Здравствуйте, я ваш ... сын?

Потрепанный Шевроле «Корсика», с ободранным капотом, покрытым струпьями осыпающейся с него тусклой серой краски, облупившейся от старости, медленно подрулил к тротуару и остановился перед домом 177 по улице Летних Лугов. Парень, сидящий за рулём, сверил номер дома с адресом, коряво записанным на жёлтой бумажке, прилепленной к рулю, и, повернув ключ в замке, заглушил машину. Он был тощим, с узкими острыми плечами, плоской грудью и длинными худыми ногами и руками, делавшими его похожим на тряпичную куклу-марионетку. Одет он был в яркие фиолетовые брюки, тесно обтягивающие его тонкие ноги, немного укороченные, так что хрупкая бледная щиколотка виднелась над краем жёлтого кроссовка, украшенного блестящими стразами. Синее «худи», накинутое поверх розовой свечки свободно болталось на его тонких плечах, как на вешалке. Ярко-фиолетовые, в цвет штанов, волосы с оранжевым чубом волосы, зачесанные влево, оттеняли бледность кожи на его вытянутом скуластом лице. Темные глаза блестели под длинными пушистыми ресницами, подведёнными сиреневой тушью. Тонкие губы контрастно выделялись на фоне бледной кожи лица своим темно-вишневым цветом. Парня звали Айк, и он никак не мог собраться с духом перед тем, что ему предстояло сделать. Так и оставшись сидеть в заглушенной машине, он стиснул кулаки, так, что косточки проступили белыми пятнами через его и без того бледную тонкую кожу, закрыл глаза, плотно сжал свои тонкие губы и запрокинув голову вверх, будто взывая к неведомым богам. *** Красная «Хонда Сивик» подрулила к дому 177, и, свернув на дорожку перед гаражом остановилась. Передние дверцы одновременно распахнулись и из машины выбрались мужчина и женщина средних лет, одетые аккуратно, хотя и очевидно недорого. Мужчина был подтянутым крепышом с ёжиком едва начавших седеть волос на голове, прямым, немного длинноватым носом, твердым подбородком и слегка рассеянным взглядом темных прищуренных глаз за солнечными очками. Женщина, чуть пониже мужа, в возрасте, но следящая за собой, стройная для своих лет, с аккуратной стрижкой и усталым выражением лица. Они вышли из машины и направились к дому, очевидно, продолжая начатый ранее разговор. — Мистер Джонсон согласился снова взять меня на прежнюю должность, — говорила женщина. — Киото Индастриз сказали, что хотят иметь дело только со мной, а это наш самый крупный клиент. — Надо же, как повезло, — отозвался мужчина без особого энтузиазма в голосе. — Видишь, я же говорил тебе, что все образуется… — Юдж, это просто случайность, — объяснила женщина. — Ты понимаешь, что если бы не Киото, нам нечем было бы оплачивать счета за дом? — Эмма, не паникуй, — вздохнул Юдж. — Все будет хорошо, вот увидишь. Завтра я снова встречаюсь с продюсером и… — Ты с ним уже сто раз встречался, — махнула рукой женщина. — По-моему, он просто водит тебя за нос. — Мистер Барлоу? — внезапно раздавшийся сзади высокий, чуть подрагивающий от волнения голос Айка, заставил пару обернуться, так и поднявшись на крыльцо дома. — Мистер Барлоу… — повторил Айк, смущенно сверля взглядом гравий на дорожке, не решаясь поднять глаза на удивленных Эмму и Юджа, разглядывавших сверху его колоритную фигуру. — И… миссис Барлоу… — добавил он, подумав, и покраснел. — Простите, что я беспокою вас, но, я бы хотел… Он говорил красивым тенором, сильно артикулируя губами, будто специально старался выговаривать слова четко и правильно. У него был певучий британский акцент, с плавными интонациями, поднимающимися к концу предложений, как будто он чему-то все время удивлялся, и четкими округлыми гласными, какой не частно встретишь в американском Мид-Весте. Голос у него тоже был необычный: очень высокий, почти детский, но не резкий и противный, а наоборот глубокий, нежный и мелодичный, удивительно приятный на слух. — В чем дело? — спросил Юдж не слишком приветливо, недовольно глядя на парня. — Кто вы такой? И что вам от нас надо? — Простите, — еще сильнее смутился Айк. — Вы меня не знаете, но я… Я сын Лены Прайс… — он замолчал, словно ожидая, что произнесенное им имя произведет какой-то внезапный эффект. Но ничего такого не произошло. Женщина озадаченно перевела взгляд с парня на мужа и обратно. — Простите, кто такая Лена Прайс? — спросила она, вглядываясь зачем-то в бледное лицо парнишки. Айк поежился под ее пристальным взглядом и, вынув из кармана измятую потрепанную фотографию, робко протянул ее мужчине. Юдж взял листок из руки парня и, нахмурившись, взглянул на фото. Выражение лица его на глазах изменилось, превратившись из раздраженно-недовольного, сперва в растерянное, а потом в виноватое. Он поднял глаза на жену и пробормотал растерянно: — Эмма, это было почти двадцать лет назад, еще до того, как мы с тобой познакомились… *** — После того, как мама умерла несколько месяцев назад, я решил попробовать вас найти… — рассказывал Айк. Они сидели втроем в гостиной дома Барлоу: Айк — в кресле возле камина, таком огромном и мягком, что его хрупкое тело, казалось, утонуло в пышных подушках, а Юдж с женой — на диване напротив. — Все равно, там, в Нью-Йорке, меня ничто не держало: квартиру маме работа оплачивала, а когда она умерла, то все пришлось отдать им обратно, вместе с мебелью. Школу я закончил в прошлом году, так что… полная свобода. — Где же ты живешь теперь? — нахмурилась Эмма. — Ну… — Айк смущенно потупился. — Я пока в машине ночую. — Как это «в машине»??? — ужаснулась Эмма. — Нет, это не дело! Юдж! Юдж посмотрел на жену, не понимая, что от него требуется: разве он виноват в том, что Айк ночует в машине? — Пусть мальчик пока поживет у нас! — объяснила Эмма. — У нас есть свободная комната рядом со спальней Алекса. Он вполне может там ночевать. Айк, мы не можем допустить, чтобы ты жил, как бродяга на улице. — Ах, благодарю вас, вы так добры ко мне, — покраснел Айк. — Мне, право, не хотелось бы вас затруднять… Может быть, только ненадолго, несколько недель, пока я не найду работу… — Айк, нам это совсем не сложно! — прервала Эмма. — Ты можешь жить у нас сколько захочешь! — Все-таки, нужно будет сделать генетический тест, — вступил в разговор Юджин, жестом останавливая попытку жены возмутиться. — Нужно же нам узнать наверняка. То, что он сын Лены, еще не значит… — Конечно, конечно, мистер Барлоу! — горячо поддержал его Айк. — Я бы тоже хотел удостовериться. Мама мне много рассказывала про вас, но я понимаю, что она могла и ошибаться. — Завтра съездим в лабораторию, — резюмировал Юдж. — А пока — ужинать! — заявила Эмма. — Хватит уже смущать мальчика своими расспросами. Айк наверняка ужасно голоден! Садись к столу, Айк! — Вы так добры… — снова повторил Айк. *** После ужина, Эмма осталась прибраться на кухне, а Айк сидел в гостиной на диване, уютно накрыв колени шерстяным пледом и щелкал пультом телевизора. Он сытно наелся впервые за несколько месяцев, ему было тепло и удобно на мягких подушках, глаза закрывались сами собой и он то и дело клевал носом. — Оба-на! — внезапно раздался голос за спиной. — А это что за петушок на нашем диване? Айк встрепенулся, и обернулся. У входной двери стоял парнишка, очевидно, только что вошедший в дом. Худенький и белобрысый, с по-детски угловатой, нескладной фигурой, и нежной бледной кожей на мордашке, он выглядел лет на 14 или даже меньше. — Привет, дорогуша! — улыбнулся Айк и помахал парню рукой. Даже это простое движение выходило у него так плавно и изящно, что можно было подумать, что он манерничает… что, видимо и подумал парень у двери, который поморщился и, казалось, едва не сплюнул на пол от отвращения. — Меня зовут Айк. — Алекс, познакомься! — пришел на помощь