Поколение Нидайме

      Рассвет подбирался на мягких лапах, но светать ещё не начало. Первые трудоголики только начали покидать Башню Хокаге, разгребая очередной внезапный кризис. Их таких было по три в неделю и пара глобальных в месяц. Проблемы вылезали оттуда, откуда не ждали, подводило то, на что бы не подумали, и приходилось придумывать, чем срочно заткнуть дыру так, чтобы потом там отстроить нечто приличное и входящее в основной костяк работы Деревни.       Тобирама стоял на балкончике, опираясь спиной на перила, и пытался не стонать. Голова раскалывалась. Кажется, фраза «Тобирама-сама, у нас тут срочная проблема!» теперь затмит все прошлые кошмары.       К нему бегали весь день: ручейком, стайками и поодиночке. Все с проблемами, которые мог решить конечно только Тобирама-сама, потому что не было ещё в их Деревне того, кто бы отвечал за ту или иную сферу. А Тобирама-сама отвечал за всё.       — Голова? — мягкий сочувствующий голос нарушил уединение.       Тобирама опустил запрокинутую голову и сосредоточился. Первым в поле зрения попал длинный-длинный хвост, золотящийся даже в едва начавших светлеть сумерках. Потом уже бледная кожа, изящное красивое лицо, голубые пронзительные глаза.       Мозголом-Яманака. Тот, который был в ведомстве Курамы, из допросных.       — Всё нормально, Яманака-сан, — ответил Тобирама. Что, чёрт возьми, ещё он мог сказать? Тобирама-сама заправляет этим бардаком едва ли не так же, как Хокаге-сама, что будет, если Тобирама-сама изволит быть не в порядке?       Яманака выгнул бровь, и взгляд его стал ещё более сочувствующим.       — Чаю, Тобирама-сан? У меня его как раз Шикару ждёт.       Нара Шикару был Тобираме знаком. Глава родных аналитиков имел его мозг так же часто, как и наоборот. Не сказать, чтобы они были этому рады, но обстоятельства требовали.       — Можно и чаю, — согласился Тобирама.       До дома было бесконечно далеко, казалось, даже перемещения Хирайшином голова не выдержит и взорвётся от боли. Где-то был ани-чан с его чудесным ирьёдзюцу, но он наверняка и сам не менее заёбанный. И чтобы воспользоваться сенсорикой, Тобираме сейчас нужен был мозг. Мозга отчаянно не хватало.       Яманака хмыкнул и махнул рукой, мол, пошли. И привёл Тобираму в одну из комнат отдыха с несчастным растением в кадке, скорее всего, притащенным кем-то из Сенджу.       На диванчике уже распластался Нара, так же с запрокинутой головой и выражением неземной боли и «напряжно» на лице.       Услышав явно лишнего, он опустил голову, опознал в лишнем начальство, уже родное после стольких церебральных изнасилований, кивнул как страдающий страдающему и снова запрокинул голову.       Яманака на это только весело улыбнулся и начал возиться с чашками. Слухи гласили, что хитрые мозголомы где-то прячут чудесный чай, снимающий любую головную боль. Но где именно — неведомо.       Тобирама присел на самый край дивана. Это всё было определённо не совсем комфортно. Они сидели вот так, страдая от головной боли, а ещё недавний враг Яманака заваривал чай. И Тобирама даже не собирался этот чай проверять на яды, потому что все подчинённые были прямо заинтересованы в том, чтобы Тобирама-сама жил как можно дольше и ломал себе мозг, как сделать их жизнь легче.       Тобирама хмыкнул своим мыслям, качнул отрицательно нервно дёрнувшемуся на звук Наре, уже готовому то ли бежать решать новую проблему, то ли бежать как можно дальше от проблемы. Тобирама поставил бы на второе.       Вернулся к столику Яманака. Мягко расставив три чашки, он налил в них ароматно пахнущий чай. И тут же опрокинул в себя ближайшую, словно горькое лекарство пил и хотел, чтобы оно подействовало побыстрее.       Удержав улыбку, Тобирама потянулся за своей чашкой. Запах у чая оказался мягким, приятным, действительно убаюкивающим адскую головную боль.       Яманака налил себе ещё чаю и новую чашку уже смаковал, прикрыв глаза. Неизвестно, добралась ли до допросных сегодняшняя истерия, но на прекрасном бледном лице чётко выделялись синяки под глазами. У Тобирамы были не меньше.       Нара судорожно втянул в себя запах, что-то невнятно пробормотал, но с места не сдвинулся.       — Он извращенец, предпочитающий холодный чай, — расшифровал это Яманака, улыбаясь.       Свою внезапно вылезшую улыбку Тобирама спрятал в чашке.