, о боже, на одном курсе с ураракой, так что во время прогула ради работы или просто небольшого "отпуска" от пар, кацуки часто передавали привет. это нервировало. некая идиллия у этой компашки все-таки была, что довольно необычно и удивительно, учитывая её разношерстность. ведь все они были такими разными, что, кажется, в романе агаты кристи поубивали бы друг дружку и не пожалели бы ни совсем! (во всяком случае, большая часть бы точно подозревала кацуки и нисколько бы в его виновности не сомневалась- ) — как насчёт собраться у меня сегодня вечером? как-то возник вопрос на небольшом обеденной перерыве, к которому присоединилась и очако, компании ради. ашидо улыбалась во весь рот, оглядывая друзей и ожидая ответа, который не заставил себя ждать. — о, я не против, а вы как? конечно, каминари откликнулся самым первым. никто, в принципе, и не сомневался, что тот бы промолчал. все скорее бы удивились, если бы парень вовсе отказался. — конечно я пойду! да и серо не упустит такого шанса, правду ведь говорю? мы ведь ещё не рассмотрели все комиксы, когда собирались в прошлый раз. — ну а как же ещё. киришима коротко засмеялся, хлопнув рядом сидящего друга по спине, а ханта лишь расплылся в уже всем знакомой улыбке. — о, урарака, а ты не занята сегодня? — оу.. я думаю... то есть, конечно нет, не занята! почему бы и нет, правда?.. девушка виновато улыбнулась. вопрос мины застал её врасплох, но не только в этом было сердце проблемы. не смотря на то, что они все общаются уже продолжительное время, очако всё ещё не знала о том, можно ли им доверять, как бы возможно глупо это не звучало. паранойя дело неприятное. — а бакуго-кун разве не пойдёт? вы же дружите! вдруг как бы невзначай спросила девушка, повернувшись к кацуки. тот как раз пытался оттереть от очередной тарелки пятно, что в его агрессивной манере выглядело просто уморительно. — кто-то должен убедиться в том, что вы не набухаетесь или не сдохните где-то в подворотне. хмуро, но, в принципе, как всегда. впрочем, бакуго формально никогда никуда не звали, ведь все и так знали, что он не пропустит возможности отдохнуть где-нибудь не-дома, обстановка в котором у того становилась все напряженее с каждым днем. — тогда решено - ещё часа три отработаем и ко мне! ашидо весело хихнула и тут же умчалась в зал. перерыв заканчивался. такой настрой на оставшийся вечер всех вдохновил, так что работа пошла немного эффективней, чем обычно. каминари, который и до этого отличался своими выебонами, теперь устраивал короткие стендапы возле столиков, пока клиенты выбирали еду. серо же и вовсе носился как угорелый и с весела делал всем комплименты. (он даже сделал его маленькой собаке!) ашидо просто сияла, а еда из под её пера выходила ещё вкуснее, чем обычно. киришима же, находившийся относительно рядом, за столиком баристы, все норовился куда-то ускакать. очако в своей привычной манере повторяла конспекты, пытаясь не залить их горячим кофе, который только что принёс ей бакуго, ругающий её за неосторожность и хмуро помогающий сбагрить бумажки в одну кучу. сам же кацуки.. что кацуки? разве что ни на кого не на кричал, а изредка даже довольно ухмылялся. до какого-то момента. — что за мерзость. столько отвращения и насмешки в чужом голосе бакуго стерпеть не мог, а тот факт, что он был официантом, а не баристой в этой смене, всё усугубил. киришима, услыхавший это краем уха, мигом пожалел, что упростил кацуки поменяться сегодня местами. — простите? что именно вам так не нравится? уровень пассивной агрессии в голосе зашкаливал. бакуго добродушно улыбался, чуть скалясь, но в его глазах был виден весь ад, который он уже в своей голове устроил для этого 'клиента'. парень сжал кулак, находившийся в кармане, еле сдерживаясь, дабы не вдарить кому-то или чему-то. — ваше заведение, ваши манеры и персонал. вы даже кофе не можете нормальным сделать. мужчина усмехнулся, явно забавляясь реакцией студента. ещё больше его раззадорило то, что многие в здании вдруг начали к ним прислушиваться. тот добавил: — просто отвратительно. как сюда вообще люди ходят. пригладив свои волосы, он замолк, наслаждаясь чужой реакцией, только вот победа длилась совсем недолго. — какое кофе вы предпочитаете? — а? такой неожиданный вопрос заставил врасплох, но мужчина постарался не подал виду, дабы так быстро эту маленькую битву не проиграть. — я спросил, какое кофе вы предпочитаете? — чёрный конечно же. 