Облепиховый чай

Тренировка с капитаном. Что может быть хуже? Микаса знала что. Тренировка с простуженным капитаном — кошмар вдвойне. Вместо того, чтобы дать продух себе и своим подчиненным, мужчина нагружал всех по полной, словно желая показать, что даже постоянно чихающего командира можно и нужно бояться. «Как ребенок, ей-богу», — раздраженно думала Микаса, время от времени кидая на Леви сердитые взгляды. Казалось, состояние мужчины замечала она одна. Если быть точнее, то капитан слишком хорошо скрывал своё недомогание, а остальные были слишком вымотаны, чтобы обращать внимание на такие мелочи. А долгожданное — «свободны, не самые лучшие вояки» под приглушенный кашель, заставило всех издать радостный клич и скрыться куда-нибудь подальше, пока командир не передумал. Микаса по привычке собиралась гораздо медленнее, чем остальные ребята, дабы потом пойти не много в стороне от всех. Но сегодня эта черта характера поставила девушку впросак — капитан, по видимости, недовольный тем, что перед ним кто-то мельтешит, поспешил покарать причину своего плохого настроения: — Аккерман, ты вообще слышала, что я сказал? Брысь отсюда! Микаса вынырнула из своих мыслей и злобно посмотрела на Леви. Её так и подмывало ему нагрубить, но что поделать — нельзя значит нельзя. Поэтому она решила зайти с другой стороны и со скрываемой усмешкой проговорила: — Так точно, сэр, — девушка отдала честь. — Выздоравливайте. Мужчина приподнял одну бровь, не много показав своё изумление: — А ты внимательная, — он просто констатировал факт, спокойным и ровным голосом, но Микаса предпочла, неопределенно пожав плечами, всё же выйти из тренировочного помещения. Что-что, а перемывать весь замок из-за своих дерзостей ей потом не хотелось. (Всё же она была уверена, что капитан понял её сарказм) Хватит и одной.

***

В столовой царило привычное оживление: Саша пыталась отхватить лишний лакомый кусочек, Эрен что-то упрямо доказывал Жану, на что последний выдавливал скептические улыбки и с плохо скрываемой иронией кивал головой, Конни пытался пошутить, а Армин беседовал с кем-то из новобранцев, попутно доедая суп. Микаса, убедившись, что у всех её близких друзей прекрасное настроение, быстро доела полагавшуюся ей порцию и теперь сидела без дела, молча разглядывая потолок, будто он был самой интересной вещью, которую она когда-либо видела. До её слуха доходил отдаленный диалог командоров: конечно, девушка не хотела подслушивать, но говорили они достаточно громко, поэтому против воли всё было слышно дословно: — Леви, мне не нравится, как не серьезно ты относишься к своему здоровью. Но мне ли тебе об этом говорить? — отеческим голосом настаивал главнокомандующий Эрвин. — Представь как глупо будет помереть от простуды, — подхватила Ханджи. На все дружеские заботы Леви закатывал глаза: — И что вы предлагаете? Ничего не делать? — Конечно, такой вольности мы никому дать не можем. Но возьми хотя бы временного помощника - пускай какой-нибудь прилежный солдат тебе с бумажной работой, например, поможет, а ты выспишься, — посоветовал Эрвин, задумчиво потирая переносицу, словно пытался что-то вспомнить. — Можешь взять Микасу - насколько я знаю, она очень исполнительная. «Нет, только не это». — И ответственная, — поддакнула Ханджи, с наслаждением допивая чай. «Думаю, капитан не согласится». — Ладно, — ответил Леви, желая лишь одного - чтобы его перестали доставать глупыми советами. Микаса шумно выдохнула, из-за чего на нее сразу посыпались расспросы вроде: — Ты в порядке? — от Армина. — Тебя что-то расстроило? — тоном рыцаря на белом коне вопрошал Жан. — Или кто-то? Хочешь, я ему врежу? — самоуверенно предложил Эрен, на что получил смешок Кирштайна: — Уж ты то в этом плане явно никуда не годишься. — На себя посмотри, лошадиная морда! — вспыхнул сводный брат девушки, после чего между юношами снова завязалась словесная потасовка, отвлекшая от Микасы всё внимание — впервые она была рада вспыльчивости Эрена. Избавившись от необходимости отвечать, Аккерман решила начать собираться и идти в комнату — скоро будет время отбоя и ей хотелось поскорее бы очутиться в одиночестве. Коротко попрощавшись со своими друзьями, девушка направилась к выходу из столовой, снова погрузившись в свои мысли. «Думаю, капитан согласился лишь для того, чтобы Эрвин и Ханджи не донимали его. Хотя что плохого в том, что о нем заботятся?» — вдруг подумалось Микасе. — «В прочем, не важно. Я более чем уверена, что он не захочет видеть меня на постоянной основе, а значит, можно расслабиться». — это окончательно успокоило её, поэтому до комнаты она добралась заметно повеселев. Правда, уже после того, как она очутилась в кровати, ей вдруг подумалось следующее: «А заботился ли кто-нибудь о Леви просто так? Он может приказать убраться, переписать все документы, да что угодно — но всё это будет лишь исполнением приказа. А от души? Неужели совсем никто?..» — с нотками грусти решила Микаса. В душе зародилось какое-то сочувствие по отношению к капитану: ведь ей, не смотря на все жизненные трудности, всегда хватало заботы с лихвой: у нее была любящая семья, Карла и Гриша, брат и лучший друг. И Микаса любила заботиться, даже слишком. А потому, даже не смотря на личностную неприязнь, она всё же захотела показать капитану, что и в его сторону можно заботиться, а не только бояться и уважать. Каким образом это провернуть? «Подумаю завтра».

