Гипноз

Когда Роман познакомился с Китом, то не верил в его способности, считал альфу очередным мошенником, который разводит его истинного, тянет деньги из Артура и травит непонятными настойками, которые исправно принимал омега. Но Роман ошибался. Юрий отличался излишней эмоциональностью и прямолинейностью, в целом, он был похож на тех самых ряженых экстрасенсов, каких показывают в вечерней развлекательного программе, где они ищут людей, спрятанных в машинах по заранее составленному сценарию, или угадывают какие-то факты из жизни распиаренных звёзд. Но Кит был другим. В своей работе он использовал гипноз и мог залезть в голову человеку, докопаться до самых потаённых уголков сознания. А ещё Кит был хорошим учителем, и пусть научить всему тому, чем его наградила природа, он не мог, обучить простому гипнозу ему не составляло труда. Сначала Роман просто интересовался альфой, к которому неровно дышал Русалка. В редкие их встречи Артур рассказывал о Юрии так, что казалось, что это он его истинный, а не Роман. Ревность сжимала сердце в тисках. Впервые Роман пришел к Киту для того, чтобы выяснить отношения, за что и был выставлен за дверь с разбитой губой, но альфу это не остановило. Он приходил снова и снова, пока Юрий не принял его, выслушал и свёл с Владимиром, тогда ещё женихом Ястребова. Омега хотел избавиться от пасынка, а Роман быть вместе с истинным. Кит обещал помочь, тогда он ещё не знал, чем все обернется, а главное, что на Артура гипноз будет плохо действовать, как и вся ситуация на психическое здоровье Романа. Когда Юрий понял, что гипнотическое воздействие не помогает внушить Русалке нужные установки, а приносит вред, он заставил Романа отказаться от затеи, но альфа уже не мог остановиться. Чему-то он научился у Юрия, а что-то украл у него в виде аудиозаписей. Кит использовал определенный набор звуков разной тональности, которые записывал для того, чтобы ускорить процесс в нужный момент, когда требовалось глубокое воздействие, а не выстукивать несколько минут нужную комбинацию. Когда Юрий отказался помогать, Владимир, став уже мужем Ястребова, предложил другой план. Он мечтал решить все проблемы одним махом, убийства друзей и некоторых партнёров должны были напугать Артура, потом слив клуба, проблемы с полицией, разочарование со стороны Ястребова. Русалка оказался бы ни с чем, приполз к Роману, а Владимир занял бы его место рядом с Ястребовым, стал руководить делами и помогать, завоевал бы доверие. Все складывалось удачно, если бы не вмешался Глеб. Он разрыл информацию о центре помощи омегам, который использовали в своих целях Владимир и Роман, а когда истинный Артура (он же Сонный Странник) решил вывести Орлова из игры, напугав, появился Юрий. Кит угрожал все рассказать Русалке и Ястребу, если с Орловым что-то произойдет, и Роман отступил, но не надолго. Он решил подставить Юрия, что ему почти удалось, оставив на последней жертве — владельце центра, который был в курсе всех темных дел своего партнёра и Романа, такие же надписи, как и на руках Кита. А потом он загипнотизировал таксиста, приказав ему убить Орлова, но под огнем оказался сам Русалка. Потерпев неудачу, Роман решил действовать самостоятельно, избавиться от Орлова своими силами. В итоге для истинного Русалки все кончилось плачевно. Кит заставил его заткнуться навсегда, а вот муж Ястребова говорить теперь будет долго: сначала на допросах, а потом в суде. Артуру все происходящее казалось страшным сном. Благородства Юрия он не оценил, потому что теперь его истинный находился в вегетативном состоянии, хоть и был жив. Артур впал в отчаяние и думал о смерти. Спас его сын. Кит привез Илью прямо в больницу, где находился Роман и где ночи напролет проводил Русалка. Не церемонясь и не жалея детской психики, альфа объяснил парню, что с его отцами, и велел делать выбор. Артур будто ожил, услышав плач своего ребенка. Он был зол на Юрия, не хотел разговаривать с Глебом, не подпускал к себе отчима, но увидев собственного сына, взял себя в руки. Илью он забрал, невзирая на то, что по документам не имел к нему никакого отношения, формальности подождут, впереди и так предстояло долгое расследование, разбирательства и суды.

