Один дождливый вечер.

Джулия проснулась уже утром, часы показывали десять. Осторожно вышла из спальни и заглянула в гостиную, увидела только какую-то записку на журнальном столике. Не понимающе посмотрела на лист бумаги и поднесла к глазам. «Юль, я ушёл в магазин, холодильник пустой. Скоро вернусь». Отлично, значит ей никто не помешает. Придирчиво осмотрела себя в зеркало. Стояла только в одной его рубашки, вещи, которые на ней были вчера было даже одевать мерзко. Казалось, они впитали всё то дерьмо, что с ней произошло. Как она вчера бежала из дома. Обиднее всего, что мать за неё не заступилась, когда ей было это так нужно, так необходимо. Она надеялась, что она расскажет всё матери и та тут же выгонит его прочь из дома, но нет, ничего не произошло, она по итогу ещё и виноватой осталась. Думала, что на побои и домогания она закрывала глаза, потому что возможно не видела какой-то сильной опасности для неё. Но вчера, когда он сделал это, была уверена, что мать окажется на её стороне. Но нет. А потом она ничего лучше не пришло в голову, чем бежать. Бежать, куда подальше от всего. От них. Чтобы никто никогда не нашёл. Но она не знала, куда ей бежать. Да у неё были деньги, но их хватило бы только на проезд до другого города. А дальше что? Куда? Несовершеннолетняя, без образования и денег. Что на панель вставать? Почему она? Почему именно с ней? Она же некому ничего плохого не сделала, ей казалось, что ТАКОЕ всегда доставалась тем, кто сильно нагрешил. Но она-то ничего плохого не сделала. Наоборот пыталась помогать матери материально, работала моделью, даже не жаловалась ей практически на свою жизнь. Не говорила про травлю учеников и учителей, которые конкретно её гнобили за её ремесло. Хотя, даже если бы она сказала матери об этом, то ничего бы хорошего из этого не вышло, она бы сказала об этом отчиму, а тот в свою очередь, в очередной раз схватился бы за ремень. Девочка задрала шею и осторожно прикоснулась пальцами к огромной гематоме на горле, болит собака. Но эта боль такой мелочью, по сравнению с тем, что она сейчас испытывала. Она же хотела остаться девственностью до восемнадцати лет, потерять её с любимым человеком. Каким-нибудь парнем, а тут за неё нагло всё решили. Так не должно быть! Так часто представляла в своих мечтах, как это будет, что всё будет нежно и трепетно, но отчим решил вмешаться. Кому теперь такая нужна? Девочка семнадцати лет, которая уже лишилась девственной плевы. Наверняка какая-нибудь шлюха. Но это не так! На неё же сейчас никто не посмотрит, да и она не сможет встречаться не с кем. Как потом всё это рассказывать? Ой, мы встречаемся пять лет, но я забыла тебе рассказать, мой отчим изнасиловал меня в семнадцать. Она читала много таких историй, но всё это казалось таким далёким. С ней-то такого точно не произойдёт, она уже честно привыкла к этим домогательствам, вошла это в норму и всё. Не думала, что вчера всё ТАК произойдёт. Просто не смогла вовремя отбиться, там же рядом лежал этот чёртов кирпич, так почему она не полетел в его голову сразу? Почему она не сделала это, как он начал заваливать её на кровать, она ведь могла, могла дотянуться. Просто надо было быть ловчее, и перехватить его. Была бы она по расторопнее, ничего бы этого не было. Он бы не смог этого сделать. Правильно мать сказала, что сама виновата, надо сразу было этим кирпичом по голове дать. Просто был какой-то странный шок. Ничего не могла сделать, не пошевелиться, ничего. Михаил только завёл её руки над спиной и крепко сжал запястья, а потом просто сорвал с неё одежду и сделал свой грязное дело, а она не смогла дать ему отпор. Обиднее всего, что мать не поверила, хотя, как можно было не поверить, когда доказательства были на лицо. Его разбитая голова, кровать на которой было огромное пятно от крови, синяки на запястьях. Почему она с ним заодно? Это нечестно! Никогда не поступит так со своим будущим