Украденное детство

       Сегодня Эндрю Джозеф Миньярд точно знал, что не выдержит больше этого кошмара. Наверное, такие сказки не стоит так начинать, но с чего всё же стоит начинать сказку, если не со сказочным началом и, увы, не со сказочным концом? Пожалуй, как всегда, банально и скучно, начнём с самого начала.        Эндрю Джозеф Миньярд никогда не верил в сказки, точнее, первое время, конечно же, верил, как и все дети, но жизнь в приюте заставила эту веру знатно умереть под гнетом серых и красных будней. Ему было пять, когда он впервые в жизни услышал чудесную сказку про «Питера Пэна». Про небывалые сражения с пиратами, про русалок и фей. Про то, что где-то далеко-далеко, за облачной гладью, в сторону к двум звёздам есть место, где ему были бы несказанно рады, даже зная, что у него ничего нет, даже своей фамилии. Имя и не более, да и то не факт, что имя было его. — Что, опять рисуешь, малютка Доу? — пропел кто-то над ухом, вырывая прямо из-под носа незаконченный детский рисунок. Это был всего лишь детский рисунок кривоватого корабля, на палубе которого Эндрю с рыжеволосым мальчиком сражались против злого пирата с крюком вместо одной руки, подводя того к носу корабля. — Гляньте-ка, ребята, это же наши мелки!        Ложь. Мелки были здесь у всех общими, как и карандаши и фломастеры, парочка из которых уже давно засохли, но старшие никогда не хотели давать их тем, кто был младше и слабее. А может, только ему? Николю они давали порисовать вчера, а ведь Нико его ровесник и даже ничем не хуже и не лучше Эндрю. — Они не ваши, — насупился блондин, попытавшись забрать рисунок у большого Бо. Большой Бо действительно был похож на старого кабана, обросшего салом и мехом. Широкая челюсть, небольшой рост и маленькие поросячьи глазки, что так и рыскали, что бы у кого забрать. Он был нечист на руку, и маленький Эндрю прекрасно это знал, но никогда не волновался: у него не было ничего, что можно было украсть. До сегодняшнего дня. — Заткнись, мелюзга, — Бо недовольно нахмурился, скривившись, словно серовато-грязное тесто, которое готовили, не помыв руки и место. От такого действия Эндрю даже испугался, что гранатово-тёмные прыщи этого парня могут лопнуть и испортить его рисунок. Вдруг, большой Бо гадко ухмыльнулся, держа лист теперь двумя руками и резко разрывая и комкая его на несколько частей. — НЕТ! — Эндрю кинулся вперед, но Кривоножка Сюзен и косоглазый Питер схватили его быстрее, чем тот добрался бы до их вожака. Большой Бо кинул остатки рисунка на дощатый пол, растирая их ногой в тяжёлом грязном ботинке, словно окурок. — Будешь знать, как перечить старшим, никчёмный Доу, — Сюзен за спиной заливалась гадким скрипучим смехом, словно ржавая калитка, вместе со своим братом, который гоготал, как непонятно кто, будто у него произошёл приступ. Вот бы и у Эндрю тоже был брат, который может защитить его, тогда бы Эндрю тоже его защищал! Может, сейчас они смогли бы отбиться от шайки большого Бо, а может даже и на прошлой неделе, или во все те прошлые разы. — Бо, сухер, воспиталка, — шепелявя до неразборчивости, выплюнул косоглазый Питер, резко выпустив из рук мальчишку. Компания, гадко смеясь и улюлюкая, унеслась прочь за поворот коридорчика, в сторону столовой.        Эндрю до сих пор помнил, как сильно болели руки от розги миссис Янгер. Она даже слушать его не захотела, когда он попытался объяснить, что это не он раскидал здесь разорванный рисунок, и что не он случайно втоптал в новый ковер блевотно жёлтый мелок, что портил общий вид. Она ещё очень долго в тот вечер читала ему нотации о том, какой он неблагодарный, дурной ребёнок, который съедает нервы ей и работникам этого чудного места, в котором его снисходительно приютили, не смотря на то, что им за это даже спасибо никто не скажет.        Эндрю никогда не считал, что ему есть за что благодарить эту сварливую женщину. Она редко что-то для них делала. Недавно, он подслушал у старших, что она в своем кабинете прячет разные вкусности, которые благотворительные фонды посылают им и даже, боже правый, подворовывает деньги, выделенные им! Детям, у которых нет родителей или кого бы то ни было ещё.        Наверное, вы бы спросили, почему я начала всё именно отсюда? Всё до немоты просто и банально: именно в тот вечер Эндрю впервые попал в «семью». В свою первую семью, и он правда верил, что всё начнётся сначала и что всё наладится.

