Я болен тобой, а это не лечится

Тан Цзэмина лихорадит с самого утра. Вялое состояние юноши, что совершенно не свойственно ему, Лю Синь заметил сразу же, как только увидел его, готовящим завтрак. При виде мужчины на лице Цзэмина расцвела радостная улыбка, но даже она не смогла скрыть нездорового блеска в бездонных глазах. Это можно было бы списать на обычную реакцию, что сопровождает его каждый раз, когда он видит этого человека, но Лю Синь не глупый и знает юношу достаточно, чтобы определить его состояние. Он не спеша подходит к юноше, который слегка заторможенно наблюдает, как тонкая и аккуратная ладонь, что по своему изяществу походит скорее на кисть аристократа, нежно прикладывается к слегка вспотевшему лбу. Лю Синь хмурит тонкие брови и неодобрительно поджимает губы — явное свидетельство того, что их обладатель чем-то обеспокоен. Цзэмин не хочет заставлять своего ифу волноваться и уже открывает рот, чтобы в последствии заверить, что с ним всё в порядке и он в состоянии выполнять свои обязанности. Юноша не успевает произнести ни слова, как крайне неожиданно для обоих, звонко чихает. Лю Синь, на удивление, мягко улыбается и взъерошивает лохматую макушку. Волнение в его глазах до сих пор не угасло, скорее, разрослось с новой силой, но он не может не признать, что умиление вызванное прошедшей сценой, наполняет его сердце теплом. Цзэмин опасливо поднимает взгляд на человека, что по облику напоминает скорее сошедшего с небес небожителя, вступившего в этот бренный мир по ошибке. Ему приятно беспокойство Лю Синя за него, но всё-таки заставлять своего ифу переживать, не входило в его планы, а оттого он принимает ещё одну попытку убедить мужчину в благополучии собственного состояния.  — Ифу, не волнуйся, со мной всё…  — В порядке? — бровь Лю Синя скептически выгибается, выдавая его отношение к словам названного сына. Цзэмин так и остаётся стоять с открытым ртом до тех пор, как мужчина мягко, но уверенно берёт его за руку и ведёт на второй этаж. Мальчик только быстро откладывает палочки для еды, что до этого всё время держал в ладони и поудобнее перехватывает ладонь своего ифу. Открывая дверь из общей комнаты, Лю Синь отходит чуть в сторону, пропуская мальчика, и мягко подталкивает его в сторону кровати. Цзэмин непонимающе смотрит на мужчину напротив, но делает так, как ему говорят. Всё так же отстранённо он забирается под одеяло, вопросительно поглядывая на до сих пор молчащего Лю Синя, ожидая объяснений. И он их получает, так как в следующее мгновение слышит тихий, но чёткий голос мужчины.  — У тебя весь лоб горячий. — Одно предложение и Лю Синь замолкает. Он произнёс это так, будто лишь этой фразой можно всё объяснить. Цзэмин, пусть и с опозданием, но понимает. Щёки его предательски краснеют, когда до него наконец доходит, что ифу так заботится о нём, прознав всё о плохом самочувствии юноши. Осознание этого греет душу и мальчик замирает, пряча под одеялом своё горящее лицо. Он списывает всё на поднявшуюся температуру и продолжает лежать практически не дыша. Цзэмин слышит, как закрылась дверь, а после — удаляющиеся шаги. Ему хочется вздохнуть с облегчением, но тугой ком застрявший в горле, не даёт нормально сглотнуть вязкую слюну, обостряя критическую сухость во рту, которая, наверное, свидетельствует о прогрессировании его болезни, но на самом деле является явным признаком давящего разочарования. Неужели это всё? Он так просто уйдёт? Мальчик надувает губы и разворачивается лицом к стене. Ему хотелось бы провести с Лю Синем ещё хоть пару минут, но раз такова его судьба, то он готов и потерпеть. Юноша уже начинает ощущать первые признаки зарождающегося сна, как вдруг