ребенком! Хотя, никакого ребёнка у неё не будет. Никто не решится с ней на создание семье, да и она не хочет. Просто не понимала, зачем и для кого дальше жить? У неё даже не было той самое единственной подруги, которой можно было бы хотя бы просто рассказать об этом. Так было бы легче. Она быть хоть как-то ей помогла. А так просто чувствовала себя каким-то беззащитным котёнком. В милицию пойти не может, да и смысл? Мишаня уже сделал своё мерзкое дело, зачем теперь что-то делать? Даже представить себе не могла, как будет лежать на кресле гинеколога и сгорая от чувства стыда, ждать пока кончится осмотр. Всё так унизительно, мерзко, противно. Всё село об этом заговорит, а ей никто не поверит. Скажут, что Миша такой замечательный человек, он бы никогда не сделал такой дряни. Это всё та прошмандовка, которая моделью подрабатывает на него наговаривает, потому что семью хочет разрушить, а то что она не девственница, наверняка переспала с каким-то мальчиком, а теперь все на бедного мужчину валит. Только хуже будет, если она расскажет обо всём. Все мечты, которыми ила раньше резко рухнули, как карточный домик. Ведь мечтала уехать отсюда, поступить в ГИТИС, стать известной моделью и актрисой, теперь всё это казалось таким странным. Ничего из этого уже не сбудется и не случится. Уже всё твердо для себя решила. Её здесь ничего не держит, раньше она хваталась за свои мечты, как за спасительные соломинки, благодаря, которым она держалась на плаву. А теперь что? Да по ней даже плакать никто не будет, настолько бесполезная и никчёмная. Матери она не нужна, никому она не нужна. Просто какая-то ничейная. Её уже ничего не останавливает от этого. Всё кончится просто и быстро. Зачем жить, когда в жизни вечно такое беспросветное дерьмо? Она направилась в ванную и найдя там бритву со всей силой полоснула себе по руке. Сергей поднялся на пятый этаж и поковырялся замком. Не хорошее предчувствие его не покидало, было просто страшно оставить девочку одну, особенно, когда она находилась в такой шаткой ситуации. Но он искренни надеялся, что ничего не произойдёт и она ничего не учудит. И не захочет без него попрощаться со своей жизнью. Он итак старался сходить в магазин по-быстрому, за тридцать минут ведь ничего не могло случится? Ну как вариант, она может дальше спать, если учесть тот факт, что вчерашний день был просто безумным для неё. Чёрт, даже проследить за ней некому. Был вариант только Башаров, но у не возникло бы ещё больше вопрос и страшных мыслей, увидев она Марата, спокойно сидящего на диване в гостиной и смотря фильм с Джеймс Бондом. Осторожно вошёл в квартиру. Твою мать! На ходу бросил пакеты с продуктами и подлетел к девочке. Джулия сидела на полу прислонившись к стене в предобморочном состоянии. Руки были порезаны его бритвой из ран лилась кровь, пачкая пол. Чёрт! Почему он не спрятал свою бритву?! Ну почему не мог догадаться, запихнуть её под кровать? Точно бы не нашла. Подхватил Ванг на руки, быстро достаёт аптечку, мысленно говоря себе, какой он умный, что решил всё-таки обзавестись ею на этой квартире. Смачивают ватку, нашатырном спиртом, проводит ей возле носа девушки, та только морщится и кое-как открывает глаза. Быстро перематывает её порезы бинтом, радуюсь, что они хотя бы не глубокие. – Нет, нет! Зачем?! Зачем?!- забилась в истерике девочка, отчаянно молотя своими кулачками о дивану. – Затем, что твоя жизнь ценна, и я не позволю тебе ею так распоряжаться,- строгим голосом ответил мужчина, заканчивая с перевязкой. – Зачем, зачем?! Ты ничего не понимаешь! Ничего! Конечно, тебе легко говорить, тебя ведь в семнадцать лет не трахнут отчим!