Все мы бываем лишь наивными детьми.

       Эндрю выучил этот урок, после третьей по счёту семьи. Всего у него в жизни их должно было быть тринадцать, но этому не суждено случиться.        Попадя в семью номер двенадцать, Эндрю уже не лелеет надежды о том, что у него когда-нибудь будет брат, с которым они смогут сражаться бок о бок против проблем, что окружали бы их сейчас. Он уже реже представляет себе то, как они бы сидели вместе на какой-нибудь крыше, смотря на звёзды и выдумывая ещё больше веселых приключений, которые обязательно бы с ними случились. Он всё реже и реже представляет себе то, как они могли бы вместе играть во что-нибудь. Например, в экси, почему бы и нет? Дурацкий вид спорта, но почему бы и не он? Иногда, урывками, то там, то тут, видя новости о двух принцах экси, ему становилось до жути завидно. Нет, не тому, что эти парни до блевоты популярны. Ему становилось завидно от того, что они есть друг у друга. Какого это, иметь брата, который будет с тобой от самого начала до самого конца рядом? Он вряд ли когда-нибудь это узнает.        Тем не менее, новая семья встретила его... Хорошо? Они все сначала были хорошие, но лишь потом открывали на свет всю ту гниль, будто выдавливали прыщи или какой нибудь мерзкий, жирный гнойник, с белой точкой по центру. Что ж, семейство Касс действительно оказалось очень хорошим первые недели. — Мальчишки, мне нужно уйти по работе, вернусь утром, сможете побыть одни? — спросила она, поправив медную прядь за ушко и смотря на своих двух детей. Эндрю сидел на диване вместе с Дрейком, занимаясь полученной домашкой по литературе и не обращая внимания на скучную программу идущую по ящику. — Без проблем, ма, — улыбнулся тогда Дрейк, подняв большой палец вверх и приобняв младшего за худые плечи.        Признаться честно, Эндрю никогда не был гуманитарием, прям чтобы сильно. Он любил читать сказки и может даже парочку романов, что задавали в школе, но писать сочинения было просто убийственно. Ему всё никак не удавалось выразить свои мысли поточнее, чтобы мистер Дэкербекер не поставил как всегда трояк, чисто из вредности. Но тема сочинения в этот раз действительно была интересной для мальчика. Питер Пэн. Его любимая сказка и была темой сегодняшнего сочинения, которое всё равно никак не хотело писаться, чтобы выглядеть хотя бы хорошо.        Послышался несильный хлопок двери, и Эндрю на мгновение глянул в ту сторону. Касс часто уходила на ночные смены и тогда они с Дрейком оставались одни на всю ночь. Иногда он разрешал не ложиться спать до двенадцати, позволяя подольше почитать или даже поиграть с ним в какие-нибудь видеоигры. Но чаще всего они смотрели фильмы. Самые-самые разные, начиная от боевиков и дешёвых ужастиков, заканчивая мелодрамами и мультфильмами. Бывало даже после очень страшного фильма они ложились на диване с включенным ночником и засыпали вместе. Поначалу в этом и вправду не было ничего такого, даже больше, было весело и хорошо, но в последнее время что-то стало меняться и Эндрю никак не мог понять, что происходит.        Постепенно, тяжёлая рука спустилась с плеча на талию, прижимая к себе немного сильнее и начиная легонько поглаживать. В этом не было ничего такого, Дрейк часто так делал в последнее время и Эндрю казалось, что это совершенно нормально. Что такого в том, что старший брат приобнял младшего, верно? Неожиданностью стало то, что он переложил другую свою руку на ногу младшего Спирса, начиная поглаживать верх и вниз по внутренней стороне ляжки, немного пробираясь под короткие темно-зеленые шорты с низом-колокольчиком. Мальчик вздрогнул, попытавшись убрать руку, но Дрэйк только сильнее сжал ляжку, почти полностью залезая под шорты. Стало очень тревожно. — Дрейк, что ты... — не успел блондин договорить, как его грубо поймали за подбородок и поцеловали. Он навсегда запомнил тот жуткий вечер, как и все, что происходили после. Больше не было тех киновечеров и дурачеств. Было лишь море фальшивых, зверских ухмылок, ласковых, обманных слов и ощущения боли во всём теле. Ему никто не верил.        