Ободранные колени, широкие улыбки

Всё началось не так, как нужно, а с трагедии и с "Запасной копии". Весна в Винчестере — это отдых от суровых английских зим. И когда этот отдых наконец наступил, дети поняли, что скучали по внутреннему дворику приюта. Первый солнечный день сезона, когда здешние обитатели, если им заблагорассудится, могут бегать без пальто, начинался с занятий спортом. И в первый солнечный день сезона Мелло засунул руки в карманы, уставившись на рыжего идиота с выпученными глазами, стоящего перед ним. Мэтт считал, что нормально разделиться сегодня на команды. Мелло хотел конкурентной борьбы. В его глазах их младшая лига — соревнование для определения победителей, проигравших и вообще некий чемпионат. Без вызова ему скучно. Он — ребенок со вспыльчивым характером и несгибаемым упрямством по отношению к мелочам. — Твоя идея — отстой, — огрызается Мэтт, старожил, на это предложение. Он является одним из первых сирот, оказавшихся в Доме задолго до того, как здесь появился ураган по имени Мелло. Все остальные дети стоят в куче. Мэтт, в полосатом свитере и с перепачканными грязью коленями, не собирается сдвигаться с места. — Давай же, я просто хочу поиграть в эту игру. — Мэтт не очень любит неприятности, но и хулиганов тоже не очень любит. Мелло оказывается и тем, и другим. Он топает ногой, лицо у него ярко-красное и такое злое, что его руки, уже вынутые из карманов, стиснуты в кулаки и прижаты к бедрам. Тысячу раз Роджер говорил Мелло, чтобы тот обувался, когда они занимаются спортом. Вместо этого парень ходит босиком, и его ступни — зелёные от свежескошенной травы. Мелло не очень любит, когда кто-то стоит у него на пути. Улицы Санкт-Петербурга научили его смотреть на всех взглядом "не-связывайся-со-мной", от которого другие дети шарахались, уставившись в землю. Мэтт оказывается непоколебимым препятствием. — Правда? Но я старше и выше тебя, так что моя идея лучше! — кричит Мелло. Его руки сжаты в кулаки и прижимаются к телу. Он — маленький придурок. Ужасный и тревожный ребенок, который находится на вершине пищевой цепочки. Его блестящий ум превратил его в твердолобую, богобоязненную, упрямую, сумасшедшую личность, и он не имеет представления обо всей серьезности проблем, в которые собирается вляпаться. Кому какое дело до этого сопляка. Мэтт плюётся яростью в ответ, потому что в ту же минуту, когда он окажется под каблуком у Мелло, он будет в его власти. У этого симпатичного мальчика с коротко подстриженными золотистыми волосами и большими серьезными глазами, которые говорят, что он повидал разное дерьмо. И вообще всё что угодно. Они — сироты. Психологические травмы не являются чем-то редким в этом приюте. — Это глупо. Ты — глупый, — усмехается Мэтт. Его глаза прищурены, а челюсти сжаты. Как будто он не боится, когда хищник смотрит на него сверху вниз, испытывая желание наброситься. Ведь Мелло не собирается его бить. Погодите-ка. Дерьмо. Мелло собирается его ударить. Мэтт на самом деле не понимает, что может произойти дальше, пока мальчик, стоящий напротив него, не начинает брызгать слюной, а его лицо не становится красным и очень злым, и всё, что он может выдавить из себя, это жесткое: "Заткнись!", прежде чем решиться на удар. Эмоции — это смерть разума, и Мэтт наблюдает, как он гаснет в глазах блондина словно спичка. И всё же они дети, а не бойцы. Мэтт дёргает его за волосы и наносит несколько ударов, и обгрызанные ногти Мелло впиваются ему в лицо и руки. Чертовски острые ногти. У Мэтта сбивается дыхание, и это заставляет Мелло продолжать. Другие дети смотрят на них завороженно. Все они думали о том, что Мелло заслуживает взбучку, но сейчас они довольны, что стали просто зрителями. Лучше уж чья-нибудь чужая голова, а не их собственные. Черт возьми, а у Мэтта есть подлая черта. Его лицо болит от ударов Мелло, а джинсы покрылись пятнами