- всхлипывала девушка. – Юль, я всё прекрасно понимаю,- он усадил Джулия к себе на колени, прижимая к себе. - Но пойми на этом ужасном происшествии твоя жизнь не заканчивается. Ты же ещё совсем молодая, столько ещё будет в твоей жизни. Поверь всяких классных приключений, будет намного больше, чем какого-то лютого дерьма. – Молодая, а уже всё повидала. И избиения, и травлю в школе, и попытке выбросить меня из окна моими одноклассниками, домогательства, изнасилования,- истерично улыбнулась. - Классная, молодость! – Юль,- кажется он даже уже не знал, какие аргументы надо привести, с учётом всего вышесказанного, кажется сорокалетняя тётка в жизни меньше видала, чем эта школьница одиннадцатого класса. - Послушай, жизнь у тебя не сахар, я это прекрасно понимаю, но просто пойми, что так будет не всегда, за чёрной полосой всегда будет белая, слышишь меня?- она заглянул в огромные глаза. Девочка только обречёно кивнула и поднявшись с его колен, медленно удалилась в его спальню, громко хлопнув дверью. Пожалуй и правда ей лучше всего сейчас дать побыть одной. Он посмотрел на пакеты, которые стояли на пороге квартиры, терпеливо ожидая, когда хозяин наконец-то про них вспомнит. Кажется он настолько спешил, что некоторые продукты, решили самовольничать и выпрыгнули из пакета прямо на пол. Рядом с ванной, была огромная лужа крови, надо было разобрать пакеты, да вытереть тот ужас, который остался после неудачной попытки самоубийства. Сафронов нехотя поднял своё тело с дивана и поплёлся на кухню, в поиске швабры и тряпки. Сергей посмотрел на время, было уже шесть часов вечера, он только сейчас заметил, что за окном сильно стемнело и читать книгу было мягко говоря некомфортно. Зачитался называется. Юля весь остаток дня просидела в спальне, что одновременно радовало его и напрягало. Радовало, потому что в его комнате ну явно не было ничего такого, чем можно было бы попытаться свести счёты с жизнью, а напрягало, то что она всё ещё не вышла, и как бы ничего не случилось. Но, как он себя убеждал, если бы прыгнула из окна услышал бы. Он не решался заходить к ней, лучше было ей дать время просто побыть одной. Попытался отвлечься книгой, вроде бы получилось, но обще сути сюжета он за триста страниц так и не уловил. Услышал, как открылась дверь и на пороге гостиной появилась Юля. Его рубашка ей несомненно шла, она выглядела в ней так по-уютному и по-домашнему. Светлые волосы растрепались, но даже это не портило её внешность, наоборот был вид, как будто всё так и было задумано. Только серо-зелёные огромные глаза смотрели с грустью и как-то отрешенно. – Кушать хочется,- проговорила как-то жалостливо. Чёрт! Совсем забыл, что надо что-то приготовить. Ладно, готовить сейчас точно уже не вариант. Значит доставка весело машет им ручкой. – Может пиццу закажем?- предложил мужчина, на журнальном столике нашёл меня какой-то пиццерии. – Можно,- девушка смущённо улыбнулась, полистала меню. - Давай «Пепперони»,- определилась Джулия. Через тридцать минут, им уже везли пиццу, правда Сергею пришлось выслушивать громкие возмущения о том, что доставки как бы нет, пришлось накинуть сверху пару сотен. Потому что готовить самому был совсем не вариант. – Может фильм посмотрим,- предложил мужчина, ставя картонную коробку на журнальный столик. – А какой?- спросила девочка, откусывая небольшой кусочек пиццы и с наслаждаюсь тянущимся сыром и острой колбасой. – «Красотка» подойдёт? Ванг молча кивнула. Он сам не знал, почему он решил предложить ей фильм, наверно просто хотелось её хоть немного порадовать такой мелочью, посмотреть романтическую комедию, поесть вкусную пиццу, мелочь, но приятно ведь. Тем более он сам говорит, что хорошие моменты ещё будут в её жизни, надо исполнять слова в реальность. В шкафу нашёл кассеты и вставив её, включил фильм, Джулия лишь только поджав ноги, устроилась у него у под боком, поедая пиццу и смотря на Ричарда Гира. Фильм закончился и Сергею уж и вовсе подумалось, что девочка уже уснула, но та только подняла на него свои красивые глаза и поменяла позу, усевшись на диван. Оглядела комнату пристальным взглядом и неожиданно взглядом зацепила шкаф с книгами. Поднялась с дивана и прошествовала к шкафу, взяла