Любовь живет в соседней комнате

— Работяга, ты когда-нибудь вылезешь из своих трудов? — Драко подошёл к Гермионе сзади и обнял за плечи. — Как ты меня нашёл? — О, это было непросто, — Малфой засмеялся. Он раза три обошёл весь их дом прежде, чем додумался заглянуть в кладовку. — Так вот, где ты регулярно прячешься вот уже два месяца. — Да, потому что ты опять начнёшь ворчать, что я много работаю, — Грейнджер выпуталась из его объятий. — Нам пора? — Пора нам было сорок минут назад, а сейчас мы опаздываем. Девушка резко вскочила с пола и, задев дверной косяк плечом, понеслась в спальню. Драко лишь усмехнулся и подобрал документы, чтобы отнести их обратно в кабинет. Фирма для помощи магическим популяциям, которую они открыли сразу после выпуска, стремительно развивалась и не требовала постоянного контроля. Однако любые доводы парня не имели никакого веса для слишком ответственной Гермионы. Малфой дистанционно контролировал работу сотрудников, и они еще ни разу его не подводили, сдавая все отчёты в срок, но эта энергичная непоседа всё равно перепроверяла каждую циферку самостоятельно. А ведь пара специально приобрела этот домик на окраине Лондона, чтобы быть подальше от шумного города и постоянных дел. Но, как частенько выражался Малфой, чёрт бы побрал трансгрессию. Гермиона появлялась в офисе по десять раз на дню и раздавала указания всем и каждому на своём пути, забывая, что это не школа и перед ней профессионалы своего дела. Парень погасил свет в кладовке и направился по узкому коридору в кабинет, чтобы забросить бумаги и почитать новый выпуск Ежедневного пророка, пока его любимая носится по дому, доделывая то, что «надо сделать до выхода, ведь нас не будет несколько дней, Драко!»

***

Только через тридцать минут пара трансгрессировала в поле, где вдалеке виднелась Нора, переливаясь множеством светящихся украшений. На этот раз Молли Уизли превзошла саму себя, превратив старенький домик и его окрестности в один большой сияющий шар в традиционно-рождественских цветах. Однако мужчины всё еще добавляли некоторые штрихи под чутким руководством главы семейства. Гермиона взяла Драко за руку, чувствуя его напряжение, и легонько потянула в сторону дома. В последний раз Малфой видел всех на вокзале Кингс-Кросс и сейчас чувствовал себя довольно странно и неуютно от этого «семейного» воссоединения. Несмотря на события восьмого курса, их взаимоотношения нельзя было назвать даже дружескими. Как эта семья вообще могла его позвать? Однако, когда Гермиона пригласила его отпраздновать Рождество в «семейном кругу», он согласился без возражений, готовый поддерживать любые её идеи, даже такие странные. — О, Мерлин! Миона! — закричал Поттер и рванул через поле навстречу. Сзади него упало что-то похожее на китайский фонарик, который тот левитировал на крышу. Следом послышалась нецензурная ругань Билла. Гермиона засмеялась и повисла у Гарри на шее, а Драко закатил глаза. Ночь обещала быть интересной. Молли Уизли хлопотала на кухне, выгнав всех во двор, чтобы не мешались под рукой. Только Джинни позволяла себе нарушить личное пространство матери, трансгрессируя из своей комнаты каждые пять минут со словами: «Мам, а это?»  «Это платье слишком короткое, милая» — отвечала мать, возвращаясь к очередному кулинарному шедевру. Гермиона вошла на кухню как раз в тот момент, когда Молли давала дочери советы уже по поводу причёски. — О! Наконец-то, Гермиона, ты мне поможешь! — Джинни схватила подругу за руку и трансгрессировала в свою комнату. — Джин! Я даже с миссис Уизли не поздоровалась! — возмутилась Грейнджер, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Она до сих пор не могла привыкнуть к трансгрессии, хоть и считалась одной из лучших в этом. — Всё потом. Надо подобрать мне причёску и… — девушка покосилась на Рождественский свитер Гермионы, — тебе платье. — Не надо мне платье! — возразила та, но её уже никто не слушал. Праздничная одежда в необъятном гардеробе нашлась на удивление быстро. Рыжая выудила темно-зелёное коктейльное платье до колена с А-образной юбкой. — Вот, — она протянула его подруге. — Драко должно понравиться. Ты же не оставила парня дома, правда? — Он помогает на улице, — Гермиона закатила глаза и начала переодеваться. — Вот и чудненько. Джинни устроила из своей маленькой комнатки настоящий салон красоты, заставив Гермиону вместе с ней проходить все этапы «настоящей леди». В дверь постучали как раз в тот момент, когда подруги на повышенных тонах обсуждали непослушные кудряшки Грейнджер. — Я надеюсь, это главный стилист магической Британии, — фыркнула рыжая. — Пришёл провести тебе мастер-класс по уходу за волосами. — Нет, это всего лишь я, — Малфой открыл дверь и протиснулся мимо Уизлетты в комнату. — Не нужен ей стилист, она и так потрясающая, — Драко проследил взглядом по стройной фигуре, которую отлично подчёркивало платье, и забыл, зачем  пришёл. — Ну и прекрасно! — Джинни с силой захлопнула дверь с другой стороны. — Сам будешь волосы заплетать этой упёртой! — послышалось из коридора. — Она бывает чуточку требовательной, — улыбнулась Гермиона и покрутилась вокруг себя. — Как я выгляжу? Джин сказала, ты оценишь. — Я оценил. Малфой в один шаг преодолел расстояние между ними, сжал девушку в объятиях и припал к её губам. Грейнджер сразу доверительно прижалась к сильному телу. — Пойдём, — парень отстранился и, взяв девушку за руку, вывел из комнаты. Гермиона даже спросить ничего не успела, как оказалась на чердаке, буквально пролетев по лестнице и коридору мимо многочисленных дверей. Малфой запер дверь на щеколду и снова припал к горячо любимым губам. — Реализуешь эротические фантазии? — ухмыльнулась в поцелуй Гермиона. — Предпочитаю видеть тебя изнывающей на шёлковых простынях, а не на пыльном чердаке, — Драко куснул нежный участок кожи под скулой. — Но ты ведь знала, что так будет, надевая это платье? Горячее дыхание обожгло шею, и девушка не смогла сдержать стон. — Я всё ещё жду ответа, — его язык медленно спускался от шеи к декольте, срывая с губ возбуждённой девушки всё новые и новые стоны. — Да знала я, знала, — почти прошептала Гермиона, — но боялась, что ты сдержишься. Малфой зарычал и припал к её груди, чуть приспуская лиф платья. Он знал, Гермиона, может быть, и выглядела как невинная девочка, но соблазнять умела прекрасно, и чердак семейства Уизли не самое необычное место, в котором она его провоцировала. Драко закинул одну ногу девушки себе на талию, проходясь рукой до подола и приподнимая платье. — Удачная модель, — прошептал он. — Завтра же закажу ещё несколько. Для провокации, — добавил он с ухмылкой, видя непонимание в глазах девушки. Драко медленно опустился на колени, зафиксировав ногу Гермионы у себя на плече, и провёл языком по выступающей косточке. Ловя тихий сдержанный стон, парень провёл вверх дорожку из поцелуев, покусывая нежную кожу, оставляя багровые метки около тонкого кружева. — Чего ты хочешь? Скажи мне, — прошептал Малфой, оттягивая ткань и обдавая горячим дыханием чувствительное место. — Твой язык, там, — почти проскулила девушка. — Драко, я с ума сойду, быстрее. — Всё, что пожелает моя девочка, — парень хищно оскалился, проводя языком между её ног.  