Незнакомые чувства

Пожалуй, своего братца я знал не так уж и хорошо, как мне казалось. Малыш Шерли открылся для меня с самой неожиданной стороны в ту осень, когда я случайно застал его с Джоном под одиноким деревом, с которого, что удивительно для конца октября, до сих пор не опали листья. Тогда я впервые почувствовал не зависть, а искреннюю радость за брата, которая наполнила мое сердце чем-то светлым, что называют счастьем. Но так было не всегда, по крайней мере как мне сказал Шерлок. Тогда он и подумать не мог, что будет с кем-то настолько открыт, что даже подарит твою самую ценную вещь-сердце. Это был теплый день сентября, когда ты бессознательно готовишься к чему-то новому и неизведанному, отчего в твоем животе порхают бабочки, которых ты не в силах успокоить. Именно это и чувствовал будущий детектив, когда вернулся в родные стены лучшей частной школы, поступить куда ему хотелось еще с малых лет, но тогда у родителей не было достаточно денег дабы обеспечить такое удовольствие. Класс с того момента, как юноша попал сюда, ничуть не изменился. Бардовые, высокие стены внушали тебе огромные перспективы на выходе отсюда, но жалюзи на окнах словно спускали тебя с небес на землю, напоминая, что жизнь не всегда начинается в богатой обстановке, но и иногда в маленьком домике где-нибудь на окраине тихого городка. Единственное, что, пожалуй, действительно изменилось, так это сами учащиеся, которые вскоре должны были выпорхнуть из-под крыла этой школы с многовековой историей. Об этом напоминали не только преподаватели, задумчиво и даже в какой-то мере печально вздыхая, но и вся обстановка: столы, которые будто по взмаху волшебной палочки, стали меньше; кабинеты, что уже не казались такими огромными, словно бальные залы в каком-нибудь старинном замке; в конце концов совершенно юные ученики, которые с уважением, а иногда и восхищением, смотрели на старшеклассников, словно те были какими-нибудь звездами. От таких Холмс-младший старался держаться как можно дальше, но, к сожалению, это было довольно проблематично, учитывая тот факт, что его фигура была мало-мальски известна. Но если журналистов привлекало то, насколько был юн возраст детектива, когда тот раскрыл свое первое преступление, то ученики больше интересовались загадочностью и привлекательностью парня. И действительно: холодный и властный, словно воплощение самой суровой зимы, юноша собирал какое-то время вокруг себя толпы фанатов и фанаток, с интересом изучающих его, словно тот был какой-нибудь эдакой зверюшкой в зоопарке. Поначалу тот пытался с этим бороться, чем только раззадоривал толпу, но вскоре и вовсе перестал замечать, уйдя куда-то в свои чертоги разума и лишь иногда возвращаясь в реальность, когда того требовала ситуация. Можно подумать, что Шерлок был неким изгоем класса или, проще говоря, отбросом общества, которого периодически избивали за воротами школы, но, к сожалению, для самого брюнета, его жизнь не была «столь интересной». На оскорбления или смешки в свой адрес тот реагировал довольно резко, отчего, каким-то образом, его приняли в компанию местных «альф», по крайней мере, так они себя величали. Хоть парни и несколько девчонок и относились к тому с неким уважением, юноша все равно считал тех «бестактными идиотами, не способными думать самостоятельно», правда, исключительно в своей голове. Конечно, Холмса не интересовали увлечения его «друзей», но переброситься с ними парочкой слов за обедом он все же мог, хоть и испытывал отвращение, когда одна из девушек, Лара Смит, смеялась над даже самой обычной его фразой, накручивая на палец длинный локон черных, как смоль, волос. Она словно специально его вытаскивала из пучка, который каждый раз завязывала уже на протяжении всех тех лет, что они проучились вместе. И каждый раз, как только брюнет появлялся на пороге класса, ее взгляд зеленых глаз пронзал тело Шерлока, словно та пыталась представить, как бы он смотрелся без пастельно-сиреневой рубашки, которую тот надевал под черную жилетку, сшитую на заказ. Но как бы ни старалась девушка намекнуть тому о том, что ее сердце каждый раз бешено бьется от одного лишь силуэта юного детектива, тот словно не замечал этого, а может и не хотел замечать. И вот даже сейчас, когда парень старался мирно почитать, слушая болтовню Джейсона-юноши, который был, если можно выразиться, «лидером» этой банды, и его друга детства Энтони, брюнетка взяла одну маленькую морковку, которой так любил хрустеть Холмс во время чтения, и поднесла ее ко рту задумавшегося юноши, усмехнувшись: -Ну же, малыш Шерлок, скажи «а», — после чего голубоглазый, наконец, оторвался от книги, приняв угощение, не произнеся ни слова, на что Смит обиженно надула губки, фыркнув. Только тогда