травы и грязи. И ему очень больно. Слёзы начинают жечь уголки его глаз, но если он и заплачет, то, по крайней мере, Мелло сделает это первым. Мэтт дёргает его за волосы, чтобы оттянуть от себя. Это действие приносит ему определённое удовольствие, разжигая в нем желание чего-то большего. Это длится совсем недолго, пока не раздаётся плач. Руки Мелло хватаются за воротник кофты Мэтта. — Отстань от меня! — кричит блондин, как будто это не он ухватился за Мэтта, отчего они оказались прижаты друг к другу. Такие вещи, как смена эмоций, происходят быстро. Когда горячие слезы текут по щекам Мелло, он чувствует ярость — гораздо более зловещее чувство, чем обида. Он снова поднимает руку, чтобы ударить Мэтта в лицо с такой силой, что даже другие дети могут понять, что удар куда более серьезный. Добивающий. Смертельный. Роджер хватает Мэтта. Мелло выдергивают из схватки бледные руки с ухоженными ногтями. Подхватив его под локти, руки поднимают мальчишку прямо в воздух, управляясь с его девятилетним телом как мешком с мукой. Никто не причиняет ему вреда, но Мелло плачет, извивается и пытается вырваться. Роджер к этому уже привык. Но помимо Мелло есть и кое-кто другой — нечастый гость внутреннего двора и гений с волнистыми и черными как смоль волосами и кривой очаровательной ухмылкой, которая гасит их перепалку. Л всегда выключал камеру, когда связывался с ними. Б не возражает время от времени показывать свое лицо. У Роджера нет проблем с отбором воспитанников. Мелло уважает Б. Это тот человек, который нашел его грязным на улицах Санкт-Петербурга и посадил на самолет, летевший в Хитроу. Это первая из хороших вещей, что с ним случались, и конец его кошмарам. Когда Мелло понимает, что это Б, в его глазах нет разочарования, в них светится восторг. Он понимает, что совсем не возражает против крови. Это что-то нестабильное, призрачное, потустороннее. Она запеклась у него под ногтями, в то время как Мэтт, похлопывающий себя по горящим от боли щекам — самая настоящая жертва. Взрослые должны решить, что с ними делать, и пока Роджер забирает Мэтта, Б остаётся с Мелло. Он неуправляем, и, может быть, с ним может справиться только другой сумасшедший. ----- В своей комнате — "Мавзолей", как называют его другие дети — Б сажает Мелло на пол и роется в предметах, рассыпанных в ящике стола, прежде чем присоединиться к блондину, скрестив ноги. В Санкт-Петербурге он выглядел иначе. На этот раз его волосы были не прямыми, а завивались, кожа была загорелой, а не мертвенно бледной, а на ресницах лежал толстый слой туши. — Что за косметика? — скрипит зубами Мелло. Он не хочет говорить о Мэтте, хотя рад снова видеть старого знакомого на территории приюта. Б смеётся, обнажив широкую щель между передними зубами. Нужно было поставить брекеты. Как и Мелло, он не увлекается ничем, что его действительно не интересует. Отсюда и кривые зубы. — Давай сначала поговорим о твоем поведении, Мелло. Ему это не нравится, но с Б всё же проще, чем с Роджером. — Он вёл себя как придурок, — ворчит блондин, почесывая лодыжку поломанными ногтями. На концах они не ровные, а зазубренные, отчего на лице Мэтта появились кровавые полосы. Б вздыхает. Этого следовало ожидать. Он ставит перед Мелло пузырёк с черным лаком, ещё один — с прозрачным покрытием, кладёт пилочку для ногтей. Они сидят в уютной тишине. От недосыпа у Б трясутся руки. Пока он занят своими пальцами, соскабливая пошарпанный лак с ногтей, он замечает, как Мелло смотрит на его действия с нескрываемой завистью. В силу его возраста, когда независимо от того, что делает Б, его боготворит этот мальчик, который не знает никого, похожего на Бейонда. Его глаза следят за движениями пилочки для ногтей, затем — за кисточкой, оставляющей новые черные полосы. — Это просто коррекция. Над головой Мелло беспорядочно плавают красные цифры. У него довольно долгая