Юдж, появившийся откуда-то из глубины коридора. — Это Айк, — он внезапно смутился и, пояснил тише, с длинными паузами, опустив глаза: — Понимаешь, так вышло… что… Одним словом, это твой брат. — Чтооо? — в первую секунду лицо Алекса вытянулось от удивления, а следом за этим на нем последовательно отразилась целая череда эмоций, от отвращения до бешенства. — Брат? Какой еще… Ты… Так и не закончив толком ни одного предложения, он внезапно сорвался с места и, громко топая ногами, взбежал вверх по лестнице, откуда через секунду послышался грохот захлопнувшейся двери, такой сильный, что стекла в окнах жалобно зазвенели. — Не обижайся на него, — обратился Юдж к Айку. — Тинейджеры… Ему просто нужно время, чтобы переварить эту новость. — Ничего страшного, мистер Барлоу! — улыбнулся Айк. — Я понимаю. — Давай уже устраиваться на ночь, — предложил Юдж. — Эмма приготовила тебе постель наверху в гостевой комнате. Она рядом со спальней Алекса, и у вас с ним общая ванная, так что, будете соседями. Придется тебе с ним подружиться. — О, разумеется, мистер Барлоу! — улыбнулся Айк. — Я вижу, что он замечательный мальчик. Мы обязательно подружимся с ним. *** Вернувшись домой с работы на следующий день, Эмма услышала звуки доносящиеся снизу, где у мужа была оборудована звуковая студия. Спустившись по лестнице в полуподвальную комнату, она увидела Юджа с гитарой наперевес, аккомпанирующим Айку, который стоял напротив него, обняв двумя руками стойку микрофона. Высокий голос Айка оказался к тому же сильным и чистым и, судя по всему, у парня к тому же был замечательный слух. Он пел упоенно запрокинув голову и прикрыв глаза, наслаждаясь мелодией. Юдж же, подыгрывая ему на гитаре, смотрел на его тонкую фигуру, плавно извивающуюся в такт музыке, на вытянутую бледную шею с едва заметным адамовым яблоком, и глаза его, казалось, светились каким-то внутренним светом, какого Эмма давно уже не видела в них. Они оба так отдались своей музыке, что ни один из них не заметил появившейся в дверях женщины, пока песня не закончилась. Закончив петь, Айк опустил вниз голову, не открывая глаз и замер на несколько секунд, тяжело дыша, как будто вслушивался в отголоски музыки, все еще раздававшиеся у него в ушах. Юдж опустил гитару и, наконец, заметил жену: — О, Эмма! А мы вот с Айком попробовали… Он, оказывается, замечательно умеет петь, представляешь? У него такой прекрасный голос! — Да, я слышала, — ответила Эмма внимательно рассматривая возбужденное лицо мужа. — Хороший голос. — Я думаю, что мы с ним можем записать новый альбом! — Юдж просто пылал энтузиазмом. — Это будет такой хит! — Юдж, я думаю, тебе нужно сначала закончить прежний альбом, — возразила Эмма, которая совсем не разделяла его радостного возбуждения. — Ты не понимаешь! Прежний альбом по сравнению с этим — просто унылое говно! — настаивал Юдж. — Два дня назад ты меня убеждал, что это лучшее из того, что ты когда-либо сочинил, — скептически поморщилась Эмма. — Юдж, я понимаю, что для тебя важно твое искусство, но нам ведь нужно оплачивать счета… — Вот, опять ты начинаешь! — «с полоборота» завелся Юдж. — Ты знаешь, как меня достали твои постоянные упреки! — При чем здесь упреки, Юдж? — Эмма тоже повысила голос. — Просто, ты обещал… — Ты тоже много чего обещала! — грубо оборвал ее Юдж и, бросив гитару на диван, демонстративно промаршировал мимо жены к выходу. — Извини, Айк, — Эмма виновато посмотрела на парня, который так и стоял молча, сжимая в руках стойку микрофона, не пошевелившись за все время этой перепалки. — Тебе не нужно было этого слышать. — Простите, миссис Барлоу, — отозвался Айк. — Мы с Юджем не хотели вас расстроить. Я не думал… «Мы с Юджем …» — мысленно поморщилась Эмма. Почему-то эта фамильярность уколола ее, хотя и не понятно было, что здесь особенного. В конце концов, глупо называть «мистером» родного отца. — Ты ни в чем не виноват, Айк, — сказала она, подавляя странную волну протеста внутри, как будто заставляла себя солгать из вежливости. — Это наши с Юджем давние проблемы, ты ни при чем. А голос у тебя, действительно, замечательный. — Спасибо, — бледная кожа на лице Айка трогательно порозовела от похвалы. — Миссис Барлоу, я подумал… Видимо, мне следует устроиться на работу? Мне, право, неловко жить с вами на всем готовом. Тем более, что, насколько я понял, ситуация с финансами сейчас не очень хорошая. Я мог бы вносить свой вклад… «Жить на всем готовом? Сколько времени он собирается здесь «жить»???» — с неожиданным раздражением подумала Эмма. Давеча, приглашая парня остаться, она собиралась приютить новоявленного сына на несколько дней, до тех пор пока решается вопрос с отцовством Юджа и его дальнейшими планами, и никак не думала, что Айк собирается здесь «жить». «Нужно будет поговорить об этом с Юджем, — подумала она хмуро: перспективы «серьезных» разговоров с мужем, в особенности, о денежных вопросах, в последнее время только портили ей настроение. — Еще одного «жильца» я просто не потяну.» — Не стоит принимать поспешных решений, Айк, — сказала она вслух. — Нам нужно будет подумать о твоем будущем, о том, что ты собираешься делать дальше. Возможно, есть смысл получить какую-нибудь профессию… — она сделала короткую паузу, а потом вдруг добавила, совершенно неожиданно для самой себя: — Думаю, прежде всего, нужно дождаться результатов теста. Ты ведь был сегодня в лаборатории? — Да, — отозвался Айк. — Мистер Барлоу отвез меня сделать тест. Сказали что результат будет уже завтра. Там у них какой-то экспресс-анализ. Миссис Барлоу, я так благодарен вам за то, что вы меня приютили. Я понимаю, что вы ничем не обязаны мне, какими бы не оказались результаты … — Дождемся, все-таки, результатов, — резюмировала Эмма холодным тоном, несоответствовавшим оживленной манере парнишки. — Там видно будет. Спокойной ночи, Айк. *** — Извини, что я накричал на тебя, — хмуро буркнул Юдж. Они лежали под одеялом на огромной кровати «кинг», по разным ее краям, будто специально постарались расположиться как можно дальше друг от друга. Эмма, полусидя на горке из подушек, держала в левой руке небольшое зеркальце, а правой аккуратно выщипывала волоски из бровей. Юдж что-то писал в телефоне. — Извини, что я не сдержался, — повторил он. — Ты же знаешь, это для меня больная тема. — Мне почему-то было неприятно увидеть вас там вдвоем, — призналась Эмма, не отрываясь от своего занятия. — Неприятно? — Юдж удивленно приподнял бровь. — Что же здесь неприятного? — Ну… — Эмма замялась, подбирая слова. — Не знаю… Ты так смотрел на него… — Как «так»? — Ну… так, — она выделила слово голосом. — На меня ты давно уже так не смотрел. — Эмма… — Юдж приподнялся на локте и внимательно посмотрел в лицо жене. — Ты что, хочешь сказать, что ревнуешь, что ли? Ты ревнуешь меня к моему собственному сыну? Дорогая, неужели, ты сама не слышишь, как дико это звучит? — Ты прав, — вздохнула Эмма. — В самом деле, если подумать логически, выходит довольно глупо… Но вот, возникают мысли, что тут поделаешь? — Ты не замечаешь, что у тебя часто всякие «мысли» появляются в последнее время? — «В последнее время»? — Эмма вопросительно посмотрела на мужа. — После твоего возвращения из клиники, — уточнил тот. — Может быть, есть смысл позвонить доктору Коллинзу и попросить увеличить твою дозу? — Вот еще! — возмущенно отмахнулась Эмма. — Ты меня все время пытаешься в психички записать. Юдж, это был просто нервный срыв, понимаешь? С моей головой все в порядке! Доктор Коллинз и сам это подтвердил. — Ну, он не знал, что ты ревнуешь мужа к его собственному сыну, — пожал плечами Юдж. И добавил миролюбиво, заканчивая разговор: — Не сердись. Я ведь просто беспокоюсь, хочу как лучше. Нагнувшись ниже, он поцеловал жену в щеку сухими губами и снова улегся на подушку. — Юдж… — помолчав, снова заговорила Эмма. — Я хотела поговорить с тобой об Айке. — Опять? — удивленно отозвался Юдж. — Мы же только что… — Да нет, я не о том, — Эмма усмехнулась. — Юдж, ты в курсе, какие у него планы на жизнь? Может быть, нужно подумать о какой-то профессии? — Опять ты начинаешь… — вздохнул Юдж. — У ребенка мать умерла только что, он оказался бездомным… А ты все о заработках. Дай хоть отдышаться ему несколько дней. Неужели, у нас все так плохо, что то, что он может заработать, играет такую уж важную роль? — Юдж, ну при чем здесь это? — Эмма почувствовала поднимающуюся волну раздражения, как бывало всегда, когда разговор с мужем касался неприятной темы. — Я вообще этого не имела в виду. Мальчику девятнадцать лет, неужели, тебя, как отца не интересует его дальнейшая судьба? Сколько еще времени ты собираешься петь с ним песни в подвале? — Столько, сколько понадобится! — отрезал Юдж. — Это мой сын и мой подвал, позволь мне самому решить, как мне с ними жить. Он сердито отвернулся от жены и снова начал что-то печатать в телефоне. Эмма замолчала, сдерживаясь, чтобы не дать разговору перейти в настоящий скандал. От обиды и бессилия на глаза навернулись слезы, и она, вернувшись к своему занятию, стала с двойным рвением щипать пинцетом волоски на бровях. Боль от выдираемых с корешком волос удивительным образом успокаивала ее. Где-то вдалеке запел телефон. Странно: Эмма готова была поклясться, что принесла его с собой, когда поднималась в спальню, и положила на тумбочку у кровати. Босс, мистер Джонсон должен был позвонить вечером, чтобы сообщить ей время, на которое назначена встреча с Киото Индастриз. Сам господин Киото прилетает из Чикаго, чтобы посмотреть на ее презентацию. Все это было чертовски важно, и Эмма взяла с собой телефон, чтобы не пропустить звонок. Но, как бы там ни было, телефона на тумбочке рядом с ней не оказалось: он разрывался внизу, в гостиной. Видимо, она, все-таки, забыла захватить его с собой, когда поднималась наверх. Вздохнув, Эмма поднялась с кровати, всунула ноги в шлепанцы и, накинув на себя шелковый халатик, пошла к выходу из спальни. Спустившись вниз, она щелкнула выключателем и вскрикнула от неожиданности: на диване в гостиной сидел Айк в голубой пижаме, и что-то читал на экране лэптопа, который держал у себя на коленках. Когда свет в комнате вспыхнул, он встрепенулся и, подняв голову, встретился взглядом с Эммой. — Айк? Что ты здесь делаешь? — удивленно спросила женщина, стараясь глубокими вздохами успокоить колотящееся в груди от испуга сердце. — Почему в темноте? Ты так меня напугал! И… кто тебе разрешил брать мой компьютер? — О… я… — растерялся Айк, поспешно захлопнув крышку лэптопа. — Простите меня, миссис Барлоу, мне не следовало… Я всего лишь хотел проверить свою почту. Я не подумал, что мне нельзя… — Айк, — вздохнула Эмма, почувствовав укол жалости к пареньку, который каялся и сожалел так искренне, что хотелось обнять его и приласкать, вместо того, чтобы ругать и отчитывать. — Айк, никто не говорит, что тебе нельзя. Ты вполне можешь воспользоваться моим компьютером, чтобы проверить свою почту… и вообще, все что тебе нужно сделать, просто тебе следовало сначала спросить разрешения. Нельзя просто так брать чужие вещи, это… некрасиво. Она замолчала смущенно, почувствовав, что вошла в «режим воспитателя» и начала поучать Айка таким же тоном, каким разговаривала бы с Алексом, когда он что-то натворил. — Я понимаю, миссис Барлоу, — Айк, красный от стыда, отложил в сторону лаптоп и, поднялся с дивана. — Я… больше не буду, честное слово. Можно, я пойду? — Конечно, — вздохнула Эмма. — Спокойной ночи, Айк. Пока она беседовала с Айком, телефон, конечно, отключился. Личного номера мистера Джонсона Эмма не знала, но оказалось, что он определился на телефоне, когда тот звонил. Голос босса на другом конце звучал хмуро и недовольно: он был раздражен тем, что Эмма не ответила вовремя, когда он звонил, и теперь вынуждена беспокоить его вечерний ритуал. *** По дороге в школу, Алекс начал ныть, что не хочет туда идти. Он часто так делал в последнее время, после того, как Эмма вернулась из клиники. Видимо, что-то изменилось в его отношениях с одноклассниками, которые и раньше-то не были особенно теплыми: Алекс всегда был не слишком общительным ребенком, предпочитал почитать книжку в одиночестве шумной компании одноклассников, и потому большой популярностью никогда не пользовался. Однако, самого его это не сильно беспокоило. Он никогда не жаловался на проблемы в школе, неплохо учился и вообще был, можно сказать, доволен жизнью. Но в последнее время, что-то, очевидно, изменилось к худшему. Он стал раздражительным и возбудимым. То и дело срывался, и устраивал скандалы, доходившие до слез, ломания мебели и битья посуды. И отказывался ходить в школу, как будто ему было лет пять: каждое утро, когда Эмма везла его в машине, чтобы «забросить» в школу по пути на работу, он начинал канючить и, едва не со слезами, уговаривать мать, что вот именно сегодня вполне можно и пропустить, что он болен, что у него накопилось много дел дома, что математичка заболела и первого урока не будет, и прочая и прочая. — Алекс, ну что ты, как маленький, в самом деле? — вздохнула Эмма. Сегодня ей совсем уж было не до этого: мистер Киото прилетел из Чикаго, и ровно в девять она должна показать ему презентацию проекта, того самого, благодаря которому ей вообще позволили вернуться на работу после клиники. — Сто раз уже говорили об этом. Я не могу перевести тебя на домашнее обучение, это слишком дорого. Как ты вообще себе это представляешь? Мне нужно будет тебе нанять учителей по каждому предмету… — Не надо учителей! — горячо запротестовал мальчишка. Он сидел, сгорбившись на переднем сиденье, уперевшись в коленки острыми локтями, до предела натянув ремень безопасности, который врезался в его худое плечо. — Я сам буду, по учебникам! Ну ма… — Алекс, не говори глупости! — начала сердиться Эмма. — Ну что ты «сам будешь»? Почему тогда у тебя двойка по геометрии за прошлый семестр? — Да ну, их! Там эти синусы, я не понимаю! — Что и требовалось доказать, — торжественно заключила Эмма. — Даже с учителем, в классе, и то «не понимаешь». И надеешься сам по учебнику разобраться? Оставь эти фантазии, Алекс, ты уже почти взрослый человек, пора уже становиться серьезным. Осознав безнадежность разговора, мальчик уткнулся лицом в ладони и тихо, но довольно явственно всхлипнул. Эмму кольнуло чувство жалости к сыну. Она тронула его рукой за плечо и сказала мягко: — Ну не грусти, сынок. Ты можешь мне рассказать, в чем вообще дело? Если тебя обижают в школе, я могу поговорить с директором… — Не вздумай! — выкрикнул Алекс, почти истерически, подняв на мать мокрое лицо. — Даже не думай об этом, поняла? Еще не хватало, чтобы директор в это вмешивался, мне тогда вообще хана, понимаешь? Просто не лезь в мою жизнь, если помочь не хочешь, оставь меня в покое! Эмма промолчала, вздохнув, и остановила машину перед школой. Алекс выбрался на улицу и медленно пошел ко входу, ссутулившись и втянув голову в плечи, едва переставляя вялые ноги, как будто шел на казнь. На крыльце у входа тусовались несколько мальчишек, которые при виде Алекса оживились и, о чем -то радостно переговариваясь, двинулись ему навстречу. Самый крупный из них, на целых две головы выше его, закинул руку на шею мальчишки, обняв его за плечи и притянул к себе так, что его щуплая фигурка перекосилась, наклонившись влево