парень поднял взгляд, отчего на коже девушки выступил румянец, который придал ее белоснежной коже некоторую живость. -Не припомню, чтобы я кому-то, кроме надоедливого братца, разрешал себя так называть, — холодно произнес тот, но вскоре смягчился, когда увидел потупленный взгляд Лары. Все же кто виноват в том, что то она испытывает некую симпатию к нему. Так что, взяв морковку, тот с некой несвойственной добротой положил ее в рот девушке, когда та хотела в очередной раз извиниться. Парень любил наблюдать за тем, как меняется ее поведение рядом с ним. Из стервозной сучки та превращалась в ту самую девчонку, которую он знал долгие годы, любившую играть в салки на заднем дворе их особняка. Лара моментально покраснела, наконец оставив брюнета в покое, который продлился всего-ничего. В конце столовой, где отдыхала компания, произошла потасовка между двумя парнями, которые перешли с простых словесных перепалок на рукопашный бой. Недолго думая, ребята, бросив Холмса, присоединились к зрителям, которые создали некий полукруг, словно это были гладиаторские бои. Кто-то хотел было разнять «парочку», но на помощь уже пришла учительница, которая смогла утихомирить парней, оттащив вместе с каким-то юношей их друг от друга. Лишь когда толпа разошлась, дабы пропустить троицу, Шерлок смог получше изучить драчунов. Но, к несчастью, ему не дали этого сделать. Преподаватель, заметив одиноко сидящего брюнета, тут же поручила отвести одного из хулиганов в медпункт. Тому довольно сильно разбили губу, отчего она распухла, словно туда его укусил целый рой пчел. Не сказав ни слова, голубоглазый положил руку его руку к себе на плечо, поддерживая его таким образом. Когда оба вышли из столовой, завернув за угол, спутник резко убрал руку, приложив ее к губе. -Знаешь, может лучше разойдемся? Она у меня не так уж и болит, — неожиданно произнес тот, отворачивая смущенный взгляд шоколадных глаз, которые блестели непонятной для Шерлока искрой, прячась за пепельными волосами, спадавшими на лицо хулигана, хоть на первый взгляд тот не казался таким уж угрожающим. -Идиот, не трогай, а то инфекцию занесешь, — бросил в ответ парень, убирая руки собеседника от лица. -Я не хочу создавать лишних проблем, -твердо ответил юноша, хоть и в его голосе чувствовалась некая неуверенность в том, что это действительно так. Холмс хотел было уже возразить, но в конце коридора послышался приближающийся знакомый голос, который принадлежал Ларе, отчего детектив, недолго думая, схватил руку собеседника, потащив его в медпункт как можно скорее. Как только дверь захлопнулась, голубоглазый смог отдышаться, но подняв взгляд на нового знакомого, тут же принял серьезный вид, у того вызвав смешок. -Спорт явно не для тебя, малыш Шерлок, — хихикнул тот, устроившись на койке, за один лишь раз смутив непоколебимого ранее Холмса так, что тот не нашел ответа на такую наглую и в то же время приятную фразу, которая вызвала у него неизвестные ранее чувства. Найдя в шкафу с самыми разными микстурами и таблетками перекись, тот поставил ее на стол, принявшись тщательно мыть руки, подготовив заранее кусочек ваты, аккуратно положив его на стол. Наблюдая за этими действиями, парень периодически отпускал шуточки, вгоняя и без того красного Шерлока в краску, так что процесс лечения тот старался оттянуть. Но вот, как только брюнет устроился напротив лица шутника, он резко умолк под давлением небесно-голубых глаз, которые каждый раз замечал на себе, когда парни пересекались. Момент личной встречи был вопросом времени, что так ожидал что один, что другой, но сделать решительный шаг было затруднительно обоим. -Сейчас будет слегка жечь, — непривычно тихо произнес детектив, прикладывая вату к распухшим губам. Недовольное шипение не заставило себя долго ждать, но вскоре оно сошло на нет, когда кожа почувствовала теплое дыхание такого холодного человека, как Холмс-младший. -Так как, говоришь, тебя зовут? — дабы отвлечь от боли, бросил тот. -Джон Ватсон, — скрипя зубами, ответил юноша, как можно сильнее вцепившись в койку. -Малышу Джонни так больно? Что ж, сейчас уменьшим эту боль, — что-то теплое и светлое внутри заставило брюнета робко и легко поцеловать собеседника, который, не ожидав такого поворота, чуть не грохнулся на пол. Это заставило Шерлока отскочить, пряча полыхающие щеки в ладонях. Мысли, которые обычно лились течением в его голове, сейчас превратились в бушующий океан, который тот был не в силах успокоить. Через какое-то время обернувшись, он заметил Джона, стоявшего в дверном проеме, держа вату у губы. Тот произнес фразу, которую впоследствии повторил брюнет, когда те пересеклись спустя много лет, дав начало новой странице в их жизни: -Надеюсь, что мы еще останемся наедине.