От резкой волны наслаждения Грейнджер выгнулась назад и, не найдя точки опоры, вцепилась пальцами в белоснежные волосы. Малфой играл с ней, то ускоряя, то замедляя темп, проталкивал язык внутрь, а потом будто терял интерес, отдавая предпочтение естественной смазке, стекающей по внутренней стороне бедра. У Гермионы стали подкашиваться ноги, она уже сама не понимала, что говорит или делает. Когда парень отстранился, с её губ сорвалось что-то очень нецензурное, но требовательное. — Выбирай: руки или глаза? — спросил Драко, развязывая галстук и поднимаясь. Гермионе понадобилось несколько секунд, чтобы сфокусировать зрение и понять, что ей говорят. — Руки, — она заглянула в глаза напротив и соединила кисти рук вместе, выставив их вперед. — Ну нет. Не так, — Малфой развернул девушку спиной и связал запястья сзади. — Давай девочка, повернись и на колени. В глазах Гермионы загорелся огонь, она с готовностью опустилась на пол и настойчиво потянула зубами за край ремня на брюках. — В этот раз я тебе помогу, — Драко нежно провёл рукой по кудрявым волосам и спустил брюки вместе с боксёрами, освобождая уже вставший член. Девушка позволила себе полюбоваться всего долю секунды и слизнуть капельку жидкости с головки прежде, чем взять его полностью. С губ Драко сорвался протяжный, животный рык, когда он оказался в плену её горячего рта. Сдерживать себя уже не было ни сил, ни желания. Волны удовольствия разливались по телу, заставляя мозг отключиться. Парень уже сам бессознательно двигал бёдрами, приближаясь к разрядке. Но, собрав долю оставшегося самообладания, он пережал член у основания и оглядел возбуждённую Грейнджер. — Встань, — его глаза потемнели, напоминая грозовые тучи, дыхание сбилось. — Развернись… Спиной… — слова обрывались, всё тело требовало нагнуть истекающую смазкой Грейнджер, войти в её податливое тело и попросту вытрахать из неё все мысли, заставить жалобно скулить и просить о большем. Но он же джентльмен и будет осторожен, даже если она сама этого не хочет. — Держи платье, милая, мы же не хотим его испортить. Гермиона кое-как связанными руками вцепилась в подол, который всё равно дико мешался, ей так хотелось избавиться от этого ненужного куска ткани. Но девушка молчала, слушая строгий, не терпящий возражений голос. Малфой огладил стройные бёдра, сжал до красных отметин, наслаждаясь звуками, которые девушка уже давно не контролировала. Её ноги дрожали, норовя подогнуться в любую секунду. Малфой сжалился над ней, да и над собой тоже, и наконец вошёл, стараясь не кончить лишь от того, как сжимаются стенки влагалища вокруг его члена. Пара мгновений, чтоб отдышаться, чтобы встретить такие же, полные страсти до сумасшествия, глаза, молящие о движении. Малфой слегка качнул бёдрами, но лишь для того, чтобы выйти почти до конца и начать набирать такой необходимый им обоим бешеный темп. Грейнджер в поисках хоть какой-то опоры выгнулась назад и уронила голову на плечо Драко, тот дёрнул за край галстука, освобождая руки. Девушка стала бессознательно хвататься за всё, что было в зоне досягаемости, приближаясь к разрядке. — Не останавливайся, умоляю! — почти проскулила она, но Малфой и не собирался, только наращивая темп и крепче сжимая тонкую талию. — Да, Боже! — голос Гермионы сорвался на крик. — Чёрт! — она ещё больше выгнулась навстречу сильному телу, содрогаясь от нахлынувшего оргазма. Коробки, стоявшие на полке, полетели вниз. Драко достиг разрядки буквально через пару толчков, опускаясь на колени и сажая ослабленную девушку на себя. — Ты… Боже… — она пыталась что-то сказать, но мозг, как и всё тело, как будто превратился в желе. — Я знаю, — в запыхавшемся тихом голосе отчётливо слышалась самодовольная ухмылка.