***

Михаил оградил Глеба от дальнейшего ведения дела, поэтому информацией Орлова снабжали коллеги. Омега переживал за Русалку, но тот просил не звонить. Пока не звонить. Глеб всё же надеялся восстановить с омегой отношения, пусть не сразу, но в ближайшем будущем. Ещё больше Орлова беспокоила судьба Юрия, который оставался под подпиской о невыезде, но ему грозило наказание в виде реального срока. Глеб думал об этом, а сам чувствовал себя виноватым. Особенно остро это чувство кольнуло его, когда он лежал в одной постели с Курбатским. Михаил не жалел страсти и поцелуев для своего омеги. Любил так, как этого желал Орлов. Но Глеб все равно представлял на его месте совсем другого альфу, грубого и неотесанного, который не позволял целовать себя и не целовал сам, который отталкивал и притягивал одновременно. — Можно? — Михаил почувствовал, что на грани. Узел у основания члена уже начал расти, сцепляя их с Глебом. — Почему ты спрашиваешь? — Орлов обнял альфу за шею и поцеловал в мочку уха. Ласки Глебу катастрофически не хватало, но он не планировал спать с Михаилом, все случилось спонтанно, Курбатский пришел поздравить его с днём рождения и заодно повидаться с сыном, а потом Иван невзначай забрал у них Серёжу и выпроводил альфу и омегу прогуляться. Прогулка закончилась в квартире, где жил Михаил все время, что шло расследование, отказавшись от предоставленного служебного жилья. Оргазм прошёлся по телу альфы и медленно перешёл к Глебу. Курбатский переложил омегу на бок, приобнял и уткнулся носом в свою метку. Правильно было бы забрать ее, дать свободу Глебу, но это было слишком сложное решение, ответственность за которое никто из их пары не хотел брать на себя. — Хочешь вернуться в Москву? — Михаил откладывал этот разговор, но теперь, когда ни он, ни Орлов не смогут уйти от него, решил всё-таки начать. — И кто меня там ждёт? — Я посодействую, — Михаил прикусил кожу, но Глеб дёрнул плечом, подумав, что альфа хочет обновить метку. — И Жульбицкий тоже. — Все зависит от Ивана, — сухо ответил Глеб, вздохнув. — Я уже говорил с ним, — с опаской произнес Курбатский. — И? — Он не против, — Михаил прижался всем своим телом к Глебу. — Значит я смогу вернуться в наш отдел? — с надеждой спросил Орлов. — Там многое изменилось, — неуверенно произнес альфа. — Я в курсе, — Глеб знал о всех переменах в родном Управлении. — Я бы забрал тебя к себе на Север. В Савеловском не хватает людей. — Далеко ездить. Курбатский промолчал. Ему было слишком хорошо сейчас, чтобы омрачать момент спорами с Глебом. Он потянулся и поднял руку омеги, рассматривая ладонь и браслет на запястье, который альфа подарил Орлову пару часов назад. — Хорошо, вернёшься туда, куда захочешь, — Курбатский по-прежнему держал ладонь Глеба, он сцепил в замок свои пальцы с пальцами омеги. — Что теперь будет с Артуром? — Глеб шумно вздыхал от каждого микрооргазма. — Ну, Глеб, только не сейчас! — с упрёком проговорил Курбатский. — Сейчас! — требовательно произнес Орлов. — Он проходит по делу, как потерпевший, как и его отчим, — пренебрежительно ответил Курбатский. — А Роман? — С него взятки гладки. Он овощ. Орлов потянул, нащупывая одеяло. Михаил помог накрыться и обнял Глеба крепче. — Ну давай уже следующий свой вопрос, — Курбатский зевнул, он понимал, что не отвертится от допроса, — я же чувствую, что ты ещё хочешь что-то узнать. — Что будет с Юрой? — Глеб закусил нижнюю губу, сдерживая стон. — Он сядет, — Михаил нагло закинул ногу на омегу и слегка качнулся, чувствуя, что узел начинает сдуваться. — Как соучастник. Глеб тяжело вздохнул, прикидывая, сколько могут дать Киту. — Не