Дождь, рыбки и полеты

Ацуко смотрела на идущий за окном дождь. Он стучал свой ритм по стеклам, падал на идущих внизу под зонтиками асфальтного цвета людей, барабанил по крышам авто, задавал свою собственную мелодию. Женщина смотрела на то как заливает все и думала, о том что идет сейчас, о том что у неё есть, да и просто не о чем. К тридцати годам она глава ай-ти отдела в крупной развивающейся компании, у неё есть двухэтажная квартира, дом и прочие вещи для хорошей жизни, вечно дохнущие рыбки - но она упорно продолжает покупать все того же вида с коралловым окрасом и развевающимся шлейфом хвоста, - вот, вчера снова умерла одна, и она вечером ходила купить ещё две штуки, взяв заодно корм, и ещё какое-то украшение для аквариума в виде кораллов с водорослями. Возвратившись тогда домой, она, откинув лакированные алые туфли на каблуке и не включая свет, прошла в капроновых колготках по полу и запустила рыбешек. Вчера тоже шёл дождь, поэтому от шагов остались мокрые следы, да и с пиджака, несмотря на зонт капало. Ацуко не хотела есть, несмотря на то, что её обед составляла одна рисовая булочка, поэтому лишь нарезала сыра с ветчиной, под звуки фортепиано и скрипок, и достала вино с бокалом. Небрежно кинув снятую юбку, пиджак и рубашку, которые так и остались непросушенными, на кресло в спальне и надев халат, она удобно устроилась у застекленной стены, вслушиваясь в переплетение звуков музыки и дождя, периодически отпивая из бокала. Белый шум успокаивал нервы, а темная комната не раздражала глаз. Нужно будет потом покормить рыбок и отправить сделанный отчет на ноутбуке. Возможно даже зайти, спустя пять дней отсутствия, в игрушку - снова скачанная очередная рпг-шка, где она опять взяла класс мага. Взглядом была выделена книга с закладкой, которая лежала на журнальном стеклянном столике, и немного взвесив выбор, она склонилась к игре. Фицджеральд это хорошо, но хотелось данжей, мобов и квестов. Поэтому играла она до двух часов ночи, а потом пошла готовить одежду на следующий день, чтобы не мучиться утром, как она часто делает. На гладильную доску лег очередной костюм из пиджака с юбкой и блузой цвета бордо. Походя убрался на место томик манги - под плакаты, фигурки, манги, различные диски и прочее подобное отводилась целая комната, в которой также находились свернутый футон и стол, где стоял компьютер с тремя мониторами, а в ящиках лежали брелки, значки и остальная подобная мелочевка. Стоящий на подоконнике кактус, не поливаемый столетиями из за забывчивости, был скорее жив вопреки, чем из-за. Вернувшись обратно развесить за плечики блузу, уже укладываясь в постель, заправленную бельем черно-фиолетового цвета, с нарисованными на нём алыми алыми лепестками, она подумала тогда что небрежно швырнутые туфли было бы неплохо поставить, но видимо она опять этого не сделает. И сегодня, она стоит у окна в офисе, опять вслушиваясь в звуки дождя. Несмотря на время обеденного перерыва, затянутое полностью тучами небо, кидало плотную тень на город, и было как в зашторенной полностью комнате при выключенном свете. Ацуко смотрела на падающую вниз стену воды и думала, что у нее есть работа, квартира с домом, деньги на то чтобы купить то что она хочет и вечно умирающие рыбки - среди этой летящей вниз воды, впадающей плотным массивом вниз люди сами являются этими самыми рыбками и, кстати, также вечно умирают. А еще, она с младшей школы мечтает летать. Она тогда хотела, прямо как птицы - высоко-высоко, с такой легкостью, - или как рыбки, которые неспеша парят в толще воды. Ацуко помнила из за чего она тогда захотела. Её старший брат привёл её тогда в парк развлечений, где было самое большое колесо на острове. Ах, она была тогда в таком восторге. Ей казалось, что они поднимаются все выше и выше!, не спускаясь. Что они поднимутся к самым облакам, где есть обязательно храмы с горами и екаями - то что она в городе её ни капельки не смущало, - это же облака и небеса!, конечно же там это есть. Её брат тогда сидел рядом, слушая её восторженные речи и мечтания, тепло улыбался с радостным смехом и предполагал, каких же екаев и богов они там встретят первыми - ведь там есть все-все-все! А потом колесо начало спускаться. И маленькая Ацуко, бросив сожалеющий взгляд вверх, сообщила, что она обязательно полетит! И братик тоже. Аято тогда согласился, сказав что они обязательно будут там и предложил купить мороженное, а потом пойти смотреть как падают лепестки цветущей сакуры, сидя под ней. Женщина тепло улыбнулась воспоминаниям. Её любимый брат, который был старше её на пять лет и умер в двадцать один год, - несчастный случай. Празднование дня рождения друга, все веселились, а потом решили пойти в школу в которой когда-то вместе учились. Сетка на крыше не выдержала из за слабых креплений. Несмотря на четвёртый этаж - мертв. Слишком неудачное падение, или наоборот удачное. Сломана шея, умер быстро и не стал калекой. Недавно она принесла на его могилу ветку сакуры, которая всегда им нравилась и сладости. Они оба обожали сладости. Ацуко посмотрела на часы - до конца обеденного перерыва еще пол часа. В офисе никого нет, все на нижних этажах, где есть небольшое кафе, в котором очень вкусная и не особо дорогая еда. Женщина устало потянула спину и накинула пиджак. Если бы она курила, то сейчас бы взяла сигарету. Но она не курит, да и на запах сигарет у неё аллергия. Сегодня была очень дождливая погода, впрочем, Ацуке нравилось. Люди были совсем как её рыбки в аквариуме и она с интересом наблюдала. Но как же скучно. Все сделано, отчеты сданы, весь её отдел норму выполнил и даже перевыполнил. Людям делать нечего, поэтому они развлекаются, а она закрывает на это глаза. Женщина вздохнула - скука заволакивала день, стуча в аккомпанемент к дождю. Внизу, на улице, плыли по дороге, превратившейся в реку, машины. Людей совсем не было видно. А еще Ацуко хотела летать. Как птицы. И рыбки. Хихикнув от пришедшей в голову мысли женщина кивнула и безбашенно улыбнулась. Братец говорил, что они обязательно полетят. Ацуко легко и быстро шла вперёд, стуча каблуками алых туфлей. Лакированная обувь блестела, отражая свет. Вышедшая из лифта на самом верхнем этаже, женщина дошла до лестницы и легко поднялась по ней, открыв дверь в зону отдыха, расположенную на крыше. Выйдя из под козырька, расположенного над дверью Ацуко сразу попала под струи ливня. Падающая вода быстро намочила волосы, забранные в прическу, пробралась сквозь пиджак, дойдя до блузки. Раскрыв захваченный с собой зонтик, белого цвета с изображенным на нём крупным маком, Ацуко подошла, оперевшись на перила, с наслаждением дыша воздухом, водой, насыщающими легкие. Легко рассмеявшись, женщина подставило лицо струям. Зонтик был откинут на пол. Люди, это те же рыбки, которые плавают, плавают и снова умирают. Вот и сейчас они плывут, в толще воды, воздуха, и также смотрят друг на друга. И она тоже смотрит. А потом какая-нибудь рыбка умрет. Но исчезновение одной рыбки никак не влияет на других. Ведь рыбки продолжат все также плавать, есть корм и смотреть. У Аято тоже была рыбка. Плавала в маленьком круглом аквариуме. Ему очень нравились смотреть на неё. И он, сажал маленькую Ацуко между ног, обнимал её, и они вместе наблюдали за рыбешкой яркого, цвета индиго с неоновым отливом, окраса с блестящими боками, выкрашенными в оранжево-золотой. Они смотрели, как плавно движется обитательница аквариума, а брат рассказывал, что это рыбка-ангел, про особенности их поведения, чем их кормят и почему она плавает одна. Женщина вспомнив историю таких рыбок, рассказанную Аято, мечтательно улыбнулась воспоминаниям. Она обожала проводить время с братом и он тоже. В ее воспоминаниях он так и остался молодым человеком, двадцати-двадцати одного года. С