Строящие коммунизм мыши идут на ходулях из бутылок балтики 9 в Архангельск

— Че сидишь, морда кислая?! Собирай вещи, нас домой зовут! — Айзек с криком вломился в комнату, рывком распахивая дверь и до трясучки пугая Даню. Тот, в свою очередь, мирно сидел за компьютером, в очередной раз пытаясь завалить Аждаху в одиночку. От грохота открывшейся двери даже Кира пошатнулась и громко каркнула на явившегося гостя, сидя на своей коряге на стене. — Но ведь нас по-другому зовут! — закричал Даня ему в ответ, сбивая наушники с головы и наблюдая за тем, как весь отряд в очередной раз умирает. — Господи, — мученически простонал Айзек и уплыл в коридор, закрывая лицо руками, но потом вернулся и непонимающе спросил, — напомни, почему я встречаюсь с тобой? — Бабуля говорит, что я классненький, — с важным видом ответил ему Даник, — и ватрушки к меня вкусные. — Ватрушек хочу, — с дурацким акцентом произнес Айзек, снова закрывая лицо ладонями. Даня с минуту попялил в монитор на красную надпись «Вы умерли» (за прошествие которой его гость чуть не ушёл в дрему, опираясь о дверной косяк), обречённо вздохнул и уставился на Айзека с немым вопросом в глазах «что я опять натворил?». — Светлая память твоему Беннету, но тут дело исключительной важности, — с серьёзным лицом заявил Айзек и уселся на кресло у окна. — Нашёл новую шляпу Бульбазавру на алике и пришёл ко мне, дабы попросить написать продавцу? — Даня выключил компьютер и повернулся на стуле к Айзеку. — Удивительно, но нет, — ответил тот, лениво помахивая рукой, а потом резко изменился в лице, — сегодня мне позвонила Бера и пригласила в гости! — на лице Айзека засияла улыбка. — Тебя? — по-глупому спросил Даня. Он успел потерять нить разговора, пока возился с проводами. — Дубина, нас обоих. Во имя архонтов, научись уже читать мои мысли, — Айзек страдальчески закатил глаза и откинулся на спинку кресла. — Дорогой, мечтать — это, конечно, хорошо, но, блин, не о таком же, — Даня потянулся на стуле и закинул ноги на кровать. «До чего же блинчиков захотелось» — промелькнуло в голове. Горячих, со сметанкой… А потом чаем запить… — …Ты меня вообще слушаешь? Алло? — Айзек раздражённо подошёл к задумавшемуся Дане и щёлкнул перед ним пальцами, — ты минуту втыкал в потолок. Кого увидел? — Каору на Луне. Так о чем ты? — Говорю, завтра утром выезжаем! — Айзек замахал руками, показывая всю катастрофичность ситуации. — Сейчас три часа дня, поезд в восемь утра, скидываешь по-быстрому шмот, Киру — соседке, а я за чаем, — протараторил Айзек и убежал на кухню, оставив обалдевшего Даню наедине с такой же обалдевшей вороной. — Э-э, стоять! В смысле в восемь? В смысле Киру соседке?! Ты просто кинул в меня этой информацией и ушёл пить чай?! — закричал Даня, выбегая из комнаты и еле вписываясь в поворот. — Да, — спокойно ответил Айзек, демонстрируя ему внимательно слушающую спину. Он занят, он выбирает кружку. — Не урыл, а закопал, — обреченно вздохнул даня и плюхнулся на диван. — Ты хочешь везти ворону с собой? Это ж сколько мороки будет, — устало вздохнула внимательно слушающая спина и начала складывать все коробки с чаем обратно в шкафчик. — Я знаю, — простонал Даня, укладываясь на диван, — но бабулю она достанет утренними песнопениями, — он накрыл лицо подушкой и отвернулся к стене. — Кто же не любит нежные и ванильные тексты русских рок-исполнителей, воистину, — саркастично кивнул Айзек и сел за стол, утыкаясь в небрежно кинутый на стол комикс. — Чего опять мину недовольную скукурузил? — глухо отозвался Даник из-под подушки. — Лучше бы она «Короля и Шута» пела, — сузив глаза подметил Айзек. — Вот он, смотрите, вылез фанат. Да она и киша может. — Да ты