***

Девушка была права — Леви не беспокоил её и помощницей не назначал. Следовательно, теперь она может действовать сугубо в своей личной инициативе, что её, несомненно, радовало. Нужно было показать мужчине, что и он нуждается в простом человеческом участии. Вспомнив, что капитан очень любит чай, Микаса решила приготовить для него этот напиток с авторскими добавками — а именно по рецепту своей мамы, которая также поила её этим чаем при болезни. Отпросившись у главнокомандующего на небольшую отлучку и получив положительный ответ, Аккерман поспешила на местный рынок, чтобы сделать небольшие покупки. «Так, черный чай у нас есть, а вот облепихи и меда — нет». Проходя мимо пестрящих многообразием лавочек, девушка старалась ни на что не отвлекаться, сосредоточившись на своей основной цели. И какова же была её радость, когда она увидела знакомые рыжие ягодки! — Здравствуйте, могу ли я купить у вас облепиху? — торопливо протараторила Микаса, нетерпеливо протягивая мелочь. — Конечно, сто грамм — один рубль, — кивнула статная женщина и с добродушием посмотрела на свою клиентку. — Давайте, только, пожалуйста, двести грамм! Продавщица ловко отсыпала назначенное количество ягод и по всем законам купли-продажи заговорила: — Сезон простуд наступил. Не желаете ли приобрести полезные травы? Мать-и-мачеху? Ромашку? Микаса отрицательно покачала головой, но всё же неуверенно спросила: — А меда у вас нет? Женщина просияла: — Лучше чем у нас — не сыщите! — Давайте и его, — облегченно кивнула Аккерман, радуясь, что смогла приобрести всё в одной лавочке. Получив покупки и расплатившись, девушка двинулась обратно в разведкорпус. Дело за малым.

***

В это время в одном из кабинетов по-прежнему чихал и кашлял Леви, иногда отпуская колкие фразы на счет своего состояния. — Это когда-нибудь закончится? — раздражался капитан, сотый раз протирая свое рабочее место от накопившихся на нем микробов и вирусов. — Возможно, поговорить с Аккерман было действительно неплохой идеей, — нехотя признал мужчина, возвращаясь к бумажной работе. — По крайней мере, она бы точно хорошо выполнила порученную работу. «Или же специально делала всё из рук вон плохо, чтобы насолить мне. С неё станется». Про себя недоумевая, чем же он заслужил подобную ненависть (избиение брата не считается: он делал это для всеобщего блага), мужчина принялся статично ставить подписи на документах и пенять на своё ослиное упрямство. Надо признать — Леви не любил болеть. Чувство слабости было чуждо его натуре война  — именно поэтому в моменты болезни он удваивал себе любую нагрузку, стараясь побыстрее отвлечься и зарыться в работе. Душевно это помогало, однако, не избавляло от саднения в горле и хрипах в легких. Болезненное изнеможение накрыло капитана с головой — мужчина всего лишь ненадолго прикрыл глаза, как сон тут же увлек его в свои дебри.