и так в обнимку повел его куда-то за угол здания школы. Алекс покорно шел рядом, неуклюже семеня ногами. Эмма с жалостью посмотрела вслед сыну и поспешно тронула машину с места: до важной встречи оставалось меньше часа, а ей нужно было еще добраться до офиса и подготовить все для презентации. *** В какой-то паре миль от офиса, машина внезапно отказалась ехать дальше. Мотор просто заглох без объяснений причин, и даже руль и педали заблокировались, так что Эмма едва не врезалась в столб у края тротуара, чудом вспомнив о ручном тормозе. «Черт возьми, почему, это должно было случиться именно сегодня?!» Выскочив из машины, она повесила на плечо сумку с лэптопом и побежала по тротуару в сторону офиса, на ходу набирая на телефоне номер «технички». Уже отбежав метров на двести, она с удивлением подумала о том, что бежать ей как-то подозрительно легко, и сообразила, что на ногах у нее спортивные кроссовки, которые она носила на улице до удобства и обычно меняла на солидные выходные туфли на высоком каблуке в машине, когда приезжала в офис. Сейчас пакет с туфлями спокойно лежал на заднем сиденье брошенной ею машины. Подумав, секунду и посмотрев на часы, Эмма решила не возвращаться за ними и, махнув рукой, побежала дальше. Когда она, потная и растрепанная, с раскрасневшимся лицом и забрызганными грязью кроссовками на ногах, ярко констрастировавшими с ее строгим деловым костюмом, вбежала в конференц-зал, все были уже в сборе. — Доброе утро! — выдохнула она, стараясь отдышаться после своей пробежки. — Я прошу прощения, проблемы с машиной… Мистер Киото, сидевший в первом ряду в окружении ассистентов справа и слева, молча кивнул и бросил взгляд на часы на стене. Часы показывали 9:03. Японцы ненавидят опоздания. Мистер Джонсон наклонился сзади и что-то пошептал ему на ухо. Покивал, выслушивая ответ, выпрямился и уселся на свое место с траурным выражением на лице, сверля Эмму сердитым взглядом. — Мистер Киото и господа, — начала Эмма, копошась за столом перед экраном, устраивая на нем лэптоп и подключая провода. — То, что я собираюсь вам показать — это плод работы нашей команды в течение последнего года. Я уверена, что вы оцените нашу новую концепцию, которая сочетает в себе… сочетает… одну минуту… Она замолчала, озадаченно уставившись в экран компьютера. Папка с презентацией была пуста. То есть совершенно: там не было ни одного из подготовленных ей слайдов, ни одного документа, вообще ничего. Пытаясь побороть поднимающуюся в ней панику, она смахнула рукой выступившие на лбу холодные капельки пота и безнадежно кликнула мышкой на соседнюю папку: может быть, какой-то компьютерный сбой? Снова зашла в презентацию: все так же безнадежно пусто. — Я прошу прощения… — бормотала она в панике. — Должно быть… здесь какой-то сбой. Кажется, моя презентация куда-то… Подняв глаза от экрана она с отчаянием посмотрела на мистера Джонсона и, встретившись с его холодным взглядом поняла, что помощи ждать не приходится. — Сожалею, мистер Киото, — мистер Джонстон поднялся со своего места и твердыми шагами вышел к подиуму. — Судя по всему миссис Барлоу… все еще не совсем в форме, чтобы продолжать заниматься вашим проектом. Эмма в панике посмотрела на него и зашептала: — Нет-нет, мистер Джонсон, поверьте… Я не знаю, что произошло. Я все проверила, еще вчера все было на месте. — В том-то и дело, что вы не знаете, — холодно ответил босс. — Отправляйтесь-ка домой пока. Вы, очевидно, не готовы пока возвращаться к работе. — Мистер Джонсон! — взмолилась Эмма. — Прошу вас, я все восстановлю, я завтра… — Мистер Киото сегодня улетает обратно в Чикаго, — оборвал ее управляющий. — Дорога ложка к обеду, знаете ли. Идите домой, миссис Барлоу, отдохните. Завтра поговорим. Он отвернулся от растерянной Эммы, полностью утратив к ней интерес, и начал что-то объяснять мистеру Киото и его помощникам. Эмма, совершенно потерянная, почти не понимая, что делает, на автомате запихала в сумку лэптоп и поплелась к выходу. *** В машине оказались какие-то проблемы с проводкой. Механик удивленно качал головой и говорил, что никогда не видел подобного: бывает, что провода портятся от старости и начинают «коротить», но машина Эммы не была настолько старой, да и внезапный полный обрыв сразу нескольких проводов возрастом все равно не объяснить. — Черт знает что, — объяснял он Эмме. — Честное слово, миссис Барлоу, если бы я не знал вас, подумал бы, что здесь какой-то трюк. — Сколько это будет мне стоить? — задала Эмма вопрос, который беспокоил ее сейчас больше всего. Механик назвал цифру, заставившую ее обессиленно опуститься на стул и выдавить тусклым безнадежным голосом: — У меня нет таких денег. Механику стало жаль эту женщину, уставшую и несчастную, выглядящую так, словно ей не помешали бы сейчас горячий душ, чашка теплого шоколада и мягкая постель. И смена одежды. И парикмахер. — Возможно, я смогу сэкономить вам несколько сотен, — попытался он утешить ее. — Если купить подержанные детали… это не так надежно, но зато намного дешевле. Кроме того, вы сможете заплатить в рассрочку. Мы с вами договоримся о месячных платежах… Эмма молча кивала головой безучастно глядя куда-то в пространство. Не понятно было, понимает ли она то, что ей говорят. В сумке завибрировал телефон. — Алло? — тускло ответила Эмма в аппарат. Звонили из школы. Алекс попал в историю… кажется, подрался с кем-то или вроде того. Ничего страшного, уже все в порядке. Ему оказали первую помощь, но лучше было бы пока забрать его домой… Эмма отключила телефон, и, уронив его на колени, наконец, расплакалась. *** — Айк, можно тебя попросить забрать Алекса из школы прямо сейчас? Извини, я не хотела тебя беспокоить, но у меня проблемы с машиной, я, похоже, застряла у механика надолго, а до Юджа я не могу дозвониться, наверное, он разговаривает со своим продюсером. — Конечно, миссис Барлоу, дорогая! Я рад быть полезным! — Айк вскочил со своего кресла и почти бегом бросился к выходу. — Спасибо тебе! Я очень тебе благодарна. Тебе нужно будет позвонить, когда ты подъедешь и попросить медкабинет. Он там сидит пока, они его выпустят, когда ты будешь на месте. — Я все понял, миссис Барлоу, не переживайте, все сделаю на «отлично»! В медицинский кабинет Айк позвонил заранее, поэтому его ободранный «Шевроле» остановился напротив школы, как раз в тот момент, когда двери распахнулись, и из них вылетел взъерошенный Алекс, явно быстрее, чем он двигался бы по собственной воле. Следом показалась компания весело гогочущих школьников, которые пинками подгоняли мальчишку, безуспешно пытавшегося, оторваться от своих преследователей. Улегшись боком на переднее сиденье, Айк дотянулся до правой дверцы и распахнул ее, давая возможность Алексу проскочить внутрь. Мальчишка плюхнулся на переднее сиденье и едва успел захлопнуть дверь до того, как в стекло следом за ним врезался брошенный кем-то комок грязи. — Чего они хотят от тебя? — поинтересовался Айк самым невозмутимым тоном, каким обычно мимоходом спрашивают о том, как дела в школе. Алекс сидел, сгорбившись, на сиденье, прижимая руками к груди сумку с учебниками. В глазах у него блестели слезы, правое запястье завязано свежим бинтом, а под левым глазом был виден большой синяк. — Вот только сессии психотерапии мне сейчас не хватает! — ответил от сердито звенящим от подступающих к горлу слез голосом. — Можно, мы просто поедем уже, а? Без всяких душещипательных бесед. Айк обиженно пожал плечами и, отвернувшись, молча тронул с места машину. Несколько минут они ехали в полном молчании. Алекс то и дело искоса поглядывал на Айка, который упрямо смотрел на дорогу, откровенно игнорируя