Одно одиночество на двоих

Апрель 2015 года, Англия, Лондон. - Может Джордж? Нет, лучше Питер. - Бен, где ты откопал это имя? Всё, что угодно, только не Питер. - Почему? - Потому что мне не нравится. - Убойная женская логика. - Ах ты женоненавистник, Лу на тебя нет. А ещё майку нацепил: «Так выглядит феминист.» - Женя, не бунтуй. Может Джозеф? - Долго думал? Как мы его сокращённо будем звать? - Да, чушь получается. Даниель? - Дэн? Звучит не плохо, но банально. - О Боже. - Кристофер. - Что? - Мы назовём его Кристофер. Ты только послушай: Кристофер Карлтон Камбэрбетч. - Хм, а ведь и впрямь красиво и оригинально, к тому же. - А я о чём? - Женя, ты просто гений. Но сразу говорю: нашу дочь будут звать Анна. - Дочь? - Ну да, которую ты мне родишь. - Спасибо, что предупредил, а то я не в курсе. И когда будем рожать: завтра? - Ха-ха-ха, очень смешно. - Я жду ответа, Бен. - Хорошо. Предположительно через года два-три. - Значит у меня есть время подготовиться? - Вот опять ты за своё. - Не обижайся, я просто шучу. - Я понял. И всё-таки: первая дочь -Анна, а второй, так уж и быть, имя даёшь ты. - То есть Анной и Кристофером дело не обойдётся? - Совершенно верно. - Этак мне и летать некогда будет. Всю жизнь в декрете просижу. - Ничего страшного. Твои вертолёты никуда от тебя не улетят. У меня вообще складывается впечатление, что ты их любишь больше, чем меня. - Боже, Бен. Ты ревнуешь меня к вертолёту. - Да-да-да, я идиот. - Я такого не говорила. Бен, от вертолёта зависит моя жизнь: он защищает меня в бою, подставляя свою броню под удар; слушает и выполняет мои команды во время полёта. Звук работы лопастей — музыка для моих ушей, ведь это означает что я жива. Так как же я могу не любить своего железного друга? А ещё каждый лётчик любит небо. Оно- мой второй дом. Небо может помочь, а может и покарать за лишь ему ведомые грехи. Земля обманчива, особенно ночью. Поэтому лётчик идёт по приборам и небу. - Хотел бы я увидеть из кабины самолёта ночное небо. - Я постараюсь это организовать, когда поправлюсь. Но я не закончила. Так вот, кроме вертолёта и неба есть ещё кое-кто, ловко укравший моё сердце. - И кто же это? - О, это великолепный мужчина. Красивый, статный, надёжный и уверенный в себе. Ревнив, конечно, но это мне даже льстит. Да, к тому же он чрезвычайно заботливый, нежный и ласковый. А ещё он великолепный любовник. - Кто бы это мог быть? Я теряюсь в догадках. - Бен, Я люблю тебя и небо, только небо и тебя, Я живу двойной любовью, жизнью я дышу, любя. В светлом небе — бесконечность: бесконечность милых глаз. В светлом взоре — беспредельность: небо, явленное в нас. Я смотрю в пространства неба, небом взор мой поглощен. Я смотрю в глаза: в них та же даль — пространств и даль времен. Бездна взора, бездна неба! я, как лебедь на волнах, Меж двойною бездной рею, отражен в своих мечтах. Так, заброшены на землю, к небу всходим мы, любя... Я люблю тебя и небо, только небо и тебя*.