***

На кухонной печи закипал чайник, пока Микаса обрабатывала облепиху, превращая ягоду в пюре. Когда с этим было покончено девушка добавила в получившуюся массу чайные листья, после чего налила в стакан кипятка. В завершении всего осталось добавить ложку меда — но это она сделает непосредственно перед употреблением. Тщательно перемешав, Аккерман решила подождать, пока напиток окончательно заварится и ягоды придадут чаю более насыщенный вкус. «Надеюсь, всё же, я верно вспомнила рецепт мамы». — Микаса не решалась попробовать, ибо знала отношение Леви к любым проявлениям нечистоплотности. Поэтому оставалось лишь по запаху догадываться, правильно ли она всё сделала. И аромат, исходящий из кружки отвечал ей, — да. Закрыв глаза, девушка перенеслась в родные воспоминания детства. Туда, где ей всегда было хорошо. — Микаса, доктор Йегер прописал тебе лекарства, ты должна их выпить! — пытался быть построже отец, но забавное хмурое лицо дочки всё же не помогало ему держаться в образе. — Нет, я не буду, они горькие! — капризничала девочка, в очередной раз отталкивая от себя ложку с микстурой. — Что за несносный ребенок, — обреченно вздыхал папа, после чего ситуацию в свои руки взяла мама Микасы. — Хорошо, скажем нет горьким микстурам! — и под удивленный взгляд мужа и одобряющие кивки дочери, женщина вышла на кухню, вернувшись обратно с кружкой предполагаемого лекарства, от которых девочку уже воротило. — Мама! И ты туда же! — захныкала маленькая Аккерман.  — Нет-нет, это другое, — ласково улыбнулась мама, — Попробуй. Микаса недоверчиво взяла кружку в свои руки и подозрительно принюхалась — пахнет приятно. Отпив небольшой глоток, девочка довольно прищурилась и обратилась к папе: — Это другое дело! Очень вкусно! — остальное допив чуть ли не залпом, малышка почувствовала ощущение приятной дремоты. Прежде чем уснуть, она услышала нежные слова любимой мамочки: — Понравился тебе чай, милая? Его не сложно приготовить, как выздоровеешь, я тебя научу — и будешь ежедневно получать целую кладезь вкусных витаминов! — женщина игриво подмигнула Микасе. — А потом и ты когда-нибудь приготовишь этот напиток своим любимым людям… Последняя фраза, вспомнившаяся девушке, слегка рассеяла омут воспоминаний, заставив задуматься — оценит ли Леви такой поступок? Или он не поймет? А ей то какая разница, что подумает этот коротышка? Отогнав последние сомнения, Микаса, взяв в одну руку кружку, а в другую небольшую чашечку с медом, направилась в кабинет капитана. Не много постояв возле двери, громко вздохнув и выдохнув, девушка постучалась. Не дождавшись вежливого «войдите» или хотя бы характерного капитанского «проваливайте», Микаса уловчилась открыть дверь с абсолютно занятыми руками. Она застала такую картину: капитан спал в кресле и в весьма не удобной позе. Казалось, он прямо застыл во время работы. Положив напиток и мед на стол, девушка неуверенно прикоснулась к плечу мужчины и произнесла: — Капитан? Тот тут же дернулся и с недоверием посмотрел на солдата, стоящего возле него: — Аккерман? Ты что здесь делаешь? — после чего он посмотрел на документы и про себя отметил, что работы по каким-то причинам не уменьшилось. — Я что, уснул? — Да, вы уснули… — Это был риторический вопрос. Ты то что здесь забыла? Немного оскорбившись такой интонацией, Микаса с привычно хмурым лицом произнесла: — Я пришла вас проведать. Вы же заболели. Если бы Леви пил чай, он бы сейчас непременно поперхнулся: — Ничего себе. Я так понимаю, ты от Эрвина? Так вот передай ему, чтобы он не лез ко мне, если дело не касается работы! — произнес мужчина, всем своим видом показывая, что разговор закончен. — Я сама пришла, — всё сильнее мрачнела Микаса. — Выпейте, пожалуйста, это, — она пододвинула мужчине чашку. — Этот чай в детстве заваривала мне мама, когда я болела, — коротко пояснила девушка, добавляя в напиток щедрую ложку меда. Её очень напрягал ошарашенный взгляд мужчины. — Вообще-то… — Леви хотел сказать, что он в принципе пьёт чай только собственного приготовления, ибо никто еще не соответствовал его стандартам в чайном искусстве, но передумал. Взяв своим оригинальным способом кружку, мужчина продегустировал творение Микасы и был приятно удивлен. — Не дурно, но не сильно похоже на чай. Что это? — с интересом спросил он. Микаса, не ожидавшая даже сухого «спасибо», просияла и уже более расслабленно ответила: — Это смесь из чайных листьев и облепихи. И не много меда — для усиления полезных свойств. — И это делала твоя мама? — осторожно, боясь задеть болезненные струны души, поинтересовался Леви. Он знал трагическую историю своего солдата — поэтому старался быть особенно тактичным. К его облегчению, глаза девушки по-прежнему улыбались. — Верно. Не зная, что можно сказать ещё, оба Аккермана решили насладиться тишиной в обществе друг-друга. Леви медленно допивал чай, а Микаса незаметно посматривала на своего капитана. — Знаете, у нас в семье была традиция готовить этот чай тем людям, которым мы бы хотели показать свою заботу, — попыталась подвести мораль своему поступку девушка и встретилась с удивленным взглядом мужчины. — Звучит так, как будто ты пытаешься завуалировать свое признание в любви. Микаса вспыхнула, но заметив смешинки в глазах капитана, не много успокоилась: — Вы не правильно поняли… — Да ладно, это я глупо пошутил, забей. — Ничего. — миролюбиво произнесла девушка. — И спасибо. — Пожалуйста. Вновь наступило молчание, однако вскоре Аккерманы перебили его одновременным: — Да уж, мы не сильны в разговорах. — и оба, несколько раз переглянувшись с друг-другом, залились смехом, таким нехарактерным для них. Отсмеявшись, капитан протянул девушке уже пустую кружку. — Знаешь, даже не смотря на то, что я поклонник классического черного чая, мне очень понравилось. Микаса по матерински улыбнулась: — Возможно, я научу вас его готовить, на самом деле это не сложно. Главное не забывать добавлять в чай вместе с мёдом любовь и думаю, вы тоже вскоре сможете приготовить этот напиток человеку, которому хотите подарить заботу. — Хорошо, Аккерман, хорошо. — Леви встал, чтобы закрыть за девушкой дверь. После того, как он вновь остался один, мужчина вдруг почувствовал до селе неизведанное тепло и незаметно для себя, улыбнулся.