своего пассажира. Наконец он, не выдержав затянувшейся паузы, сердито буркнул: — Ну это… Не обижайся. Сам понимаешь, не слишком приятно было, что ты такое узнал про меня. — Что именно «такое» узнал? — поинтересовался Айк, как ни в чем не бывало, так и не повернув головы в сторону мальчика. — Ну это… — Алекс замялся. Он давно уже все определил про себя, но произносить вслух все равно оказалось трудно: — Что меня гнобят эти… Что я того… фрик, — с трудом закончив фразу он отвернулся и сделал вид, что смотрит в окно, чтобы Айк не видел его блестящих глаз и дрожащего подбородка. — Чего это ты фрик? — спросил Айк невозмутимо, делая вид, что ничего не замечает. — Что это значит вообще? — Ну это… — внезапно растерялся Алекс. Выяснилось, что он никогда не задумывался о том, почему он фрик. Как-то всегда это просто считалось само собой разумеющимся. — Фрик, ну… Это понятно же. Типа, не такой, как все. — А я? — Айк едва заметно улыбнулся своими тонкими губами, не поворачивая головы. — Я тоже фрик? — Ну ты… — Алекс замялся, не желая обидеть брата, который, хоть и «петух» внезапно вызвал в нем какую-то симпатию своим участием… что, конечно же лишний раз свидетельствовало о том, что он, Алекс — совершенный и законченный фрик. — Ты уже взрослый. У тебя таких проблем нет. — Каких «таких»? — продолжал допытываться Айк. — Ну, чтобы тебя общество принимало. — А у тебя есть? Зачем тебе нужно, чтобы оно тебя принимало, дорогуша? Алекс поморщился, он никак не мог привыкнуть к слащавой манере Айка разговаривать. Ну какой он ему «дорогуша»? — Ну как «зачем»? Чтобы, хотя бы в столовке за столом одному не сидеть. Раньше ещё ничего было, пока мать в клинику не попала. А теперь вообще трындец. — Ну, это легко поправить, малыш, — улыбнулся Айк, притормаживая и подруливая к обочине. — Вон «Мак Доналдс», зайдём, посидим за столом вместе. Угощу тебя обедом. — Лучше не надо, — испуганно возразил Алекс. Там сейчас весь мой класс собрался, они там после уроков тусуются. Если меня с тобой увидят… — он замолчал, пытаясь придумать как бы сказать помягче то, что он имел в виду, так, чтобы Айк не обиделся. — Так это ещё лучше! — обрадовался Айк. Он на самом деле выглядел чертовски счастливым от того, что все так классно складывается. — Раз весь класс собрался, значит не надо будет повторять представление для отсутствующих. Убьем всех ворон одним выстрелом! — А толку-то? — хмуро пожал плечами Алекс. — Они сейчас и тебе люлей навешают. А меня потом вообще со света сживут, если увидят, с каким петухом я… — он вдруг смутился, густо покраснев, и пробормотал, опустив глаза: — ой, прости, я не хотел… — Не переживай, мой сладкий, — подмигнул ему Айк. — Я знаю, что ты в хорошем смысле. И не беспокойся насчёт люлей. Ты же догадываешься, наверное, что я немножко знаю чего можно ожидать от таких людей. Скажи, мой друг, знаком ли ты с дедуктивным методом? Алекс растерялся от неожиданности: — Ну, я это… читал — «Читал»… — усмехнулся Айк. Вот тебе урок дедукции от старшего брата. Петухи, вроде меня, не так беззащитны, как это может показаться. Об этом говорит, например, то, что я до сих пор жив, так что, у тебя есть живое свидетельство, не правда ли, милый? Он весело подмигнул брату и потащил его ко входу в кафе. *** — Налей кофе в самую большую чашку, — сказал Айк Алексу указывая на термосы с горячим кофе возле прилавка. Выбери погорячее. — Айк, я не хочу кофе… — возразил Алекс. Ему и правда не хотелось не только пить, но и есть. Он страха и нехороших предчувствий охвативших его при виде косых взглядов, которыми школьная элита провожала его колоритного спутника, у него противно сосало в животе и хотелось свернуться клубочком, поджав к подбородку коленки. — Тебе и не надо его хотеть, мой милый, — ответил Айк, улыбаясь как ни в чем не бывало, в своей обычной приторной манере. — Просто набери две чашки и поставь на столик. Алекс послушался и уселся за стол напротив Айка, на самый краешек стула. Его глаза боязливо бегали по залу, в поисках опасности. Опасность, конечно, тут же материализовалась в лице Ллойда Мастерса и Питера Дрейка — двух школьных заводил, которые под заинтересованными взглядами публики, ожидающей занимательного шоу, медленно подошли к столику. — Оба-на, — протянул Ллойд, самый крупный из двух, вразвалочку подплывая к столику. — Два петушка… Барлоу, у тебя что, наглость отросла резко, что ты решил сюда заявиться, да еще и любовника своего привести? Хочешь, чтобы мы его смазливое личико тоже отполировали, как твое сегодня утром? Айк поднялся со стула и, улыбаясь посмотрел на парня. Он был одного роста с ним, но чуть ли не вдвое уже. Его тонкая и гибкая фигурка выглядела тростинкой на фоне мощного торса Ллойда. — Скажи, мой сладенький, ты любишь перчик? — пропел Айк даже еще более слащавым голосом, чем тот, каким он обычно разговаривал. — Чего-о? — опешил Ллойд, ожидавший чего угодно, но только не этого в ответ на свой «наезд». — Какой еще перчик? — Вот этот, — ответил Айк, мило улыбаясь, и быстрым движением швырнул ему в лицо горсть черного перца из перечницы, которую он перед этим раскрутил, сняв с нее крышечку с маленькими дырочками. Ллойд жалобно, по-девчачьи, вскрикнул от неожиданности, и присел на корточки, прижимая к глазам кулаки. По его щекам, моментально покарсневшим, побежали крупные слезы. Айк повернулся ко второму парню, который готов был броситься в драку. — Ну что ты смотришь на меня, мой хороший? — сказал он ласково и быстрым движением оттянув пояс штанов опешившего парня, вылил туда одну за другой две чашки горячего кофе. Питер закричал от боли и принялся стаскивать с себя мокрые штаны вместе с трусами, прямо при всех. Мальчишки, собравшиеся вокруг столика, чтобы лучше видеть представление хихикали и исподтишка показывали Айку большие пальцы. — Что-то больше не хочется кушать! — сообщил Айк громко, и, пристроив свой горячий блин на голову корчащегося под столом Ллойда, хлопнул его сверху ладошкой, размазывая горячее жирное тесто по волосам, схватил Алекса за руку и потащил к выходу под хохот пацанов и их одобрительные возгласы. — Пошли отсюда, дома пообедаем, — шепнул он оторопевшему от быстроты, с которой разворачивались события Алексу. *** — Они завтра мне припомнят… — буркнул Алекс, когда они снова оказались в машине. — Ты сейчас повеселился, а мне с ними жить. — Не-а, — беззаботно махнул тонкой рукой Айк. — Не припомнят, не бойся. Знаешь, что тут самое главное? Ты можешь позвать своего брата, который надает им по заднице, но это ничего не сделает, верно? Алекс хмуро кивнул: — Верно, это без толку. Потом только еще больше получишь. — Но если тебе повезло, и твой старший брат кое-что понимает в жизни … — продолжил Айк, самодовольно подмигнув Алексу. — Видишь ли, мой сладкий, здесь главное не по заднице надавать, это и дурак может. Тут главное — это унизить их. Унизить, так, чтобы запомнили как следует. Унижение — это то, чего они больше всего боятся, а страх вырабатывает условный рефлекс. Теперь над ними вся школа хихикать будет. И каждый раз, когда они подумают о том, чтобы к тебе подойти, у них в ушах будет стоять этот смех. Алекс, милый, — Айк повернул голову к своему пассажиру и, сняв руку с руля, положил ему на коленку. — Тебя никто больше не тронет. По крайней мере в этой школе. Я тебе это гарантирую. Алекс несколько секунд смотрел на брата широко раскрытыми серыми глазами, будто переваривая услышанное, а потом внезапно подался вперед и припал губами к его губам. Айк ответил ему, умело и нежно, проникая своим крепким острым язычком между его тонких губ, лаская их изнутри, по-хозяйски забираясь