'клиент' недоуменно уставился на бакуго, который всё так же улыбаясь сказал: — сейчас, ваш заказ принят. все в кафе как завороженные следили за тем, как официант подошёл к баристе и занял его место. следили и за тем, как чёрный кофе готовился, а так же за тем, как... кацуки выливает горячий напиток из фарфорой чашки прямо на пах мужчине. в следующую секунду послышался настолько пронзительный визг, что, казалось, барабанные перепонки не выдержали ни у кого, а урарака, которая умудрилась всю ситуацию пропустить, заснув за своим же столиком, что кацуки позволял, видимо только ей, мигом вскочила и уставилась в сторону звука. кто-то из клиентов тихо захихикал. кто-то заговорил, что это непростительно. кто-то вовсе не понимал, что происходит. кацуки чуть было не разоржался в голос, но сдерживался лишь из-за хер знает чего и криво ухмылялся, смотря на то, как "клиент" вскочил и ринулся в мужской туалет, намереваясь как-то высушить собственные штаны. кто-то из зала вдруг похлопал - это была урарака, наконец сообразившая, что примерно произошло - а потом захохотал, да так и опустился на стул возле столика. девушка остановилась чуть ли не сразу, потому что ей стало неловко из-за почти всеобщего молчания, но бакуго был тогда ей неимоверно благодарен, ведь ему самому только что хотелось сделать то же самое. — извините за то, что не уследил за своими работниками. — мрачно проговорил айзава, смотря куда-то в пустоту, когда того вызвал недовольный посетитель, ожидая материальной компенсации. он был настолько уставшим и раздраженным, что бакуго почувствовал это на собственной шкуре, просто стоя рядом с поникшей головой, которую прижимала в извиняющемся жесте рука шоты. стало не по себе. — КАКОЕ К ЧЕРТУ "ИЗВИНИТЕ"? У МЕНЯ МОГ ОСТАТЬСЯ ОЖОГ, ЭТО НЕПРИЕМЛИМО! — мы можем возместить уще- — МЕНЯ НЕ ВОЛНУЕТ, ЧТО ВЫ ТАМ МОЖЕТЕ, РАНЬШЕ НАДО БЫЛО ДУМАТЬ! мужчина, раздражённо что-то бормоча и матерясь, громко хлопнул дверью и удалился, уже наплевав на все вокруг. — прошу меня простить.. кацуки было стыдно и нет одновременно. этот гад заслужил такого отношения, но не айзава, которого блондин безмерно уважал, как и его репутацию, которую сейчас парень, не подумав о последствиях, знатно подпортил. — бакуго. — да? — оставляю кафе на ночь тебе. — понял. бакуго не впервой, совсем не впервой. он и до этого оставался в здании до поздна, убираясь там и проверяя всё ли на месте, ведь доверить это "этим идиотам" он позволить не мог. бакуго не впервой отказываться от чего-то такого, чем по идее должен наслаждаться человек в его возрасте. ну пропустит вечеринку, не смертельно же. сколько собственных дней рождений он пропустил? бакуго не в первой- впервой. совсем по-другому. чувство, которое сейчас нахлынуло так неожиданно, словно волны в спокойном море-океане, не давало уйти на кухню с спокойным и ничего-не-выражающим лицом, хотя стоило состроить именно такую до нельзя похуистичную мину. обеспокоенность. кацуки чувствовал взгляды друзей, направленные на него. в каждом из них отчётливо отображалось это слово, это чувство. боже.. стыд. не в первой было его чувствовать. страх? нет, ничерта. грусть?... почти что. сожаление? .... ему грустно, чертовски грустно и стыдно, а ещё чуть страшно и... он сожалеет. сожалеет за то, что он т а к о й . как отреагируют другие? - "не важно." как отреагирует его мать?.. "всё равно." а урарака расстроится?.... "конечно же нет, боже- следит, тихо, не отрываясь, провожает обеспокоенным взглядом, а потом лишь грустно голову опускает, царапая ногтями маленький кожанный кошелек. кацуки знает - очако жизненнонеобходимо что-то поскребсти, когда та нервничает. очень сильно