Листопад

—Лань Чжань! Не нужно. Лань Ванцзи знал, что и этот жизнерадостный голос, и это смеющееся лицо задержатся перед его глазами ненадолго. —Ну же, посмотри на меня! Какой ты зануда! И впрямь, не нужно. Ведь он сам знает, что на самом деле Вэй Усянь давно погиб. С этим не поделать ничего. Но зачем это лицо преследует его, Ванцзи, даже во снах — неужели для того, чтобы никогда не дать смириться, что и так не выходит, и не выходило у него никогда? Мужчина почувствовал, что вот-вот проснётся — явно начинался пятый час утра. Невыносимо знакомый силуэт и беззаботный смех, всё ещё каким-то неведомым образом отдающийся в ушах, —они разом исчезали, едва стоило открыть глаза. Нет, он передумал. Он хотел, чтобы этот сон, —пусть сон, — вернулся. Он хотел увидеть его снова. —Вэй Ин… — почти неслышно прошептали обсохшие губы. Но, очевидно, этот полный горести зов не нашёл отклика в опустошенном, затянутым туманным дымком цзинши. *** —Лань Чжань, а когда я умер, ты зажигал для меня ритуальные деньги?.. Ответа Вэй Усянь не услышал даже по прошествии полных пяти минут. —Лань Чжа-ань! —Ханьгуан-цзюнь, обрати на меня своё внимание-е! —Гэгэ! Ванцзи еле заметно вздрогнул, словно выходя из забытья, и уставил на неустанно одёргивающего полы его рукавов человека удивлённый взгляд. —Лань-гэгэ, почему ты держишь меня за пустое место?! —жалостливо прохныкал Вэй Ин, издавая обречённый полустон-полувздох, отлично зная, что этим заставит уши Лань Чжаня мгновенно покраснеть, а потому тайком поднимая глаза на молчаливого собеседника, чтобы удостовериться. В далёких окрестностях Юнь Мэна вовсю царствовала багряная осень, повсюду то и дело раскидывая разноцветные листья. Вэй Усянь и Лань Ванцзи неторопливо шествовали прямо под плотным навесом лениво осыпающихся крон деревьев, так что на головах обоих теперь красовались красно-жёлтые украшения из шаловливых листиков. Тут же встретив лицом к лицу внимательный взгляд светлых, словно улыбающихся за их же обладателя, глаз, Вэй Усянь даже несколько смутился; это ведь ему положено подкалывать Лань Чжаня, зачем это тот так ласково уставился на него! —Гэгэ, глянь, сколько на тебя напа́дало! Дай-ка я уберу! —Мгм. — мужчина остановился и позволил проворным рукам заботливо смахивать и снимать яркие, словно маленькие насыщенно-бордовые огоньки, листья со своих длинных волос. «Я держу тебя за пустое место?» — на самом деле сейчас Лань Чжань задумался именно об этом. Как же ты беспощаден, Вэй Ин. —Ха-ха, Ханьгуан-цзюнь, ты сейчас премило выглядишь! — тот энергично крутился вокруг него, поднимая полами одежд маленькие разноцветные вихри с плотно устланной земли и наслаждаясь этим. —Никогда. —О чем ты, гэгэ? —Никогда, — повторил Лань Чжань, хватая тонкими белыми пальцами одной руки красный кленовый лист с головы Вэй Ина, а другой рукой нежно притягивая того к себе за талию, — Я не считал тебя пустым местом. Вэй Усянь поначалу будто удивлённо приоткрыл рот, а потом растянул его в широкой, ослепительной, радостной улыбке. —Лань Чжань, знаешь, я так тебя люблю! —Мгм. —Я очень, очень, очень тебя люблю! — его руки обвили спину Ванцзи. Вэй Усянь прислонился ухом к широкой груди Лань Чжаня и, услышав громкое и сбитое сердцебиение, счастливо рассмеялся, выскальзывая из жарких объятий и пускаясь вприпрыжку по едва заметной узкой дорожке, подбирая кучки листьев и подкидывая их высоко над собой. —Люблю. — произнёс Лань Чжань, вдруг приподнимая уголки своих изящных губ. Заметив, что Вэй Ин ускакал уже довольно далеко, он тут же ускорил шаг, разом догоняя мужчину. —Попался! — тот налетел на него всем весом, снося с ног и опрокидывая на цветастую подстилку под музыкальное сопровождение в виде шелеста. Валяющийся плашмя Ванцзи посмотрел вверх. Просветы светлого голубого неба с перистыми, небрежными и лениво летящими облаками. За все эти годы больше десятка раз он устремлял безжизненный взгляд в точно такое же небо. —Лань Чжань, послушай, — но только сейчас на фоне этого неба перед ним был неугомонно-счастливый Вэй Ин, — Спасибо, что ждал меня. Лань Ванцзи поднял руки и прижал его к себе, —крепко, как можно крепче— утыкаясь лицом в тёплое плечо Вэй Усяня. Всё так же тихо и медленно продолжался листопад, усыпая накрепко прижавшиеся друг к другу тела: одно — в снежно-белых одеяниях, другое — в кроваво-чёрных. «Спасибо, что ждал меня.» Лань Чжань давно отмёл воспоминания обо всех тех одиноких, невероятно одиноких днях, полных лишь одного — вопиющей безысходности и бессилия. Когда в душе вдруг сделалось невообразимо пусто и сам смысл жизни, казалось, жестоко смеялся над ним. Когда сердце терзалось настолько сильно, что от боли хотелось кричать, да так, чтобы можно было в полной мере выпустить все скопившиеся горькие рыдания, которые всё равно не смогли бы ничего изменить — ведь он, Вэй Ин, был мёртв. Изо дня в день. Из года в год. Он его не ждал. Он скорбел по нему.