дверь в помещение, снова тихо открывается. Он узнаёт поступь Лю Синя и его сердце внезапно замирает, чтобы вскоре, как будто вспомнив свою изначальную функцию, начинает быстро биться, заставляя Цзэмина думать, что этот бой услышит и сам виновник сего непотребства. Вот, что он с ним делает и даже не подозревает об этом. Ифу… За что ты так со мной? За своими мыслями он не замечает, как Лю Синь максимально тихо опускается на кровать и ставит миску с отваром на прикроватный столик. Прохладная ладонь снова ложиться на разгорячённый лоб, заставляя Цзэмина блаженно улыбнуться. От такого облегчения, хоть и мимолётного, ему хочется плакать. Он недовольно мычит, когда источник холода исчезает и поворачивается вслед за удаляющейся рукой. Он перехватывает тонкую ладонь своего ифу и сонно открывает глаза. Он замирает. Этот человек, его ифу… Слегка удивленный действиями юноши, он держит смоченную в воде ткань, которая явно предназначалась для снятия одолевающего его жара. Брови вопросительно подняты, а в целом он никак не реагирует на оказанное сопротивление. Обескураженный увиденным только что, Цзэмин отпускает кисть Лю Синя, который в свою очередь всё-таки кладёт остужающий компресс на лоб юноши. Он облегчённо выдыхает, отстранённо замечая, что был бы не против если бы вместо этой тряпки на его лбу находились руки одного человека, но понимает абсурдность своей просьбы и продолжает молчать Ему не остаётся ничего, кроме как смириться, оставляя своё маленькое желание при себе. Мальчик смотрит на Лю Синя мутным взглядом, при этом взор его кажется более чем осознанным, как будто он боится упустить хоть малейшую деталь, дополняющую этого человека. Мужчина на это только мягко улыбается и поправляет сползшее с груди Цзэмина одеяло.  — Тебе нужен отдых, — серьёзно, но с улыбкой, отвечает Лю Синь и Цзэмину хочется утонуть в теплоте и заботе, что несут в себе эти, казалось бы, незначительные слова. Он не может успокоить бешено колотящееся сердце, что ведёт себя подобным образом каждый раз, стоит юноше завидеть эту улыбку. Он не понимает, что делает, когда вытягивает руку из-под покрывала и ловит за руку своего ифу, что уже собирался уходить.  — Я должен принести тебе некоторые лекарства, — Лю Синь покосился на ладонь, что мертвой хваткой вцепилась в его собственную, при этом сжимали её максимально аккуратно, да так, что он совершенно не ощущал дискомфорта. — Скоро вернусь, — добавляет мужчина, когда видит, что мальчик ну никак не настроен отпустить его. Цзэмин, поколебавшись ещё пару долгих секунд, всё же разжимает пальцы, отпуская этого человека. Тот выходит из помещения и приносит с собой несколько склянок с непонятным содержимым внутри. Цзэмин не очень разбирается в медицине, но доверяет познаниям ифу. Он смиренно ждёт дальнейших действий последнего. Юноша выпивает горькое снадобье даже не поморщившись, за что получает сладость. Он считает это своеобразной наградой за свои мучения. Мальчик видит, как Лю Синь собирает всё лишнее и переносит его на, всё тот же, стол. Теперь мужчина, действительно, собирается уходить и Цзэмин осознаёт, что совершенно этого не хочет. Он лихорадочно соображает, что же делать. На ум ему не приходит ничего более дельного, чем, в который раз за день, скинув с себя покрывало, ухватить мужчину за подол рукава. Лю Синь уже спокойно смотрит на юношу, взглядом прося того, объяснить свои действия. Мальчик напряжённо сглатывает и говорит: «Останься со мной…» Тот стоит в замешательстве, немного не ожидавший подобной просьбы. Цзэмину всё также тяжело даются слова, а в горле будто бы образовалась пустыня. Сухой песок царапает глотку, но он упрямо продолжает твердить: «Не