И вот, наконец-то, мы с вами подошли к самой удивительной части нашей недетской сказки, что, к сожалению, где-то может быть вполне реальной, ведь даже в сказке есть доля реальности, какой бы горькой и страшной она не была.        Сегодня ночью вновь должно было случится скверное. Эндрю был уверен в этом наверняка, как и в сотню раз до этого. Если быть точнее, то сто тридцать три раза. Сегодня должен был быть сто тридцать четвертый, и Эндрю не сомневался в этом. За весь этот год, что он пробыл тут, Дрейк упустил шанс только двадцать два раза и то не ясно, упустил ли, ведь часть из них была только впереди.        Касс уходила в ночную смену каждый понедельник, среду и пятницу, что значило лишь то, что Эндрю не мог нормально сидеть каждый вторник, четверг и субботу. Было ужасно больно, но она будто не видела. Не замечала. Конечно, кто же захочет верить, что твой родной сын педофил. Верно, никто. Может, она тешила себя мыслью, что Эндрю часто продувает или тем, что он «часто падает», что отбил себе пятое место? Он уже вряд ли когда-нибудь об этом узнает. Сейчас его волнует не это. Его волнует хлипкая задвижка на двери, которую он сам недавно прибил, пока Дрейка не было дома.        Ему стоило большого труда стащить ее у мистера Колинза из сарая и не попасться. Вообще, мистер Колинз был неплохим дядькой, что жил по соседству. Он часто разрешал Эндрю погладить его четырех старых, жирных котов, Дэкстера, Чарли, Анду и Бри. Это было, пожалуй, самым лучшим, что происходило с ним за последнее время. Кошки всегда были ласковыми и никогда не делали больно. Их не стоило бояться. Если честно, то Эндрю до сих пор немного стыдно за то, что он украл эту задвижку. Он потом извинится перед мистером Колинзом, но сейчас она ему нужнее. Она нужнее ему, когда за дверью слышится уверенный шаг в сторону его комнаты. Ровно семь шагов. Ровно столько шагов отделяют двери их комнат. Только тонкие стены и семь роковых шагов.        В комнате есть свет только от окна, которое ещё с позавчера осталось без шторки. Эндрю сорвал её, когда попытался спастись. В итоге было только в сто раз больнее. Касс не отругала за шторку. Дрейк отгородился, что они решили сыграть в Питера Пэна и им нужен был парус. Как смел он прикрываться его именем. Он всегда прикрывался именем этого рыжего мальчика из сказки, будто так и надо. Он был хуже даже капитана Крюка.        Хотелось бы Эндрю оказаться сейчас в Нетландии вместо всего этого кошмара. Хотя, после всего, что с ним случалось, имя Питер уже не казалось таким добрым и безобидным.        Послышался звук ручки, но дверь не открылась. Глупо было надеяться на хлипко прибитую задвижку против такого амбала, как Дрэйк. Он выбил дверь после второго удара. Это только разозлило его. — Думал сегодня откосить, малютка Доу? — он всегда знал, как ранить больнее. Эндрю лишь сильнее притянул к себе тёплое одеяло, будто оно могло защитить, будто оно было убежищем.        Дрейк не стал долго церемониться, повалив его на кровать. Эндрю не хотел быть здесь. Ему хотелось исчезнуть. Куда угодно, как угодно, но только бы не быть здесь. Он перевёл взгляд на окно. Несмотря на то, что все прошлые дни стояла непроглядная метель, небо сегодня было по настоящему звёздным. Больше всего выделялись две маленькие звезды рядом.        Мальчик помнил, что чтобы попасть в Нетландию, Неверлэнд или же Небыляндию, нужно только лишь полететь на вторую звёздочку. Не важно, как звалось это место, важно было то, что оно было безопасным.        