переживай, — усмехнулся Курбатский, — лет пять посидит и выйдет. — Если бы не он… — Если бы не он, — перебил альфа, — то у нас в руках был бы убийца, а не только, по сути, заказчик. Морозов же во всем сознался. Он фактически использовал слетевшего с катушек на почве истинности альфу. — Юра защищал Русалку и, — Глеб замялся. — И меня. Когда узел позволил Михаилу расцепиться, он поспешил отстраниться. Разговоры о другом альфе и работе не способствовали длительной сцепке. Курбатский не мог забыть слова Кита о том, что Глеб его омега, и жутко ревновал. При желании, Михаил мог бы помочь Юрию, но не собирался этого делать. — Мне пора, — Глеб поднялся, стянул одеяло с Михаила и, обернувшись в него, собрал свою одежду. В воздухе повисло тяжёлое напряжение. Курбатский не спешил вставать с постели, а так и лежал, обнаженный, подложив под голову руки, пока Глеб находился в ванной. Выйдя оттуда, Орлов кинул на альфу одеяло, прикрывая его наготу. — Проводить? — Курбатский посмотрел на омегу. Сейчас Орлов казался моложе лет на десять, худое лицо не было серым и измученным, щеки захватил румянец, а шелковистые волосы блестели не только от влаги. Глеб отдохнул за время больничного и поправился, хотя при его росте выглядел чересчур худым. — Сам дойду, — Глеб подошёл к Михаилу, присел на край кровати, а затем прилёг на альфу так, чтобы поцеловать его в губы. Поцелуй получился долгий и сладкий. Орлов изголодался по такому виду контакта с альфой. — Я приду завтра, хочу ещё увидеться с Серёжей, — Михаил провел пальцами по губам Глеба. — Мы будем ждать.

***

Глеб блуждал по темной набережной, идти домой не хотелось, к тому же Иван был уверен, что они с Курбатским будут вместе до утра. Орлов стоял, облокотившись на ограждение и смотрел на спокойную воду, в которой отражалась луна. В этом городе его ничто не держало, но расставаться с ним было очень тяжело. Он только привык к новому укладу жизни, в Москве придется начинать все заново. — Если не хочешь уезжать, так не уезжай? — низкий прокуренный голос раздался где-то совсем рядом. Глеб вздрогнул, его окутал терпкий запах дыма от самокрутки, которые обычно курил Кит, когда нервничал. — Ты опять залез ко мне в голову, — не оборачиваясь ответил Орлов. Сейчас он меньше всего хотел видеть Юрия, потому что боялся показать ему истинную причину своей нерешительности. — Самую малость, а вообще у тебя все на роже написано, — усмехнулся альфа. — Я все равно скоро отправлюсь за решетку стараниями твоего ненаглядного, с которым ты кувыркался сегодня. Надеюсь, это не единственный его подарок тебе на день рождения? Кит встал рядом и предложил Глебу сигарету, омега взял ее, но не закурил, она медленно тлела у него между пальцев. — Ты обижен на меня? — Я обижен на себя, что ввязался в это дерьмо, — спокойно произнес Юрий. — Надо было кинуть вас и свалить куда глаза глядят. — Примкнул бы к своим? — Я не цыган! — резко ответил Кит. — Я провел в таборе шесть лет, только потому, что дед не мог меня растить, а папаша сидел в тюряге за то, что прикончил сожителя. Всадил ему кухонный нож по самую рукоятку в башку. — Причина? — Глеб никогда не интересовался детством Кита, да и вообще жизнью альфы до их с ним встречи, сам Юра не охотно делился переживаниями. — Этот ублюдок меня избил до полусмерти из-за того, что я сказал ему правду. Раньше я слишком опрометчиво использовал свой дар. — Ты обижен на своего отца? — У тебя есть вопросы поинтереснее? — Кит покосился на Глеба, намекая, что больше никаких откровений не будет. — Я уеду, но мне бы хотелось поддерживать с тобой связь, — через силу произнес Глеб, потому что не знал, как альфа