После бунта.

- Деку… Девушка говорила слабым, хриплым голосом, обращаясь к парню, всем усыпанным слезами. Она улыбнулась. На лице красовались алые пятна крови и черная грязь. - Деку… Я рада… Очень… Что вижу тебя именно сейчас… Прерываясь кашлем и вся измученная болью, девушка старалась говорить, как можно громче, что получалось у нее не очень. Она протянула дрожащую руку к лицу Мидории и большим пальцем погладила по его щеке, вытирая бешено текущие слезы. - Ты всегда так много плакал… Но всегда шел вперед, не смотря не на что… Я любила это в тебе… Я все в тебе любила… Зеленоволосый парень еле мог расслышать тихий голос своей подруги, и несмотря на это он все равно громко всхлипывал, сжимая в дрожащих руках ее окровавленное тело. Он и сам был весь в ранах, но они были лишь пустяком, по сравнению с состоянием девушки. Но она все равно улыбалась. Эта улыбка сияла легким счастьем, но и ужасной досадой. От того, что это был последний раз, когда она видит этого вечно плачущего Деку. Она хотел быть рядом с ним. Наблюдать за ним. Поддерживать его. Но он все дальше ускользает в расплывающимся взгляде. - Урарака, прошу тебя!! – сквозь чудовищно громкие слезы кричал Изуку. – Не говори так! Не говори, будто это твои последние слова! Мои ноги… Черт, мои ноги! Они так травмировались, что я не могу встать, но помощь скоро придет! Я обещаю! Все будет хорошо, Урарака! ... Он все продолжал и продолжал тараторить уже не имеющие смысла слова. Его рассудок помутился. Он не мог поверить в то, что было у него перед носом. «Помощь! Она скоро будет здесь! Не волнуйся!» - все слышалось и слышалось из его уст. Невероятно холодная героиня уже не могла услышать его. Кровь, которая шла из головы, затекла в уши и все звуки вокруг стали безумно тихими, будто они были где-то совсем далеко, за горами, за тысячами миль. Слабая рука, гладившая мокрую щеку Мидории, упала от недостатка сил, а улыбка застыла на лице. Пустые глаза, проронив последнюю в жизни слезу, все так же грустными счастьем наблюдали за парнем. Уголок губ немного приоткрылся, кожа немного побледнела. В этот момент раздался крик. Безумный, душераздирающий, невыносимый вопль. Вокруг была пустошь разрушенного города, где-то изредка лежали бездыханные тела невинных гражданских, но из живых был лишь один. На нем нельзя было найти живого места, пальцы сломаны, ноги усыпаны мелких дыр от пуль из какого-то злодейского пистолета. Он не мог понять, что это за звук. Откуда он доносится? Кто это кричит? Почему? Но это кричал именно он. От невыносимой боли. От вины. От муки. От потери. Он забыл обо всем, что произошло, забыл, что должна прийти помощь, о которой он так уперто все это время болтал. Взгляд помутился, физическая боль совсем ушла. На мгновение закрыв рот, он отчаянно прижал к себе ледяное тело подруги, и без памяти стал роптать ее имя. Это продолжалось несколько минут. Он просил ее не уходить. Просил остаться рядом. Умолял простить его. Вдруг где-то совсем далеко послышался оклик. «Кто это? ...» - промелькнуло в голове Мидории и он замолчал, продолжая крепко сжимать Очако. - Мидория!!! Снова кто-то позвал. Киришима? Это он… Это та помощь, она опоздала. Изуку пришел в сознание. Он не отпускал мертвую девушку, наоборот, как только мысли пришли в порядок, он еще сильнее прижался к ней. В голове мелькнули ее последние, и правда последние слова. И он прошептал. - Я люблю тебя, Урарака.