первую попавшуюся книгу. Та была в твёрдом переплетё и с зёленой обложкой, ею оказалось «Ромео и Джульетта». – Не знала, что любишь читать,- проговорила она, листая книжку. - Мне казалось для мужчин это не свойственно. – Ну, когда учишься на факультете, где у вас театральное мастерство, хочешь не хочешь, но классику придётся читать и перечитывать. Хотя, мне это даже очень нравилось, не знаю, как моим однокурсникам, но мне нравилось, усмехнулся он. - Ты, я так понимаю, тоже любишь читать? – Люблю,- в её глазах загорелись огоньки. - Правда одноклассники этого не понимают,- она поджала губы, словно стыдилась этого. - Они не любили Шекспира, им казалось, что Ромео и Джульетта, были глупыми, они удивлялись, как они в четырнадцать лет, могли убиваться друг по другу. Глупые! Просто тогда другие нравы были, а они не поняли,- она обречено вздохнула. Сергей только усмехнулся, ему даже понравились рассуждения этой семнадцатилетней девочки, которая рассуждала, уже как взрослая. А говорят у подростков ветер в голове. Да перед ним стоит школьница и рассуждает по-умнее некоторых тридцатилетних людей, в голове всплыли комментарии по поводу Шекспира, когда речь невольно заходила о школе, многие говорили о Шекспире, только в отрицательном ключе. Не понимаю, что просто надо понимать и знать эпоху. – Какое твоё любимое классическое произведение? – Любимое? Ну «Вий» Гоголя нравится, «Шинель» у него тоже прикольный рассказ, но любимое наверно «Евгений Онегин». Почитай мне,- неожиданно попросила, улегшись к нему под бок, подала книгу. Мужчина только улыбнулся. Что-то в ней было. В этом светлом чуде. Одновременно, что-то взрослое, какое-то понимание мира что ли, и какая-то непосредственность, присущая ребёнку. Сейчас её хотелось крепко притянуть к себе и читать книгу максимально выразительно. Он осторожно положил ей руку на талию, словно спрашивая разрешения, почувствовал, как она напряглась всем телом, а потом резко расслабилась, словно поняв, что опасности нет. Джулия завозилась и положила свою светлую головку ему на колени. – В двух семьях, равных знатностью и славой, В Вероне пышной разгорелся вновь Вражды минувших дней раздор кровавый, Заставив литься мирных граждан кровь. Из чресл враждебных, под звездой злосчастной, Любовников чета произошла. По совершенье их судьбы ужасной Вражда отцов с их смертью умерла. Весь ход любви их, смерти обречённой, И ярый гнев их близких, что угас Лишь после гибели четы влюблённой, — Часа на два займут, быть может, вас. Коль подарите нас своим вниманьем, Изъяны все загладим мы стараньем?- начал читать он. Ванг уже давно не слушала, что он читал ей, просто лежала и наслаждалась его голосом. Шекспира она читала тысячу раз в своей жизни. Странно, но почему-то сейчас она ощущала какое-то спокойствие и умиротворение. Хотя, ещё вчера она считала, что не подойдёт к мужчинам ни на метр. Но в нём что-то было. Как будто что-то кричало, что он не такой. Он не опасный, с ним рядом будет хорошо. Что-то в нём это внушало. Вспомнила, как когда-то мечтала завести серьёзные отношения с каким-то парнем. Сейчас об этом было так странно думать. Казалось её жизнь разделилась на «до» и «после». А ведь и правда хотела отношений. Но никто не хотел отношений с ней из её одноклассников, никто не хотел встречаться со «шлюхой» и «прошмандовкой». А парни из параллели не обращали на неё внимания, да и тоже достаточно подливали масла в огонь. Постоянные шлепки по заднице, зажимания во углах с попытками потрогать грудь. Мерзко! Наверно единственный, кто относился к ней в школе нормально, был препод по литературе и русскому. И ей порой так хотелось, чтобы у них что-то сложилось. Где-то в глубине души она всегда хотела парня постарше. Но не настолько же! Сафронову, блин, тридцать! И что из этого? Вспомнилась фраза: « Любви все возрасты покорны». Любовь. Но она вряд ли его любила, просто он дарил ей чувство