осветленными волосами, длиною немного ниже ключиц, которые он то забирал в хвост, то затягивал с висков, то просто подбирал верхние пряди. С проколотыми ушами, в которых вечно менялись все сережки за исключением одной - декоративной моносерьги-креста на цепочке. С теплой улыбкой, вечно ухмыляющимися уголками губ и полуприщуреными карими глазами, в которых при попадании света на них танцевали янтарные искры. С электрогитарой и скрипкой. Она уверена, когда Аято падал, то вспомнил про ее-их мечту. Один из его друзей и бывших одноклассников, которые были тогда на крыше, Тэтсу, сидя в баре рассказывал ей - ее брат первым выбежал на крышу. Они тогда были все радостные, и поднимаясь на лестницу, вспоминали веселые случаи, которые происходили с ними. Аято тоже смеялся как и все, вспоминая происходящие истории во время учебы. Поэтому никто не ожидал, что он, рассказывая выходящим из двери на крышу друзьям очередное их смешное воспоминание, оперевшись рукой на сетку провалится назад. Тэтсу тогда сказал, сверля кубики льда в стакане виски, что он упал не сразу. Упала сетка, а он успел зацепиться и повиснуть на руке. Но когда они, шокированные, с ужасом крича, подбегали.. Они не успели. Тэтсуя был ближе всех, и он рассказывал ей, что почти успел добежать, взять за руку, когда на его глазах ее брат разжал руку, он видел, что она не соскользнула, а что - "этот ублюдок Аято сам разжал ее!" Тэтсу тогда выпил очередной стакан и продолжил рассказывать ей хриплым голосом. Что его тогда от этого действия буквально приморозило и он шокировано смотрел. Последнее что он видел от Аято это была его улыбка. Ацуко даже рада за своего брата, несмотря на то что ей было и есть плохо и грустно без него. Возможно ему даже лучше, что он умер так как пожелал сам, а не из-за болезни передавшейся по наследству от матери. Ей повезло, Аято - нет. Поэтому она рада любому его выбору, также как и исполнению его части мечты. Струи воды все продолжали падать. Часы на руке показали, что до конца перерыва осталось пятнадцать минут. В туфлях образовались лужи, а пиджак и блуза окончательно промокли. Ацуко аккуратно сняла обувь, мимолетно подумав, что наконец то не сшвырнула её сразу небрежно с ног, и вылила набравшуюся воду, полностью осознавая бесполезность этого действия. Заправила абсолютно мокрую прядь за ухо и перелезла через ограду-заборчик, удобно усевшись на нём и опираясь руками. На площадке для отдыха остались стоять алые лакированные туфли, накрытые распахнутым зонтом. Женщина сидела, балансируя на перилах, беспечно болтая ногами и радостно, немного безбашенно улыбаясь. В ее фантазии между высоток плавно плыли полупрозрачные медузы, рыбы, косяки мелких рыбешек. Все дома окрашивались в нежно-голубые и стальные пастельные цвета. Длинные щупальца медуз плавно шевелились, а их "воланы" покачивались вверх-вниз. Рифовые, увеличенные во много раз, рыбки неспеша выплывали и заплывали из боковых улиц, останавливаясь у деревьев. Косяк, блестящих боками рыбешек закружился в водовороте на перекрестке. Рядом с магазинами, фонарями и просто зданиями вырастали нежные, плавно колышащиеся водоросли. На крыше и из стены соседних высоток плавно выросли красивейшие, нежно розового, пастельного оттенка кораллы. Ввысь устремлялись группы пузырей. Как бы ей хотелось, чтобы этот фантастический мир, придуманный ею и братом оказался реальностью. Но увы, лишь дождь продолжал литься с высокого-высокого, затянутого тучами неба. Ацуко всегда мечтала летать. Братик Аято уже полетел. Полетаем? Ноги легко оттолкнулись от преграды. Тридцатого марта Ацуко Мотидзуки умерла, покончив жизнь самоубийством, спрыгнув с крыши офиса компании, где она работала руководителем отдела. Женщина была похоронена рядом с Аято Мотидзуки, умершим четырнадцать лет назад в результате несчастного случая из-за падения с крыши школы, в которой ранее обучался.