отреагирует на его слова. — Мда, муж декабриста из тебя так себе. Каким же способом ты хочешь поддерживать с мной связь? Будешь писать письма мне в колонию, приезжать на свидания, привозить передачки? — с сарказмом проговорил Юрий. — Может и так, ты бы хотел этого? — Я бы хотел, чтобы ты жил дальше, нашел себе нормального альфу и не загонялся по пустякам. Ты хороший омега, возможно, хороший отец, но это не точно, это тебе ещё предстоит доказать. Пойми, жертвовать собой — дебилизм. — Но ты же пожертвовал собой, — удивлённо ответил омега. — Я не жертвовал, это моя судьба. Рано или поздно, со мной бы это случилось, просто подвернулся подходящий момент. Раньше сяду — раньше выйду, — отмахнулся Кит. — Я вообще не для этого пришел к тебе. Хотел поздравить, а ты меня сбил с панталыку! — Ну давай, поздравляй! — рассмеялся Орлов, выкинув истлевшую сигарету. — Поздравляю! — Юрий похлопал Глеба по спине. — И все? — наигранно скривил губы Орлов. — А что ты ещё хочешь? Подарок? — Кит улыбался, закуривая вторую самокрутку. — Поцелуй меня, — Глеб повернулся и с вызовом посмотрел на Кита. — Нет, — коротко отрезал Юрий. Глеб обратил внимание на глаза альфы, они были яркого медного цвета. — Спасибо за поздравление. Орлов развернулся и пошел прочь быстрым шагом. — Разорви связь! — крикнул Юрий вслед омеге. — Он не нужен тебе больше! Рядом с тобой всегда будут альфы, избавься от балласта! Глеб остановился, стёр проступившие слезы, обернулся на Кита, грустно улыбнувшись, но тот стоял к нему спиной. Дома Орлов дать волю эмоциям не смог, Сережа спал в своей кроватке, а Иван обеспокоено вышел встретить омегу. — Ты чего такой? Что-то случилось? — Нет, просто нахлынуло, — соврал Глеб. Он не хотел разговаривать о том, что его беспокоило, не с Иваном. Омега его не поймет, потому что всю жизнь прожил с одним альфой в любви и понимании, и Орлов был уверен, что Жульбицкий имел сотни любовников, но при этом Иван для альфы всегда оставался на первом месте. — Возраст, — улыбнулся омега и сжал плечо Орлова. — Наверное. — Пока тебя не было, приходил Кит, — Иван заскочил в комнату. — Я знаю, встретил его, — Глеб направился следом. — Вот, — омега отдал Орлову небольшой конверт, в котором лежало что-то объемное. — Что это? — Глеб взял конверт и посмотрел на Ивана. — Я не знаю, — развел руками омега. — Не имею привычки читать чужие письма, а уж тем более вскрывать подарки. Орлов улыбнулся и пошел к себе, сел на кровать, не раздеваясь, и посмотрел на сына. Ночник еле светил в углу комнаты, но Глебу все равно было хорошо видно ребенка. Сережа спал спокойно, безмятежно раскинув руки в разные стороны. Орлов испытывал к своей маленькой копии самые теплые чувства и не мог представить себе жизни без него. Конверт в руках Глеба был хорошо запечатан. Омеге пришлось разрывать края, чтобы открыть его. Внутри лежала записка, подписанная с двух сторон ровным почерком Кита: «С днём рождения» и «Отдай сыну». Кроме записки в конверте лежала веревка, на которой обычно носят крестики, к ней прилагался небольшой амулет из дерева, на нем Юрий высек знак, похожий на пересечение двух треугольников и ромба с короткими линиями у двух вершин сверху и снизу. Глеб разглядывал руну, такую точно он видел на теле Кита у сердца. Амулет хранил в себе запах альфы, Орлов прикрыл глаза, представив себе Юрия. Сонный Сережа завозился, кряхтя, перевернулся и встал в кровати. Глеб посмотрел на сына, который тер глаза руками. Орлов намотал на ладонь верёвку с амулетом и потянулся к сыну, чтобы взять его на руки. Сережа был главным его подарком, и Глеб любил его больше, чем какого-либо альфу в своей жизни.