защиты, которого не было всю жизнь и ему было не плевать на неё. Честно, такого хорошего отношения к себе она не ощущала никогда. И возможно это притягивало её. Но влюбиться... Хотя, влюблённость возможно уже появилась. Постарше, красивый, любит литературу, казалось, все качества идеального парня. Но наверно это была чисто односторонняя влюблённость. Зачем ему малолетка лет семнадцати с покалаченной жизнью? Ведь ему ничего не сможет дать, кроме робких касаний и поцелуев в щёку. Мужчинам наверно такое не нужно. Им нужен секс. Что вообще будет дальше? Он же не сможет держать её здесь её вечность. Хотя, она не против. Куда он её денет? Разве что сдаст в какой-нибудь приют для бездомных, где наверно будет также плохо, как дома, хотя куда хуже. Но ей не хотелось, не хотелось покидать его квартиру. Здесь рядом с ним было так хорошо. На каком-то интуитивном уровне чувствовала, что он не обидит. Сейчас он читал ей книгу, и она ощущала себя маленькой девочкой, которой читает отец. Может это не влюбленность, а просто желание найти «отца»? Звучало как-то бредово, но она слышала, что психологи часто об этом говорили. Но ей и правда хотелось быть с ним, прижаться к нему и попросить, чтобы не уходил. Тем более даже не разозлился за её утреннюю выходу, она ожидала, что он сейчас будет дико на неё орать, может даже и вовсе замахнётся, но этого не произошло. Конечно, он ведь не такой, как её отчим, он никогда не сделает ей больно и не подымет на неё руку. Он хороший. Немного завозилась на его коленях и подняла голову, в глазах уже была видна усталость. – Засыпаешь уже,- Сергей ласково погладил её по голове. - Давай, уже спать пора,- проговорил он, девочка лишь поднялась с его коленей и прошла в спальня, чувствуя себя почему-то очень неловко. Прыгнула в кровать и закутавшись в одеяло, крепко закрыла глаза. Она сидела на полу в своей комнате с огромный животом, рядом стоял отчим и мерзко ухмылялся. Почувствовала неприятную боль где-то в низу и живот, и тяжело застонала, чьи-то руки насильно раздвинули ноги, испуганно вскрикнула, когда увидела лицо своей матери, которая ухмылялась также, как и Михаил. – Ну, что Юль, получилось,- противным голосом говорила Татьяна Владимировна, крепко сжимая её колени. - Давай, старайся сейчас, чтобы ребёночек-то родился здоровеньким. Джулия только испуганным взглядом осмотрела своих мучителей, резкая боль пронзила всё её тело. Почувствовала, как что-то буквально пытается порвать её ТАМ. Истерично закричала и вцепилась своими ногтями в ладони. – Давай, Юль, тужься,- говорила мать, продолжая всё также улыбаться. Девочка только в страхе покачала головой, резко дёрнулась, когда ощутила материну руку ТАМ. – Давай, Юль, выполняй свой женский дог,- съехидничала женщина. Она только сильнее прижалась спиной к стене и попыталась расслабиться, но снова закричала, когда почувствовала жуткую боль. Не успела ничего понять, как ощутила мерзкие руки отчима на свои груди, она лишь крепко сжал их, а потом пошёл поцелуями по её телу, она только пыталась уворачиваться от них, почувствовала его ладонь там, и как он начал гладить её. Очередная схватка и она закричала, а Михаил сильно сжал её грудь, что стало только больнее. Резко подскочила и открыла глаза, испуганно осмотрела вокруг. Кажется вся постель мокрая от её пота, прикоснулась к животу. Сон, это всего лишь сон. Страшный сон. Джулия подскочила с кровати и остановилась на пороге у гостинной. – Серёж, можно я с тобой посплю. Мне ЭТОТ снился,- говорила девочка, неловко топчась в дверях. Мужчина только несколько раз поморгал. За окном была непроглядная ночь, кинул взгляд на Юлю, кажется даже в темноте, можно было увидеть слёзы, которые стояли в её глазах. – Пойдём,- проговорил он, вставая с дивана, который явно был узок для них обоих. Лёг на кровать, почувствовав явное облегчение, хоть сегодня у него спина не будет болеть от этого дурацкого дивана. Джулия пристроилась рядом, осторожно прижимаясь к нему, тихонечко всхлипнула, утыкаясь носиком в его шею. – Юляш, тише, это всего лишь сон, слышишь? Всё, это уже кончилось. Теперь всё будет хорошо,- говорил он, прижимая её к себе. Девочка только громе всхлипнула, а после чего забила кулачками в его грудь, отчаянно плача. – Серёж, я не хочу, не хочу рожать от него! Не хочу!