нервничает. ... ну, наверно..?" ********** тишина. лишь тихий скрежет немытой посуды и запах моющего средства, заполнивший всю кухню. почему-то сейчас в этой одинокой комнате стало очень холодно и страшно, не смотря на то, что свет все ещё был включён везде, а батареи работали даже в такую ранюю осень. айзава ушёл час назад, оставив парню ключи и сопроводив всю оставшуюся араву на выход, ведь "это наказание только для бакуго". кацуки почти все равно, наверное. главное, чтобы они хорошенько повеселились. в конце концов, в их компании появился новый человек, которому следует привыкнуть к их обществу. в конце концов, сам бакуго все равно будет ни к месту, ведь все к чертям испортил. слышится тихий скрип входной двери. парень не закрывал её, потому не удивился, что кто-то вошёл и сразу же поспешил вернуться в зал, чтобы сказать, что заведение уже закрыто, но- — подожди немного.. голос до жути на самом деле напуганный и молящий. очако стоит прямо перед стойкой баристы, смотрит в пол виновато, но не уходит. — я запру. — кацуки кратко оповещает, подходя к входной двери и правда запирая её на ключ уже изнутри, выключает свет в зале и зовёт девушку рукой на ещё освещенную кухню. все равно второй вход для персонала есть как раз через неё, так что проблем нет. парень направляется сквозь зал, ориентируясь на слабый свет за стойкой, но не успевает заметить, как маленькая тень, изначально находящаяся рядом с ней, поспешно идёт в темноту. замечает лишь, когда эта тень упирается ему в грудь. осознает лишь, когда его галстук тянут вниз, заставляя пригнуться, и когда его губы огрубевшие накрывают другие, тёплые. очако стоит на носочках, стараясь продержаться в таком положении настолько долго, насколько сама может, но поздно замечает, что через некоторое время стоит уже твёрдо, а позже и вовсе опирается руками об сзади стоящий стол, да чуть ли на него не садится. кацуки, сначала опешивший, берет на себя инициативу, опираясь спустя время руками об стол, заставляя пассию прижаться к тому, а позже и полноценно сесть. парень оглаживает девичьи бёдра почти робко, пока чужие руки зарываются в его колючих волосах. она всегда называла их приятными на ощуп. оба чуть ли не одновременно отрываются от поцелуя. оба чуть ли не синхронно дышат, пытаясь отдышаться. оба смотрят друг другу прямо в глаза. урарака - с нежности, а бакуго - с еле-скрываемым смущением. очако всегда говорила, что он милый, когда смущается. "всегда начинаешь закрывать лицо и уши руками, они у тебя краснеют сразу, если засмущать или разозлить." очако всегда говорила, что ей стоит похудеть, но парень все слал эту идею куда подальше. "у тебя отпадная фигура, не страдай херней. и вообще, пей свой вонючий кофе, я его для кого делал?" кацуки редко говорил, но как-то сказал, что любовь - полное дерьмо для слюнтяев, а потом чуть ли не ревел над мелодрамой, которую показала ему девушка после рабочей смены. "хрень все это, ну правда. так только в фильмах и бывает." кацуки редко говорил, но всегда признавал, что он неприятный. что волосы колючие, что характер дерьмо, что никому он такой не нужен и что помрет, обнявшись со своей старой, как он когда-нибудь сам, собакой. а потом растрогался до жути, когда ребята приготовили ему подарок на день рождение, про которое он и сам забыл - обычные наушники да домашний кремовый торт. "я не знаю, что бы я без вас делал.." очако всегда много говорила, говорила-говорила, а кацуки все слушал, впитывал, словно губка, хоть и виду не показывал, но урарака все знала, а бакуго все видел. в какой-то момент их лбы соприкасаются, и лица даже в такой темноте становится возможным отличить. кацуки, не выдерживая, утыкается в чужое плечо, прижимаясь всем своим существом и вцепляясь, словно в спасательный круг, в маленькое, но очень сильное тело. урарака лишь поглаживает парня по голове, тихо что-то приговаривая. — я ужасен.. — все мы немного. — я все испортил.. — все мы делаем ошибки. — я не заслужил своих друзей.. — они бы дали тебе по башке за такие слова. — я не заслужил тебя.. — а за это по башке тебе