Sweet lies to yourself

Из комнаты червового валета снова доносится крики боли. Но нет, четвёртый не болен ничем. Спустя нескольких операций он такой же, как и раньше. Он просто третью неделю убивается от моральной боли и глубокой депрессии. М-да, Феликсу повезло так повезло. После одной болезни, при которой он буквально чуть не сгнил, он начал страдать гораздо сильнее психически. Он часами бился об стенку, разбивая затылок, руки и плечи в кровь. Когда он гнил, его смысл жизни был жив. А когда он стал здоровым, смысла не стало. Что за странная ирония судьбы... По бессонному лицу Феликса текли слёзы, а горло устало орать. Хотелось закричать на весь мир от боли. По лицу текли жгучие слёзы, а в лёгких не хватало воздуха. Боли и крови уже не чувствовалось, чувствовалось жгучее опустошение и жуткая головная боль. Феликс снова ударяется об стену со всей силы, в мелкой дрожи сползая вниз и тихо рыдая. Руки дрожат, так что не возможно взяться за голову. Грудь судорожно дрожит, пытаясь сделать вдох. И получается это с немалым трудом. Кажется, что душа полностью опустошена, уничтожена. Феликс, кажется, мёртв внутри, и сейчас пытается сделать это снаружи. Физически. Стук. Франц открывает дверь червового валета: - Месье, вам подали обед. Вы... не собираетесь есть? Феликс вытер слёзы, истерически смеясь сквозь плач. Успокоившись, король Фелиции подозвал к себе слугу. - Франц... Я мёртв. И я осознаю это. От меня остались лишь остатки чувств, понимания и физической реакции. - Месье... У вас депрессия. Доктора подтвердили это. И вы не мертвы, раз говорите со мной. Я похож на сумасшедшего, чтобы разговаривать с мёртвым? Вам нужно поесть и поспать. Вы не спите уже четыре дня. Мне еле удалось усыпить вас вчера, дав вам два часа отдыха. Отдохните. Вам нужно... ну... забыть господина Зонтика. Услышав имя любимого, Феликс снова провалился в жгучую пустоту. И не сдержал приступ агрессии. Сквозь слёзы, раздирая бедное горло, он наорал в лицо министру: - Заткнись, ублюдок! Я люблю его! Убирайся! Чтобы тебя не видел никогда! Франц с некоторым испугом посмотрел на своего создателя и ушёл. А Феликс горько вздохнул и плюхнулся в кровать, захлёбываясь слезами. В нём всё ещё живут какие-то ложные остатки надежды, что всё это - враки, что Зонтик жив. Но зачем ему эта ложная надежда? Он же сам видел мёртвого Зонтика... Стоит ли думать, что всё это был страшный кошмар? Да нет. Феликс, когда увидел труп возлюбленного, тоже сначала не хотел верить. Но потом он зарыдал. Очень долго рыдал. Клоны пытались успокоить его, но всё напрасно. Четвёртый отказывался есть, спать, лишь иногда переводя дух. Плакал всё время. Некоторые скажут, что это невозможно, однако Феликс является, наверное, исключением. Да, он меньше плачет в последнее время. Может потому, что он пытается убить себя? Блондин стал понимать, что его душа умерла вместе с Зонтиком. Но не совсем, потому что Феликс жив. И он за каким-то фигом старается умереть физически... Жизнь здесь уже не имеет ни цели, ни смысла. Прошло несколько часов. Феликс спал всё это время, хотя это получилось не специально. А когда он проснулся, он встал, одел свою помятую одежду и быстрым шагом направился к Францу. Четвёртого уже было не остановить. Подойдя к министру, блондин отчеканил серьёзно: - Найдите в Зонтопии Армета и Алебарда. Привезите их в Фелицию и обеспечьте им безопасность. Остальных в Зонтопии арестовать и казнить немедленно. *** Феликс ожил. Феликс воскрес внутри. Ведь ему впервые за последнее время даровали надежду. Одна гадалка дала ему тонкую книгу с заклинанием, способным воскресить любого человека. Но сможет ли эта книжонка воскресить клона? Могила Зонтика. И опустошённые улицы Зонтопии. Всё её жители мертвы. Жёсткие чувства короля Фелиции превратились в жгучую месть для сотни неповинных людей. Вчера были казни и массовые захоронения. Одних прикончили в Зонтопии, но когда места на кладбище не осталось, остальных казнили в Фелиции. Поданные Феликса не могли поверить в жестокость опустошённого и мёртвого внутри короля. ... Но сейчас не об этом речь. Феликс нервно дышит, осознавая, что это его последний шанс. Он стольких людей убил, столько слёз пролил, и всё ради этого момента. Поставив свечки, Феликс дрожащими руками зажёг их и медленно стал читать. Земля вокруг медленно наполнялась туманом, а в ушах звенело. В груди Феликса смешиваются два чувства: страх и нетерпение. Он боится, что не получится, но он так долго ждал, так хочется встретиться с любимым человеком... Замолкнув, Феликс с неким страхом посмотрел на огоньки свечей - единственное, что было видно в этом едком тумане. Сердце стучало словно раз в минуту, ибо полминуты для Феликса показались вечностью. Свечи резко потухли. Из могилы в густом тумане словно восстал человеческий силуэт. Возможно, червовому всего лишь показалось. Но с предвкушающей улыбкой он потянулся к силуэту, стараясь дотронуться плеча... Получилось. Феликс нащупал плечо. И он увидел в тумане Зонтика, прямо перед ним. Его милые черты лица, его дышащее здоровьем красивое, хрупкое тело, в одной рваной рубашке и шортах с потрёпанными краями. Из глаз Феликса брызнули слёзы, и валет закричал от переполняющих его эмоций. Он вцепился резким движением в тело Зонтика, обнимая его и продолжая рыдать. Зонтик сначала прибывал в немом шоке, но потом улыбнулся и обнял друга... Или не друга? Зонтик тоже любил Феликса, и эти чувства множились в несколько раз после того, как его воскресили... - Я люблю тебя, Зонтик... Ты прекрасен... Я люблю тебя больше всего на свете. Мне было так плохо без тебя, потому что я безумно люблю тебя!.. - сначала Феликс шептал эти слова, но эмоции давали о себе знать, и в последних словах четвёртый срывался на крик. Хотя, чего стесняться? В стране всё равно никого нет, кроме их одних. Всё равно их никто не услышит, сколько ни кричи. - Я... Я тоже тебя очень люблю... - ответил младший сквозь слёзы счастья. Оба не могли поверить. Они снова вместе, не смотря ни на какие трудности. И оба плачут от переполняющих эмоций. Феликс отстранился, счастливо улыбаясь. Впервые за долгое время. Он аккуратно взял двумя пальцами смущённое и чуть заплаканное лицо трефа, нежно прильнув своими губами к трефовым. Боже, это наверное самое счастливое событие в жизни Феликса. Всё ещё сладкие от карамели губы согревали теплом холодные трефовые. Через эти чувственнык прикосновения губ передавалась вся нежность их любви, радость счастья и долгожданное счастье. В груди обоих стало тепло, а щёки горели от румянца. Зонтик положил руки блондину на плечи, аккуратно и смущённо отвечая, а Феликс вкладывал максимум нежности, обнимая голубоволосого за талию. Вскоре их языки сначала робко, а потом всё так же нежно сплелись в едином вальсе. Всё так же тепло и хорошо. Воздух кончился. Парни аккуратно отстранились, счастливо глядя друг на друга. Феликс устало и счастливо выдыхает: - Люблю тебя до бесконечности. - И я тебя тоже.