внутрь. Какая-то машина сзади возмущенно загудела, и Айк, не отрываясь от губ Алекса, вытянул руку назад, выставив в окно средний палец. Только спустя несколько длинных секунд Алекс, опомнившись, отстранился от брата, уперевшись ладошками в его грудь. — Ой, извини… — пробормотал он, тяжело дыша и ужасно смущаясь. Его лицо было красным, как перезрелый помидор. — Я это… не хотел… — Ну конечно! — усмехнулся Айк, снова трогая машину с места. — Конечно, ты не хотел, милашка. *** Когда Эмма добралась до дома, уставшая и измотанная, на улице было уже темно. Просидев до темноты у механика, она узнала только, что необходимые запчасти до сих пор не получены и получила совет приходить завтра. Расплатившись с таксистом, она вошла в дом и замерла на пороге, оторопев от неожиданности. Айк медленно двигался по гостиной, методически покрывая ее своими движениями, с огромным пылесосом в руках. — Айк! — выкрикнула Эмма с порога и повторила громче, сообразив, что парень не слышит ее за шумом пылесоса: АЙК! Айк встрепенулся и, выключив аппарат, замер в нерешительности, глядя на Эмму. — Добрый вечер, миссис Барлоу. — Разве я не говорила тебе, что ты не должен брать вещи без спроса? — спросила она дрожащим голосом, обещающим скандал, готовый разразиться в любой момент. После всего, что произошло сегодня днем, подавленные эмоции внутри нее давно перешли точку кипения, только и искали точку приложения, чтобы выплеснуться бурным фонтаном. — Вещи? — опешил Айк. — Миссис Барлоу, я только хотел помочь… — Когда мне понадобится твоя помощь, я тебе об этом скажу! — ответила Эмма, буквально вырывая пылесос из рук мальчишки. — Айк, с моего лэптопа сегодня пропали важные файлы! — Файлы? Миссис Барлоу, боюсь, я не понимаю, что вы имеете в виду… — Айк замер, глядя на женщину широко раскрытыми глазами. — Я думаю, что ты все прекрасно понимаешь! — сообщила Эмма неожиданно спокойным голосом. — Уверяю вас, нет! — заверил Айк. — И я ... Я только хотел помочь, — он кивнул на пылесос. — Айк, я понимаю, что ты сын моего мужа и все такое, — выговорила Эмма холодно, — но все же это мой дом. И мой пылесос, — она выговорила эту последнюю фразу так, что каждый мог бы догадаться: она находится на грани истерики. — Конечно, миссис Барлоу, дорогая, — затараторил Айк поспешно, но она прервала его: — И не называй меня «дорогая», понял?! — Конечно! — эхом отозвался Айк, и Эмма, громко топая каблуками, ушла по лестнице наверх. *** «Зря обидела мальчишку, — думала она, приняв душ и немного успокоившись, — в самом деле, он просто хотел в комнате прибраться …». Чувство вины не давало покоя, и она, выйдя из своей спальни, пересекла коридор и подняла руку, чтобы постучать в комнату Айка но внезапно замерла на месте, невольно вслушиваясь в послышавшиеся из-за двери голоса. — Я это ... извиниться хотел, — голос Алекса звучал смущенно и хрипло. — За что, мой милый? — Айк улыбался как ни в чем не бывало. Он только что вышел из душа, обернув бедра белым махровым полотенцем, и белый пар клубами поднимался над его гибкой фигурой с нежной, розовой от горячей воды кожей. — Ну, что я того… — Алекс переминался с ноги на ногу, скрестив ладошки в паху и лицо его было красным, как лепесток шиповника. Айк, смотрел на него с улыбкой, кажется, наслаждаясь этим невинным смущением мальчишки. — Ну это… — Чего «это»? — подбодрил Айк, радостно давая понять, что закончить предложение Алексу все равно придется. — Ну, что я… того… поцеловал… — выдавил Алекс, заливаясь густой малиновой краской. — Разве тебе не понравилось? — невинно уточнил Айк. — Нет… то есть, да! — выпалил Алекс, окончательно смутившись. — В том-то и дело, что понравилось! Но ты же мой брат! — Ну и что? — Айк очень убедительно играл искреннее непонимание. — Ну ... — Алекс растерялся. — Ну, это инцест… нельзя. — Почему? — невинно спросил Айк. — Айк, я не знаю, — сдался Алекс. — Все так говорят. Нельзя и все. С братом… — Алекс… — Айк подошел к брату и обнял его за плечи. Алекс вздрогнул, собравшись было отстраниться, но, видимо, сообразив, что их никто не видит, расслабился, и склонил голову, пристроив макушку на груди брата. — Ты же генетику в школе проходишь? — Алекс кивнул, потеревшись щекой о теплую грудь, похожую на стиральную доску из-за рельефно проступающих пор тонкой кожей хрупких тонких ребер. — Ну вот, значит понимаешь почему инцест нельзя, — заключил Айк. — Дети уродами родятся и все такое. Скажи мне, мой милый, ты же не боишься, что наши с тобой дети будут уродами? Алекс хихикнул, не удержавшись, совсем по-детски, но через секинду снова погрустнел: — Выходит, что я педик … Правильно меня в школе дразнили. Но я не хочу … Айк вздохнул и, взяв брата двумя руками брата за плечи, отстранил его от себя и развернул, чтобы смотреть в его глаза, и произнес медленно и увесисто: — Алекс ... Во-первых, кто тебе такое сказал? В твоем возрасте, у тебя должно стоять на все, что шевелится. Это не говорит о том, что ты педик, это говорит о том, что ты нормальный подросток. А во-вторых, видишь ли, мой сладкий, это вообще не слишком разумно переживать о том, какой ты есть, если ты ничего не можешь с этим поделать. Знаешь, как я об этом догадался? — Как? — послушно отозвался Алекс. — Моя мама… — ответил Айк, ничего толком не объяснив. — Ты знаешь, что она была стриптизершей? Алекс пожал плечами: он не знал этого. Айк продолжал: — Понимаешь, она снимала свои блестящие трусики перед мужиками, а они ей за это платили деньги, — он сделал паузу, глядя прямо в глаза Алекса, как будто ждал, что он что-то ответит на это, но Алекс на знал, что ответить, и Айк продолжал: — Но при этом она была Самая Лучшая Женщина в Мире. Понимаешь, она чертовски любила меня. Она всегда была за меня, что бы я не натворил. Ты знаешь, как это важно — знать, что есть кто-то, кто всегда на твоей стороне, что бы не случилось? Даже когда она узнала, что я педик, все равно не перестала меня любить. Понимаешь? — он легонько встряхнул Алекса за плечи, и тот кивнул: «понимаю». Айк продолжал: — И вот, когда я понял это, то и решил, что я просто не имею права презирать себя за то, что я педик, или еще за что, не важно… Просто не могу, потому что Лучшая Женщина в Мире так меня любит. Это было бы настоящим предательством, если бы я посмел посчитать себя чем-то хоть чуточку хуже, чем совершенство. Алекс медленно опустился в кресло и прикрыл руками лицо. — Хотел бы я… — глухо проговорил он в ладони. — Хотел бы я, чтобы у меня была такая мама… — Твоя разве не такая? — спросил Айк. Алекс помотал головой: — У нее только деньги на уме, — хмуро объяснил он. — Совсем отца загнобила. В психушку попала из-за этого. Деньги, деньги, деньги… — Ну, без денег тоже не шибко поживешь? — предположил Айк примирительным тоном. — Но надо же понимать! — возразил Алекс, начиная горячиться. — Надо понимать, что творчество — это тебе не кирпичи лепить: раз, два, каждый крипич — доллар. А если ты творческий человек, то ты не можешь по расписанию доллары клепать. Не все в мире деньгами измерить можно! Отец старается, хочет альбом сделать, ты же слышал его музыку? Но на это нужно время. И условия. А когда у тебя над душой все время стоят и нудят: “деньги, деньги, деньги” … Она все время его достает этим. Как будто она только сама работает, а он бездельник какой-то, дома сидит. Они из-за этого ругаются все время. — Моя мама… — тихо сказал Айк и сделал паузу, дожидаясь, когда Алекс замолчит и станет слушать. — Она была актрисой. Очень хорошей, правда. Про ее голос писал «Нью-Йорк Таймс». Она танцевала в четырех бродвейских шоу одновременно. У нее, реально было шикарное будущее, Алекс, милый. Но