Он чувствовал его грубые руки, он знал, что произойдёт, но не хотел при этом присутствовать. Он пытался держаться за звёзды в окне, лишь бы быть не здесь и не сейчас. Вдруг, в окне показалась чья-то тень. Кто-то, появившейся за окном, заглянул внутрь. Глупости, они ведь живут в высокой пятиэтажке в смешанном райончике. Никто бы не смог залезть в окно пятого этажа. Как оказалось, мог.        Незваный гость резко распахнул двухстворчатое окно, хотя Эндрю мог поклясться, что оно никогда раньше не открывалось внутрь, и бросился на Дрэйка, откинув его двумя ногами с Эндрю. Они вдвоём повалилсь на пол, завязалась страшная драка, которая перетекла в коридор, где семилетний Эндрю уже не мог видеть, что происходило. Было много страшных криков и воплей, прерываемых отборной бранью. Послышался стук удара об стену, а после стук падения тела. Мальчику было страшно знать, кто же всё-таки победил в той битве.        Через пару минут в комнату вошёл тот незнакомый гость, который спас его. Это был парнишка лет девятнадцати с рыжеватыми волосами и ядрено-голубыми глазами, которые словно светились в темноте, как два фонаря. Но не они привлекли взгляд ребёнка, а два остроконечных уха. Сперва, Эндрю было подумал, что это Питер Пэн, но потом опомнился. Это не мог быть Питер. У него по сказкам были янтарные глаза, да и не могло ему быть девятнадцать. Парень напротив чуть ухмыльнулся, кивнув головой в сторону окна. — Нам пора отбыть в Нетландию, малыш, — мальчишка напротив чуть улыбнулся, будто бы с игривым вызовом, подходя к окну. На нем был синий замшевый пиратский сюртук с золотыми запонками, чёрные сапоги на каблуке, а сбоку, как оказалось, висели два настоящих револьвера и сабля с набалдашником в виде лисьей морды. Парень поднял с пола настоящую пиратскую шляпу с большими краями и пышным пером. — Ты Питер Пэн? — всё же решил спросить Эндрю, не веря своим глазам. Парень повернулся, чуть ухмыльнувшись и хмыкнув. — А разве похож? — его губы растянулись в совсем не злой улыбке. Он будто играл с ним, приглашая играть так всю жизнь. Эндрю отрицательно покачал головой. Питер Пэн никогда бы не стал носить пиратские одежды. Парень перед ним вновь отвернулся от окна, стоя на подоконнике, поклонившись, чуть отступая к краю и снимая шляпу, — Капитан Нил Джостен, верный друг и товарищ всех жителей Небыляндии, по ошибке попавшимся в виде Питера Пэна. — Она правда существует?.. — Мы здесь, чтобы проверить это. Нарекаю тебя, Эндрю Джозеф Миньярд, отважный мореход, что будет сражаться со мной и моей командой бок о бок до самого конца, что никогда не будет несчастным. Нам пора отбыть, Энд Ми*, — Нил вновь азартно улыбнулся, протягивая вперёд руку в белой, запачканной кровью перчатке. Потом, словно быстро опомнившись, он снял их, убирая в карман и снова протягивая руку. Эндрю знал, что вновь довериться было опасно, но ему нечего терять.        Осторожно встав из тёплой постели, он чуть поёжился от холода комнаты. На улице была зима. Нил взял его за руку крепко и уверенно, помогая встать босыми ногами на подоконник. Собравшись с мыслями и страхами, они полетели.

***

Время: 9:03

       Кабан Хиггинс смотрит на то, как детское тело запаковывают в чёрный мешок с молнией. Это был уже девятый ребёнок, который покончил с собой на этой неделе. Девятый ребёнок, который выпрыгнул из окна и девятый ребёнок, который умер с улыбкой на лице. Они все улыбались, будто ветерку, что приятно колышет волосы при полёте. Рядом плакала какая-то женщина. Вроде как мать того парня, которого нашли внутри убитым. Вопрос только кем. Пожалуй, Хиггинс этого никогда не узнает, как и не узнает того, что все они теперь члены корабля отважных Лисов, что бороздят моря Небыляндии, сражаясь с капитаном Крюком и иногда играя с реальным Питером Пэном, который действительно похож на Нила, но только внешне и, оказывается, не очень то дружен с Джостеном.        В любом случае это уже не важно, важно лишь то, что теперь команда полная.