уходи.» И Лю Синь остаётся. Он поворачивается к лежащему на постели юноше и ложится рядом. Цзэмин подвинулся ближе к стене, освобождая место для своего ифу. Аромат тела, рядом с ним, вскружил ему голову, которая под воздействием целебных трав, отказывается трезво осознавать происходящее. Он видит лицо мужчины напротив и может пересчитать каждую его ресницу. Ему хочется коснуться их пальцами, слегка огладить контур, потом перейти на высокую переносицу, а после — провести по мягким, на вид, губам. Цзэмин не делает ничего из этого. Во-первых, он бы просто не позволил себе, а во-вторых, ему тяжело даже слегка пошевелить пальцем. Все силы ушли на то, чтобы удержать его ифу рядом. Понимание того, что его старания не были напрасными, ведь самый дорогой для него человек лежит сейчас рядом с ним. Всего пара каких-то жалких дюймов отделяют их друг от друга. Лю Синь уверенно преодолевает это расстояние и заключает Цзэмина в крепкие и невероятно тёплые объятия. Жар слегка отступил и юноша может позволить себе расслабиться. Он лежит в кольце обвивающих его рук и на душе у него спокойно. Находясь в этих объятиях он понимает, что человек, прижимающий его к себе, как самое настоящее сокровище, без преувеличения является для него смыслом жизни. Он не соврёт, если скажет, что готов на всё, ради благополучия своего ифу, даже если это будет означать, что им придется расстаться. Цзэмин скривился от подобных мыслей и попытался заверить себя, что такое попросту невозможно. Лю Синь обещал, что не бросит его, что они всегда будут вместе, и он верит.  — Спи, А’Мин. Всё хорошо, — юноша чувствует, что сейчас задохнётся от переполняющих его чувств. Ему нравится, когда Лю Синь называет его так. Он отдал бы многие, лишь бы услышать это ещё хотя бы раз. Но Лю Синь не просит ничего взамен. Он просто говорит. Снова и снова. Цзэмин благодарен ему за это. Он рад, что встретил этого человека. Человек, который не прошёл мимо и в итоге показал ему и другую сторону жизни. Мальчик старался не думать о том, что было бы с ним, не встреть он Лю Синя. Бывало, что он просыпался посреди ночи в холодном поту. Ему снилось, что он до сих пор находится в той хижине рядом со злой старухой, где жизнь его была даже хуже, чем у скотины. Тогда он лишь пододвигался ближе к Лю Синю, который даже во сне не размыкал рук, пряча в своих объятиях мальчика. Придёт время и Цзэмин также укроет своего ифу от всех бед. Он защитит его, сделает для этого всё что угодно. Вот только… Нужна ли Лю Синю эта помощь? Он понимает, что его ифу больше не тот беспомощный человек, которого он встретил пару лет назад. Он стал намного сильнее и Цзэмин этому рад. Но иногда, лёжа в кровати вместе с Лю Синем, он задумывается над тем что, а нужен ли он ему ещё?..  — Я не уйду — шепчет где-то над макушкой мужчина, щекоча своим дыханием кожу на голове юноши. Сердце мальчика пропустило удар, больно стукнув о стенки рёбер. Он судорожно выдыхает и полностью расслабляется, слушая размеренное дыхание Лю Синя. Он готов провести так вечность. Сейчас ему больше всего хочется, чтобы время замерло и прекратило свой бег. Это всё о чём он просит. Ему хочется верить…  — Тебе нужно поправляться. — Тяжёлый вздох срывается с, полюбившихся Цзэмину, губ.  — Не переживай, ифу. Всё не так уж и плохо. — Тихо, но уверенно шепчет он и устало прикрывает глаза. «Я болен тобой, а это не лечится» — произносит про себя юноша, понимая, что от этой лихорадки ему так просто не избавиться. Да он и не хочет, если на то уж пошло. Уголки губ Цзэмина приподнимаются в счастливой улыбке и где-то там, на задворках сознания, его настигает мысль о том, что болеть, оказывается, не так уж и плохо.