***

На следующий день Микаса с удовлетворением отметила, что капитан действительно выглядел лучше — он не чихал каждые пять минут и не пытался прибить взглядом любого прохожего, кидавшего на него косые взгляды. Более того, капитан был явно в хорошем настроении — это отметили все солдаты, находящиеся под его командованием. То, что на шутку Саши и Конни мужчина неожиданно ответил шуткой, а не очередной влажной уборкой за безделье — само по себе уже было исключительным событием. И никто даже не догадывался, что всему виной был простой облепиховый чай. Микаса еле сдерживала улыбку, но даже она не ожидала следующего поступка от Леви. После дневной тренировки капитан подошел к ней: сначала он слегка покритиковал её эмоциональное ведение боя, затем дал не большие советы в плане того, как переносить эмоции в нужное русло. Аккерман послушно кивала на его слова, терпеливо ожидая, пока мужчина закончит свою речь. — …Кстати, Микаса, — Леви улыбнулся, заставив девушку вопросительно посмотреть на него. — Ты же обещала меня научить делать свой облепиховый чай? — Настолько понравилось? — удивленно вырвалось у Микасы. — Я хочу приготовить его тебе, — утвердительно ответил капитан. «Я хочу заботиться о тебе», — говорили его глаза. В сердце Микасы ожило давно забытое тепло: оно вошло в её жизнь с нотками аромата облепихового чая. И появлением нового человека в раненном сердце — капитана Леви.