она забеременела и не могла больше играть. Потом родила меня, кормила грудью, набрала вес… Знаешь, чтобы выступать на сцене, нужно постоянно работать, чтобы держать себя в форме. Ей было не с кем меня оставить днем, поэтому она не смогла вернуться в свои шоу и пошла работать стриптизершей по ночам… — О, Айк… — Алекс, едва не плача, смотрел на брата широко раскрытыми глазами, но Айк продолжал, только махнув на него тонкой рукой: — Не в том дело. Она вполне могла бы этого не делать, понимаешь? Могла просто сделать аборт и продолжать выступать на сцене, очень многие так делают. Я думаю, она стала бы великой актрисой, если бы она не бросила выступать. У нее правда все данные были для этого. Но она решила меня родить. Я, честно говоря, думаю, что это было не такое уж плохое решение, потому что я вполне себе получился душка. Правда же я душка? — он замолчал, выжидательно глядя на Алекса, которому ничего не оставалось, как кивнуть, подтверждая что Айк — действительно душка, и, дождавшись реакции, продолжил: — Ну конечно. Знаешь, Алекс, когда я вспоминаю о своей маме, мне кажется, что наша жизнь похожа на экзамен в школе. У тебя есть много вопросов, и на каждый ты можешь ответить «а», «б», «ц», и т.д. … Но разница в том, что на экзамене у тебя каждый вопрос сам по себе: если ты неправильно ответил на первый, это никак не влияет на следующий ответ, а в жизни все между собой связано. Один ответ может определить всю твою жизнь. Если ты на самый первый вопрос ответил «а», то очень может быть тебе потом всю жизнь придется делать кирпичи. Но зато у тебя будет такая милашка как я! — Ты хочешь сказать… — медленно начал Алекс, постепенно соображая. — Ты хочешь сказать, что моя мама тоже… «делает кирпичи» ради меня? — Ты такая душка, Алекс! — восхитился Айк, и бросился к брату, чтобы обнять его. — Так замечательно все понимаешь! — Отвянь! — возмутился Алекс, отпихивая тощее тело Айка в сторону. — Я тебе не педик! *** — Ты хочешь сказать, что Айк специально спустился ночью в комнату для того, чтобы забраться в твой компьютер и удалить твои файлы? — Юдж смотрел на жену с выражением крайнего изумления на лице. — Эмма, неужели ты не понимаешь, как это глупо подозревать такое? — Глупо, — согласилась Эмма. — Но факт остается фактом: файлы пропали. — Я не знаю, куда делись твои файлы, — пожал плечами Юдж. — Может быть, ты сама их удалила случайно? Но Айк никак не мог этого сделать. Зачем бы ему? Да если бы даже он захотел зачем-то тебе навредить, откуда бы ему знать про твою презентацию? Ты ведь ничего не говорила ему про Киото и вообще о своей работе не рассказывала? — Не рассказывала… — согласилась Эмма. — Но я тебе говорю Юдж: с ним определенно что-то не так. Я это просто сердцем чувствую. А что случилось с моей машиной? Это, по-твоему — тоже случайность? Механик сказал мне, что такого, чтобы два провода оборвались одновременно сами собой, вообще никогда не бывает. Юдж подошел к жене и нежно обнял ее за плечи. — Ты просто устала, дорогая, — сказал он ласково. — Может быть, мистер Джонсон прав, и тебе не стоило так быстро возвращаться на работу? Эмма вывернулась из его объятий и сердито посмотрела на мужа: — Юдж, я не сошла с ума! Ты думаешь, что я все это сама выдумала? По-твоему, я сама удалила свою презентацию и забыла об этом? А может быть, и Айка с моим лэптопом на коленках я сама вообразила? Никто же его не видел, кроме меня. Может быть, ты хочешь у него спросить? Думаешь, я вообще окончательно спятила, да? — Ну почему «спятила»? — смущенно поправил ее Юдж. — Не спятила, а просто немного устала от стресса и вообще… Помнишь, что тебе доктор Коллинз говорил? — Пошел он в жопу, твой доктор Коллинз! — грубо отмахнулась Эмма. — Я не сумасшедшая, понял? И прекрасно вижу, что происходит вокруг меня. В отличие от некоторых… — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Юдж. — Я тебя имею в виду, Юдж. Тебя! — Эмма повысила голос, переходя в наступление. — Это ты ничего не видишь вокруг себя. Ни о чем не беспокоишься, кроме своего несуществующего альбома. Ты вообще помнишь о том, что у тебя, кроме этого петуха, еще один сын есть? Когда ты последний раз интересовался, как у него дела в школе? И вообще, как он живет. Даже когда нового кота в дом берут, то беспокоятся о том, как он с другими животными уживется. А ты нового «брата» подкинул четырнадцатилетнему подростку и даже не подумал поинтересоваться, как он это принимает. — А… как он принимает? — спросил Юдж озадаченно. — Очень хорошо принимает! — сообщила Эмма торжественно. — Даже слишком хорошо. Сегодня, например, они целовались. — Они… что-ооо? — оторопел Юдж. — Что слышал! Алекс его поцеловал. — Откуда ты… Ты это видела? — Не видела. Я случайно услышала, как они разговаривали об этом. — Черт, возьми, Эмма! — Юдж внезапно рассердился. — Почему ты не вмешалась? Это же очень серьезно! Если Айк к нему … — Ну, что ты глупости говоришь, Юдж? — оборвала его Эмма. — У подростков гормоны играют, обычное дело. Ничего там нет «серьезного». И Айк нормально к этому отнесся, все ему объяснил правильно. Но, конечно, было бы лучше, если бы об этом отец с ребенком говорил, а не его новоявленный братец. — Я… поговорю, — пообещал Юдж, стискивая кулаки. Видно было, что он почему-то очень рассержен и раздражен этой новостью. *** С утра, забрав от механика отремонтированную машину, Эмма отправилась проверить одну идею, которая пришла ей еще накануне. Сверяясь с лежащей перед ней бумажкой с результатами генетического теста, она ввела в навигатор адрес лаборатории. С утра она несколько раз пыталась позвонить по телефону, указанному на бланке, но ответа так и не дождалась. Тогда-то она и решила, что съездит туда сама, как только получит машину, благо на работу идти ей было не нужно: после вчерашнего провала, мистер Джонсон отправил ее в бессрочный отпуск. И вот теперь, остановив машину на обочине в месте, указанному навигатором, она сидела, тупо глядя на какой-то пустырь, заросший бурьяном и огороженный забором из проволоки. Взяв в руку лабораторный бланк, она еще дважды перечитала адрес, сверяясь с навигатором, чтобы убедиться, что ошибки не произошло: никакой «Лаборатории Генетических Анализов «ГЕНА» в природе не существовало: телефон, указанный на бланке не работал, и адрес, очевидно, тоже был липовым. Эмма даже не особенно удивилась своему открытию: чего-то подобного она и ожидала. Набрав номер мужа, она нетерпеливо выслушала длинные гудки в телефоне, и приглашение оставить сообщение после гудка. Черт возьми, почему он никогда не отвечает на звонки? — Юдж, перезвони мне как можно скорее. Это очень важно. Я кое-что разузнала об Айке, и нам с тобой нужно срочно это обсудить! Следующим пунктом ее маршрута был офис городского клерка, где она, покопавшись в компьютере, подключенном к базам данных разных штатов, отыскала в Нью-Йорке несколько женщин по имени Лена Прайс, подходящего возраста для того, чтобы быть матерью Айка. Выяснилось, что все эти женщины были вполне живы и здоровы. Одна из них отбывала наказание за мошенничество и проституцию в федеральной тюрьме, а двое других вели ничем не примечательную семейную жизнь в спальных районах Нью-Йорка. Эмма еще раз попробовала набрать номер мужа: — Юдж, черт возьми! Немедленно перезвони мне! Нам необходимо срочно поговорить. Это касается Айка. Он не тот, за кого себя выдает, и у меня есть доказательства! *** Юджу было не до телефонных разговоров. — Айк, иди сюда, мне нужно с тобой поговорить! — позвал он, выглянув из двери своей студии. Парень послушно спустился по ступенькам и остановился у входа. — Закрой