дам я. блондин тихо ойкает, когда его щипают за оголенную шею, а потом лишь утыкается в чужую ещё сильнее, будто пытаясь от всего в этом мире спрятаться. — пойдём, кацуки. урарака говорит мягко на ухо, чуть ли не шёпотом, все не превращая поглаживать чужую макушку, а бакуго молчит некоторое время, а потом все же не хотя отрывается от объятий и отпускает. девушка берет его за руку, берет, нет, держит крепко-крепко и ведёт к злосчастной кухне, вырубая свет и там, направляясь к выходу и ожидая, пока кацуки разберётся с ключами, но ладонь не отпускает. холодный осенний ветерок дует в лицо, из-за чего очако резко вздрагивает, забыв на мгновенье, какая на улице погода. парень снимает с себя тёплую куртку и одевает её на девушку, спустя некоторые перерикания, оставаясь в тёплой толстовке. — нормальная вообще так легко одеваться осенью? — недовольно цокает, когда урарака все же сдаётся и застегивает большую ей на размера три куртку. — нормальный вообще закутываться так, будто на северный полюс идёшь? — передразнивает девушка, тихо хихикая. — я, между прочим, к холоду более восприимчив, я его ненавижу. — вздувается недовольно, будто какая-то распушившаяся птица, но тут же сам тихо смеётся, хрипло так. они идут так некоторое время, держась за руки и смотря только по сторонам. кацуки давно так не гулял с кем-то, а очако никогда на все вокруг не обращала внимания из-за вечной спешки. — ребята сказали, что решили перенести вечеринку на эту субботу. хотели, чтобы ты с нами всеми был, я их тоже поддержала. — говорит спустя некоторое время, останавливаясь и смотря парню прямо в глаза. — хах, это в их стиле. — бакуго лишь ухмыляется, но на самом деле очень благодарен. урарака это понимает, а потому лишь улыбается широко-широко, возобновляя прогулку. на улице сейчас темно-темно, лишь фонари являются неким маяком, но они быстро доходят до освещенной и даже в какой-то степени людной улицы. все вокруг светится, все вокруг такое живое и наглядеться этим на всю жизнь, честно, кажется невозможным. кацуки по этой живности скучал невозможно, скучал, кажется, начиная с самого детства, ещё тогда невольно от общества изолировшись. в последнее время ему об этом чем-то таком невероятно родном и теплом напоминала лишь горстка неряшливых конспектов и резкий запах горячего кофе. в последнее время все эти раздражающие факторы становились постепенно любимыми. для очако эта оживленность является естественной средой обитания, которую та, честно говоря, все никогда не могла заметить. вечные дела и спешка не давали возможности отвлечься, остановиться да наконец-то оглянуться вокруг, а она сама об этой возможности никогда и не думала. пока её саму не остановили, не остановил гордый и надменный взгляд сверху вниз, который хотелось растопить словно тёмный шоколад. который она и растопила, невольно в нем потонув. но вот и оживленной улице подходит конец и в какой-то момент случайных прохожих становится все меньше, хоть фонари, к счастью, и не исчезают. — слушай, кацуки, а давай кофе моё любимое попробуешь? можешь даже с сахаром, если тебе совсем не идёт. — предлагает внезапно, ухватываясь обеями руками за чужую и прижимаясь. — ну нет уж, я сегодня уже попробовал. - парень чуть смущённо отворачивается, но руку освободить не стремится. — это когда же? — вопрошает искренне удивлённо, заглядывая в чужое лицо все больше, ожидая ответа. блондин некоторое время молчит и мнется, не зная что сказать, но все-таки кратко выдаёт: — .. когда ты меня поцеловала. очако заливается краской, останавливаясь и утыкаясь лицом в чужое плечо. бакуго не мешает, а даже понимает - самому хочется сделать то же самое. — но тебе же понравилось, да? — ну, было было горько и дерьмого как всегда, ничего нового. — дурак! девушка заливается смехом, вставая на носочки и чуть подпрыгивая, дабы докоснуться чужой щеки губами. кацуки что-то недовольно бурчит, ошалев, но не выпускает чужой руку. очако ярко улыбается, сжимая ту все сильнее и отпускать не собираясь. кацуки, может быть не так уж и сильно ненавидит кофе.