жизнь для человека, которого его вспыльчивость может убить в любой момент. Когда Б почти заканчивает, и они садятся друг напротив друга, Мелло протягивает свои узловатые длинные пальцы. — Сделай мне тоже, — требует он. И смотрит с тем голодом в глазах, который слишком сильно напоминает Б его самого. Всё, что Мелло видит в Бейонде, должно вызывать у него беспокойство. Но почтение перед зловещим старшим обитателем переросло в глубоко укоренившуюся благодарность. В психической нестабильности Б Мелло видит гениальное создание, а не ужасного монстра. И разве не всегда есть пара детей, которые хотят поиграть в плохих парней? Б откашливается. — Конечно. Его липкие и холодные руки касаются ладоней Мелло, он мягко массирует напряженные пальцы и костяшки. Кожа Мэтта у Мелло под ногтями. Блондин хмыкает, пока Б растирает его ладонь большим пальцем, а остальная часть руки Мелло прижата к другой его руке. — Ты напряжен. Я не сержусь на тебя, — мягко добавляет Б. Они сделаны из одного теста, и Бейонд знает, что Мелло вполне может закричать, и тогда ему заложит уши. Но блондин только цыкает и закатывает глаза. — Мне всё равно, злишься ты на меня или нет, — ворчит он. — Ммм? — Он округляет ноготь Мелло до изогнутого овала, оставляя чуть выступающий за кончиков пальцев край. Большой, указательный, средний. — Он — отстой. Вот и всё. Мелло с его ураганом эмоций — не из тех, кто может объяснить, почему именно Мэтт — отстой. "Ты не можешь командовать им", молча догадывается Б, поднося его руки ближе к лицу, чтобы внимательно их осмотреть. Кольца, ссадины. Он осторожно ведёт подушечками пальцев по тыльной стороне ладоней Мелло. Разбитые костяшки пальцев и голубоватые вены, ползущие вверх по его предплечьям. Типично для славян. — Мелло, — начинает Бейонд, трогая кончики его ногтей, чтобы убедиться, что лак высох. — Всем нужно, чтобы кто-то прикрывал нам спину. Даже он, так яростно любящий независимость, решил присоединиться к Л много лет назад. Не было никакой семьи, которая могла бы их забрать, и потому им пришлось создавать свои собственные. С поддержанием некоего порядка, к счастью или к несчастью. — Все здесь боятся меня, — почти что с гордостью заявляет Мелло, и в его глазах загорается тот огонь, который был там в тот день, когда они впервые встретились. — Приют это детская забава, — категорично замечает Б. Растопырив пальцы второй руки Мелло, он пилит ногти ровными уверенными движениями. — В Санкт-Петербурге Л был со мной. — Ладно. — Мелло задумывается на мгновение, прежде чем его лицо озаряется довольной улыбкой. — Но сейчас ты здесь, — настаивает он; напряжение в его плечах становится похоже на предвкушение чего-то нового. И тут по его лицу начинают течь запоздалые слезы. Мальчик, который чувствует себя полностью независимым от последствий. — Это то, что тебе сейчас нужно, не так ли? — Б рассеянно протягивает руку и проводит большим пальцем по мокрым дорожкам, бегущим по бледным щекам. Это мало чем может помочь, однако Мелло расслабляется от его прикосновений. — Да — соглашается он. — Так, теперь положи руку на пол. Им нужна салфетка, но коробка с ними лежит в другом конце комнаты. Ни у одного из них нет желания вставать. Делая, как ему было сказано, Мелло прижимает руку к прохладному дереву. На полу видны царапины. В комнате не так много мебели, которая могла бы оставить их. У Мелло свои секреты, у Б — свои. Когда Б подносит кисточку с лаком к пальцам, она оставляет полупрозрачные полосы. Недостаточно. — Мы сделаем еще один слой, — заявляет Мелло, критично разглядывая свои недавно покрашенные ногти. И в то же время он чувствует себя превосходно. Он единственный, у кого были накрашены ногти, и он единственный, кому их накрасил Б. Бейонд согласно кивает, однако он не привык оставлять незаконченными и другие свои дела. — Тебе понадобится помощь, — бормочет