дверь, — хмуро велел Юдж, сверля его холодным острым взглядом. — И подойди сюда. Айк послушался и, прикрыв за собой дверь, подошел, остановившись в паре шагов от мужчины. Юдж, продолжая гипнотизировать его своим пристальным взглядом, поднял руку и, взяв юношу за подбородок сильно до боли сжал пальцами его узкие скулы. Айк вздрогнул и глаза его быстро наполнились слезами от неожиданной боли. — Послушай меня, щенок, — злобно прошипел Юдж ему в лицо. — Если мы собираемся жить втроем, то тебе надо бы прекратить думать о том, чтобы целоваться с моим сыном! Мокрые глаза Айка расширились от ужаса. С трудом двигая губами, сдавленными пальцами Юджа, от чего голос его звучал глухо и невнятно, он торопливо забормотал: — Это совсем не то, мистер Барлоу… Поверьте, я совершенно не собирался… просто так вышло. Понимаете, Алекс… Юдж сильно оттолкнул парня от себя, выпустив, наконец, подбородок из своих цепких пальцев. Легкое тело Айка пролетело через комнату и глухо стукнулось о противоположную стену. Айк медленно сполз на пол, и жалобно заскулил. — Ты еще и на ребенка свалить пытаешься? — грозно спросил Юдж, в три шага пересекая комнату и зловеще нависая над скорченным на полу парнишкой. — Если я тебя еще раз рядом с ним поймаю, сам лично, отрежу у тебя то место, которое подает тебе такие идеи, понял, гаденыш! Айк, рыдая, отчаянно затряс головой, показывая, что он понял. — Вот так, лучше, — удовлетворенно заключил Юдж. — Запомни как следует, что Алекс для тебя не существует. Держи свои пидорские штучки в своих штанах, а то, если понадобится, я могу их укоротить. Ладно, хватит реветь, давай поднимайся, — Юдж нагнулся к Айку и несильно потянул вверх за оранжевый чуб, заставляя его подняться на ноги. Айк выпрямился и встал перед Юджем, опустив руки вдоль туловища, то и дело всхлипывая, вздрагивая всем своим щуплым телом. Юдж поднял руку и провел подушечками пальцев по его мокрому лицу, раздвинул дрожащие губы, просунул пальцы в рот. Положил свободную руку Айку на затылок и, внезапным рывком притянув его к себе, впился губами в розовые молодые губы. Айк страстно ответил на поцелуй, плотно прижимаясь к мужчине всем телом. Юдж опустил руки вниз и впился пальцами в аккуратные узкие ягодицы. Айк застонал ему в рот, и этот стон глухим эхом раскатился внутри Юджа. Почти не в силах больше сдерживаться, Юдж торопливо расстегнул ширинку на брюках и, надавив Айку на его костлявые плечи, заставил того опуститься на колени и сильно вдавил его мокрое лицо себе в пах, рыча от удовольствия. — Папа???! — растерянный вскрик Алекса заставил Юджа выпустить из рук голову Айка и инстинктивно развернуться назад, представ перед сыном во всей своей фронтальной красоте. Мальчишка стоял у входной двери и выглядел так, как будто готов был вот-вот грохнуться в обморок. По мере того, как на его бледном, как полотно лице медленно проступало осознание того, что именно он сейчас увидел, выражение недоумения и страха сменялось гримасой отвращения, а глаза наполнялись слезами. — Ты… ты… — задыхаясь пытался он что-то выговорить, дрожащими, непроизвольно кривящимися губами, бледными до синевы. — Ты… — внезапно, без предупреждения, крупные слезы одна за другой покатились из его глаз. Он резко развернулся и бросился бежать вверх по лестнице. — Алекс! Алекс, подожди! — закричал Юдж ему в след и, путаясь в сползающих брюках и болтающихся на бедрах трусах, бросился следом за сыном. — Ну подожди же! Я тебе все объясню! *** Вылетев с лестницы в коридор, Алекс буквально столкнулся с матерью, которая только что вошла с улицы, и прижавшись к ее груди истерически разрыдался. — О, Эмма, — удивленно забормотал появившийся следом на лестнице Юдж и попытался, спрятавшись за дверной косяк вернуть на свое место трусы и брюки. — Ты уже дома? А мы тут… — Не верь ему!!! — выкрикнул Алекс, не переставая рыдать. — Не верь ни одному слову! Я все видел! Я … Он … !!! — Блин, Алекс, ну что ты там «видел»! — попытался перекричать его Юдж. — «Видел» он. Эмма, у него просто истерика, не слушай эту бессмыслицу. — Это не бессмыслица! — прорыдал в ответ Алекс. Эмма обняла руками трясущееся тело ребенка и, прижав к себе, ласково погладила по голове, пытаясь успокоить. — Так вот значит что… — протянула она с неожиданным удовлетворением в голосе, увидев появившегося на лестнице за спиной Юджа Айка. — Это же совсем другое дело. А я то думала… — Эмма, подожди! — взмолился Юдж. — Ты ничего не понимаешь… — Помолчи! — неожиданно властно прикрикнула на него Эмма, и он с громким хлопком захлопнул рот. — Как давно? — она требовательно посмотрела на Айка. — Как давно? Я хочу знать. — Четыре месяца, — тихо ответил парнишка, глядя в пол. — Мы познакомились в клубе и… — И, изобретательный мистер Барлоу подкинул тебе идейку! — закончила за него Эмма. — О, изобретательности нашему мистеру всегда было не занимать. Это ведь он поломал мне машину, теперь-то это понятно. И файлы мои удалил, конечно, тоже он. Ты, ведь, и знать не мог, что там ценное, а что нет. А потом подстроил так, чтобы я на тебя подумала. Отличная идея. А я-то голову ломаю, откуда ты мог пароль от моего лэптопа узнать. — Я его не знал, — подтвердил Айк. — Мистер Барлоу сказал мне просто открыть крышку и так посидеть, пока вы не придете. — Ну конечно! — закивала Эмма понимающе. — А сам тем временем унес мой телефон вниз, потому что знал, что я жду звонка, и мне придется идти за ним вниз, а там я увижу тебя, и устрою скандал, который он потом выдаст за еще один «эпизод», чтобы упечь меня в клинику. Замечательный план! — Он сказал мне, что вы больны, и там вам предоставят уход, который вам необходим. — А вы пока будете жить в свое удовольствие в моем доме и на мои денежки! — радостно закивала Эмма. — Отличная идея. Юдж, немного придя в себя и более менее приведя в порядок свой гардероб, вышел в коридор и попытался пройти к лестнице на второй этаж. — Я соберу свои вещи, — хмуро буркнул он на ходу. Но Эмма преградила ему дорогу. — Еще не хватало! — объявила она решительно, встав у него на пути. — Здесь нет твоих вещей, понял, дружок? Это мой дом, и все что в нем есть, тоже мое, потому что куплено на мои деньги. Даже твою чертову гитару я сама купила для тебя, на сорокалетие, помнишь? А ты сказал мне, что, как только продашь свой альбом, купишь мне новую машину. Но вместо этого, решил испортить старую. Так что ничего твоего здесь нет, и делать тебе в моем доме нечего. Давай-ка проваливай отсюда вместе со своим бойфрендом, чтобы духу твоего здесь не было. Юдж постоял секунду, раздумывая, но решил, что вступать в пререкания с женой бесполезно и повернулся к выходу. — Пойдем, Айк! — бросил он через плечо на ходу, и Айк низко опустив голову, медленно пошел следом за ним. Проходя мимо Алекса, он встретился с ним глазами, полными слез, и прошептал совсем тихо, одними губами: — Прости меня… Алекс демонстративно отвернулся. *** — Эй, Юдж! — они садились уже в ободранный «Шевроле» Айка, когда Эмма окликнула их. Юдж обернулся и увидел жену широкими решительными шагами идущую в их сторону держа одной рукой за гриф его гитару, как держат за шею цыпленка, которому намереваются свернуть голову. — Помнишь, ты так романтично рассказывал мне, что эта гитара как будто бы вся твоя жизнь? Так вот, я просто хотела… Остановившись у ближайшего к ним столба, она вдруг широко размахнулась и с силой треснула гитарой о бетон. Струны жалобно пискнули, разрываясь, гриф переломился пополам, и остатки гитары с глухим стуком упали на землю. — Пусть у тебя в жизни все будет так же хорошо, Юдж, — любезно сказала Эмма. — Надеюсь, мы с тобой никогда больше не увидимся.