что? — Отвечаю. — Спорим? — Айзек отставил кружку с покемонами и вытянул руку. — На что? — хитро улыбнувшись, Даня поднялся на локтях. — Я ночую здесь. Если утром я проснусь не от киша, а от очередной песни нойза или прочих шедевров русской классики, то ты тащишь мой чемодан всю дорогу. А если наша дорогая певица изволит исполнить «Куклу колдуна», то она едет с нами. Идёт? — Эй, тормози, это неравноценный обмен! — начал возмущаться Даня. — Идёт? — громче и твёрже обычного снова произнёс Айзек, намекая на то, что компромисса не будет. — Да черт с тобой, идёт, — поддался Даня и пожал руку. — Всё ради тебя, Жуткая Чернота, — обратился он к прыгающему посреди коридора черному пятну. — Чай остывает, — вспомнил Айзек, снова разворачиваясь к столу, — зови Каркушу, я ей курагу принёс. — Какой ты милый, я не могу, буквально зефирка, — Даня расплылся в улыбке, прикладывая руки к щекам. — За зефирку сейчас в лоб ложкой отхватишь, — милым голосом ответил Айзек, сжимая грозное оружие в руке. — Всё, понял. Камень, скала, кремень. — Ещё немного и ты доиграешься. — Всё, больше не паясничаю, — Даня уселся на стул и подвинул к себе свою легендарную кружку с надписью «мне наспать на ваше мнение». — Сколько ей лет уже? — недоумевающе спросил Айзек, косясь на треснувшую сбоку кружку, — ощущение, что она сейчас у тебя в руке расколется. — Ого, ты обо мне заботишься, я польщён, — Даня довольно прикрыл глаза, отпивая чай из аварийно-выглядящей кружки. — Нет, просто сейчас на тебе моя футболка, — спокойно ответил Айзек и отвёл взяд в окно. — Я думал, это моя. — Нет, моя. — А что она тогда у меня делает? — Я к тебе половину своего дома перетащил, доброе утро. — Сейчас пол четвертого вечера, Юль. — Честное слово, я сейчас точно запущу в тебя ложку, — Айзек сделал страшные глаза и ухватился за ложку. — Опусти свое грозное оружие, пощади старика! Не вели казнить, вели слово молвить! — Даня состроил умоляющие глаза и сложил руки в молитвенном жесте. — Вот почему ты кота в «Шреке» не играл, а? И вообще, что это ещё за разгон про старика? — лениво вопрошал Айзек куда-то в потолок, откинувшись на спинку стула. — В душе мне восемьдесят два. — Прах ходячий, — прыснул Айзек. — Желторотый юнец! Имей уважение! — Даня подскочил со стула и взмахнул рукой. — Я все равно тебя старше, хоть выпендривайся, хоть нет, — спокойно ответил Айзек, закидывая ноги на табуретку. — Тогда я вызываю тебя на дуэль, нахал! — Даня вприпрыжку подбежал к дивану и схватил плюшевого кота, начиная размахивать им в сторону неторопливо пьющего чай Айзека, — на подушках! Кто кого первым в нокаут отправит — решит схватка не на жизнь, а на смерть! — громко заявил Даня, обводя рукой комнату и представляя, что перед ним не стены, а трибуны с кричащими зрителями, жаждущими крови и зрелищ. Что под ногами не ковёр, а Колизей, в котором бьются гладиаторы. — Пф, забавы плебеев, — глухо отозвался Айзек на эпичную стойку Дани около дивана с плюшевым котом в руке. Вся масштабность только что возникшего образа раскололась об это «пф». — Фу, душный, — обиженно ответил Даня и кинул кота в Айзека, убегая в комнату. — Это я-то? А ну поясни! — начал было возмущаться Айзек, но данин след уже простыл. Осталось лишь чёрное пятно, сидящее на кухонной столешнице. — Дуй сюда, вот тебе лакомство, — Айзек залез в карман и вытащил зип пакет с курагой. Высыпав сухофрукты на тарелку и поставив кружки в раковину (вау, он умеет убираться), Айзек поплыл в комнату, попутно размышляя над тем, какую подушку или игрушку выбрать, под каким углом лучше нанести первый удар, кто будет спать с краю и если это будет Даня, то какой ногой его спихивать на пол. Настоящая семейная идиллия. Красота.