он. И, возможно, это лучший способ донести это до Мелло. Тот, как уличный кот, всё еще пуглив и ещё не совсем открыт для потенциальных друзей. — На тот случай, если меня не будет рядом. Внутри Мелло всё холодеет из-за осознания того, что прогнозы Б вполне могут осуществиться. Руки Бейонда крепче прижимаются к его рукам, загорелый лоб хмурится, а зубы прикусывают нижнюю губу, как бывает, когда он сильно концентрируется. Всему приходит конец, не так ли? В глазах Б появляется тьма. Мелло слышал, как взрослые говорили, что он видит разные вещи. Вещи, которые никто не должен видеть. Вещи, которые делают его не совсем нормальным. Для Мелло это захватывающее дух зрелище, которое он так жаждет. Вестник ужаса, который заставляет его кожу бледнеть и обливаться холодным потом. — Это обязательно должен быть он? — Нет, — выдыхает Б, и сдержанная улыбка трогает уголки его губ. — Но разве не лучше иметь дело с мудаком, чем с трусом? ----- Мелло держит свою книгу "451 градус по Фаренгейту" подмышкой, а старый выпуск "Покемона" Бейонда зажат в его пальцах. Он испытывает смущение. И продолжает кусать внутреннюю сторону щеки, чувствуя, как щиплет повреждённый язык. Ничего не поделаешь. Под старым вязом у ворот Дома Мэтт уставился в свой Gameboy. Это пустая трата времени, но, как напомнил ему Б, у них у всех здесь свои специализации. Извинения стоит приносить тактично и вежливо. Самое тактичное, что делает Мелло, это бросает игровой картридж на колени Мэтту. Его глаза широко открыты, а на лице виден гнев. — Вот. — Эм… — произносит тот. Шок постепенно проходит, и он откашливается. Он никогда не видел, чтобы Мелло разговаривал с кем-нибудь, кроме Б, кроме как во время драки или оскорблений с его стороны. Недоверчивость подсказывает Мэтту, что это ловушка. — Что это? — Игра, придурок. Потому что я был… — начинает Мелло, делая паузу, прежде чем слово "неправ" может сорваться с его губ. К счастью, ему не приходится заканчивать, потому что замешательство Мэтта превращается в легкую улыбку, пока он вертит картридж в руках. — Круто, у меня такого нет. Спасибо, чувак. Мэтт отходчив, и он доволен тем, что их разногласия решились. Может быть, лучше быть тряпкой, чем мишенью. Бешеный ребенок не кажется самым худшим, кто может быть рядом, пока ногти Мелло держатся подальше от его лица. В конце концов, красные полосы на нём исчезнут к концу недели. — Ага, — хмыкает Мелло. — Увидимся. Не было никаких причин делать из этого театральное представление. На этот раз Мэтт садится прямее, очки наполовину скрывают его веснушчатое лицо. В его глазах светится неподдельное любопытство, которое начинает заинтересовывать Мелло. Мэтт не должен забывать про осторожность, но такие люди, как он, ничего не могут с этим поделать. — Куда ты идешь? Его взгляд останавливается на ногтях Мелло. Блондин мог бы убрать руки в карманы, но он хочет показать, что они с Б чем-то схожи. Может, это вызовет у других детей ревность. Мелло пожимает плечами, уже почти не смущаясь сильного русского акцента, который слышится при разговоре. Мэтт, подняв голову, наблюдает за ним. Не смотрит изучающе, но, тем не менее, наблюдает. — В библиотеку. — Но у тебя уже есть книга. — Мэтт тянет палец к предмету, зажатому у Мелло подмышкой. — Оставайся здесь. Он неловко подвигается, чтобы освободить место у подножия большого дуба, и похлопывает по пятну мха рядом с собой. — Зачем? Мэтт смеется. — Почему нет? Мелло неуверенно наклоняется, чтобы почесать верхнюю часть ноги, потом разворачивается и садится на землю рядом с Мэттом. Никто не говорит ни "спасибо", ни "мне жаль", и их обоих устраивает, что всё именно так. Краем глаза Мэтт наблюдает, как блондин читает свою книгу с каким-то чрезмерным энтузиазмом. Сам он находит книгу чертовски скучной. Может, Мелло нужно не так много. Судя по напряженному взгляду Мелло, он думает о книге то же самое.