***

Малфой сел на одну из старых коробок, чтобы понаблюдать за тем, как Грейнджер пытается привести в порядок и так вечно взъерошенные волосы. Она до сих пор не знала, как он кайфовал, зарываясь в них ночами, вдыхая запах ванильного шампуня. Грейнджер никак не реагировала на такое пристальное внимание, это вошло в привычку, уже не стесняясь своего тела, спокойно накладывала очищающие чары и поправляла бельё. Взгляд шоколадных глаз безучастно скользил по разбросанным коробкам. Такой бардак после себя они оставили впервые, не считая собственного дома и Малфой менора, в котором частенько бывали. Похоже, что пара случайно разворошила старые запасы маггловских изобретений из коллекции мистера Уизли: на полу лежали потёртые книги, шариковые ручки, запчасти от автомобилей и старый фотоаппарат. — Что случилось? — Драко мигом поднялся со своего места, увидев, как побледнело лицо его возлюбленной. — Что болит? Это было его постоянной фразой. Почему-то каждый раз после секса он переживал, что что-то сделал не так или навредил. В ответ же девушка отстранённо покачала головой, не прекращая смотреть вглубь одной из коробок. Малфой проследил за взглядом и вытащил за торчащий угол фотографию, на которой были запечатлены они, сидевшие на лавочке в парке. Парень влез в коробку, рассматривая другие фото, которые по количеству спокойно могли сойти за семейный фотоальбом. — Что это? — прошептала Гермиона, наблюдая, как Драко перелистывает картинки их личной жизни. — Почему всё это здесь? Её била крупная дрожь, в голову лезли мысли одна абсурднее другой. Ноги подкосились, и девушка осела бы на пол, если бы Малфой не подхватил её. — Тише-тише, — сильные руки тут же прижали к себе. — Всё хорошо. Грейнджер слегка отстранилась и подняла глаза. — Ты знал? — Что твой бывший — чёртов папарацци? — Малфой усмехнулся. — Конечно, знал. Подожди на меня орать. Гермиона захлопнула рот. Видимо, её желание высказать парню всё, что можно и весьма нецензурно, отразилось на лице. — Рассказывай. — А что рассказывать? Нет ничего интересного, — Драко развёл руками. — Через неделю после выпуска эльфы заметили, что у ворот Мэнора ошивается этот… Папарацци. Я приставил к нам людей, думал, что он может нести угрозу. А он досье собирал. Надеялся, что я тебя обижу или изменю, он сфотографирует, и всё, нашим отношениям конец. Ведь он прискачет, как принц на белом коне, с доказательством, какой я подонок. Но время шло, а ничего почему-то не происходило. Он перестал шпионить в тот день, когда я дал интервью для «Пророка» о нашей помолвке. Гермиона закусила губу и уткнулась лбом в грудь парня. Её плечи задрожали, и Драко подумал, что она плачет. Он всё понимал, тяжело узнать такое про своего друга. — Может, попросить у него копии? — голос Грейнджер дрожал, но когда кудрявая голова поднялась, Малфой понял, что это было от смеха. Эта девушка никогда не перестанет его удивлять. — Что? — Что? Хорошие фотографии, говорю, — Гермиона смахнула слезинку со щеки. — Как думаешь, Рон обидится, если мы возьмём парочку удачных снимков? А лучше все. Ну, только кроме этой, — она, лёгким движением руки вытащила из стопки кадр, на котором они с Драко сидели на крыльце в домашней одежде и смотрели на небо. — У меня здесь лицо не очень. — Я так боялся тебе говорить, а ты хочешь забрать снимки себе? — Неважно, с какой целью они сделаны. На них я вижу, как ты любишь меня, как заботишься, как смотришь на меня, когда я отворачиваюсь, как защищаешь. Вся эта ситуация доказывает, что я сделала самый верный выбор в своей жизни. Драко прижал к себе Гермиону, зная, что больше никогда не отпустит.

«Ты — удивительная».