- всхлипывала Ванг. – Юленька, не будешь, слышишь не будешь, это просто дурацкий сон. – Да не дурацкий он! Серёж, он ведь кончил! Кончил в меня! Я не хочу! Не хочу! Мужчина оторопел, только крепче прижимая её к себе. – Тише, Юль, всё будет хорошо, слышишь, маленькая. Не придётся тебе рожать от этого урода. Всё, всё будет хорошо. Засыпай, Юляш,- тихо говорил он, гладя её спине, девочка только положив голову ему на плечо, кажется начала по-тихоньку успокаиваться и в скоре уснула. Твою мать! Этот урод ещё и кончил в неё! Совсем полный мудак что ли?! Специально? Ах, нуда, это же так круто, сначала изнасиловать свою падчерицу, а потом будет ещё круче, когда ребёнка заделает! Явно приползёт на коленях с просьбами впустить в отчий дом! Старый мудак! Наверняка в его мыслях он просто хотел привязать её к себе таким способом. Чёртов ублюдок! Он серьёзно думал и думает, что она приползёт обратно? Скорее всего сделала бы себе аборт в подпольных условиях. Поддонок! Только крепче прижал к себе девочку. Чёрт! Что она с ним творит? Он ведь не спал, а ворочился на диване в попытке уснуть. В этой Джулии что-то было. Но пока не понимал что? Молодость? На молоденьких резко потянуло? Так, ему всю жизнь было относительно по боку на возраст, нет, конечно он не стал встречаться с девочкой лит двенадцати или дамой, которой все шестьдесят, но суть в том, что к возрасту он относился довольно лояльно. Нет, явно не молодость. Может какая-то незащищённость? Желания крепко обнять и позаботиться, показать, что этот мир не настолько дерьмовый, как она думает. Наверное была простая жалось к несчастной девочке, которая уже хлебнула сполна в этой жизни. Да обычная жалость, и ничего более. Тут себя уже нафантазировал. А ещё ум, резко сказал ему здравый смысл. Ум. Нуда она была довольно образована для своего возраста, по крайней мере ему явно было бы о чём поговорить с ней. Она не глупенькая это точно, о той же литературе они бы могли поговорить, ему было бы интересно послушать её мнения о некоторых вещах. Так, ну всё ум и жалость. Манеры и воспитание. Джулия ведь и правда держала себя. Не была какой-то распутной школьницей, которых он практически постоянно видел на улицах, контролировала свою речь. С такой не стыдно было бы где-нибудь появится. Ещё красивой была. Да, ему всегда нравились блондинки. Его ведь бывшая тоже была блондинкой. И почему-то с ней всё было по-другому. Не знал, как это объяснить, но за эти два дня проведённых с ней, в его жизни будто что-то поменялось. Конечно, поменялось, столько на голову свалилось. Он не мог сказать, что с ней был какой-то невероятный драйв, но что-то было. Что-то, что он не мог объяснить. Всё иначе, чем с его ровесницами. Как будто несмотря на весь тот ужас, что с ней случился, где-то в глубине её души, крылась какая-то надежда на этот мир. Была такой... Чистой? Да именно, чистой, ангелом, который попал в этот грязный мир, где его пытались очернить, но ничего не вышло. С ровесницами всё было не так, все будто погрязли в этой грязи и им было нормально. А она нет, она не такая. Она пыталась оставаться такой же чистой. Чёрт! Кажется его понесло. Хотя, это наверно простые отеческие чувства в нём проснулись. Не мог же он влюбится в школьницу. Просто обычная жалость и желание защитить, а всё остальное, просто были её качества, которые он сейчас описал. Это обычные отеческие чувства, которые в нём резко проснулись. Молодая девочка, которой сделали больно. Вот и захотелось пригреть. Обычная жалость. Не мог он влюбиться в школьницу не мог. Не мог.