Полюби мою тень

***

Такая игра затягивала необычайно сильно. Мужчина будто получил обещание испытать что-то неизведанное, и этому оказалось сложно сопротивляться. Пробуя на вкус её губы, он понимал, что ещё немного и сдерживаться сил больше не останется. Захотелось углубить поцелуй… Хотелось… Дантист впервые осознанно возжелал, чтобы эта ночная пациентка стала его. Хотя бы на сегодняшнюю ночь. Разгадать эту загадку, чтобы завтра забыть… Но где-то далеко в подсознании появилась мысль, что сейчас он коснулся своего предназначения. И это его уже не отпустит. Что же делать? Оттолкнуть самому? Или последовать за желанием исследовать тайну, что скрывает девушка? Как мы выбираем, по какому пути идти? Является ли это решением каких-то высших сил? Почему человек не довольствуется тем, что есть? Ему всегда нужно то самое яблоко из рук Евы. Даже осознание, что это не останется безнаказанным, не останавливает. Всё запретное привлекательнее в миллион раз. Но почему же искушение настигло мужчину только сейчас? Почему на краю пропасти, где он давно пребывает в одиночестве, сейчас появилась эта девушка? Всему свое время и место? Или случайная встреча послана свыше, чтобы стать испытанием? Не хотелось думать, медленно припадая к ее губам. Она не отталкивала и не сопротивлялась. Точно тёплый воск, незнакомка становилась податливой и отвечала на поцелуй. Его язык проник в её рот, заглушая стон. Спустя какое-то время он прервал контакт их губ, чтобы посмотреть в глаза. Рука потянулась к кнопке регулировки наклона кресла, и произошло опускание спинки в нижнее положение. Сон Ми тяжело дышала, а по глазам было видно, что она хочет продолжения, но он не торопился, скользя взглядом по ее телу. А когда мужчина снова взглянул в её глаза, то заметил лишь обезоруживающее желание коснуться его. В ответ он провел рукой по волосам и вздохнул. Для него — тайна, почему она всё ещё здесь. Врач протянул руку и прикоснулся к её шее, кожей чувствуя, как пульсирует сонная артерия.

***

Предназначение. Красивое слово. Все ждут, когда встретят своего нареченного, и часто проигрывают. Во времени, в чувствах, не замечая очевидного. Так много людей ищут и ждут особенного человека, закрываясь от истинной сущности. Только открытость и честность с собой способны привести человека к его предназначению. В этой податливости заключалась небывалая сила. Мягкая женственность, обрамленная сильной волей, заключенной внутри. Видя, что мужчина колеблется и вся его защита начинает постепенно лопаться, девушка отмечала каждый элемент его ускользающего контроля. Первая трещинка проявилась в глазах, стоило девушке опустить его медицинскую маску. Вторая — стала более явной после прикосновения к губам. Сон Ми, держа глаза закрытыми, буквально порхала в легкости поцелуя, чувствовала, как его внутренний мир приоткрылся, показывая его суть. Душа девушки тянулась и медленно раскрывалась ему навстречу. Запретный плод сладок — мы знаем это с самого рождения. Но когда именно осознаем, что хотим того, что опасно? Того, что может ранить? Она вспоминала об этом. Начиная чуть ли не с рождения, мы все движемся за тем, чего просит душа. Даже если это мимолетно. Как можно довольствоваться меньшим, когда видишь такое совершенство перед собой? И у каждого свой запретный плод. Темные глаза мужчины напротив будто бы сверкнули в свете лампы, и тогда она вспомнила, что уже видела этот взгляд! Это было вчера. «Не может быть… он был там?! На месте убийства и несчастного случая?!» Это осознание заставило ее внутренне вздрогнуть, но… Сон Ми легко дотронулась до его адамова яблока, мягко поглаживая подушечками пальцев. Девушка думала о том, что в принципе ничего страшного, если это последнее, что она почувствует в жизни перед концом. Может, она просто ждала его всю жизнь, сама не подозревая об этом? Будучи невольным искушением дантиста, личность которого была полностью сформирована, девушка проникновенно смотрела в глаза и видела, как он поглощает ее тепло, при этом сам даря более открытый взгляд. Шаг за край пугал и будоражил обоих, от этого заходилось дыхание. Его рука на сонной артерии слегка сжала нежную кожу, ощущая, как под рукой теплится жизнь.

***

Насколько хрупкой может быть человеческая жизнь? Он знает об этом все. Вот сейчас эта пульсация под его рукой говорит, что жизнь бьет ключом. Стоматолог бросил мимолётный взгляд туда, где на тумбочке лежали инструменты и лекарство. «Нет, не сегодня. Не сейчас». Большим пальцем он дотронулся до её щеки, поглаживая, потом переместился к губам. Его внутренняя борьба взрывала мозг. Что она такое? Его наказание? Слишком приятное на данный момент. А сколько продлится этот момент? Несколько секунд? Минуту? Как бы то ни было, от этого не уйти. Сжимая подбородок девушки указательным и большим пальцем, другой рукой он снял очки и маску и, убрав их в карман халата, вновь наклонился к ней. Но на этот раз припал губами к открытой шее, прикусывая кожу. По телу девушки пробежала волна дрожи. Желание уже вскипало в крови. Но он не мог позволить себе перейти черту. Не мог, потому что не желал ей смерти. Но и позволить остаться рядом тоже не сможет. Он это знал. Никакой привязанности. Никакой слабости. И все же борьба была проиграна. Он наконец сдался. Впервые в жизни. — Бойся меня, — он впервые нарушил тишину за долгое время. Даже в шепоте слышна сталь. — Я не такой, каким ты меня видишь. Девушка была одета в типичную офисную одежду — блузка, юбка. Пальто осталось на вешалке при входе. Он медленно расстегнул несколько пуговиц на её блузке. Она не сводила с него внимательного взгляда, в то время как сам мужчина упорно теперь избегал смотреть ей в глаза. Поцелуи на открывшейся под блузкой коже чередовались с укусами. Это его способ показать ей, что он не тот, кто ей нужен. Вся жизнь на лезвии ножа. Не нужно с ним идти на сближение. Но она будто не понимала, решив полностью отдаться ему. Это смирение с долей обречённости. Она понимала, что может не выйти отсюда. Чувствовала это на уровне инстинкта. И всё равно осталась. Что же заставило её сделать такой выбор? Почему сейчас она пробуждает в нем эмоции, которым он не находит объяснения? Почему вообще что-то вызывает у нас такой разный спектр эмоций? Одно и то же может возбуждать и пугать. И всё зависит от обстоятельств. Но вот почему сейчас эти два чувства слились в одно? Как это объяснить? И нужно ли объяснение, когда двое так хотят одного и того же? Он расстегнул остальные пуговички на блузке, вытаскивая край ткани из-под пояса юбки. Медленно провёл ладонью от пупка, по животу наверх до груди. От этого прикосновения дыхание девушки снова сбилось и стало тяжёлым. Он неосознанно облизал губы, а кончик языка так и замер между зубов. Поняв, что бюстгальтер ему мешает наслаждаться красотой её тела, дантист улыбнулся и потянулся за скальпелем. И, только зажимая в руке холодный металл, мужчина посмотрел ей в глаза. Страх… И интерес. Тупой стороной скальпеля он коснулся шеи Сон Ми. Она перестала дышать. Врач медленно провёл скальпелем вниз, пока не оказался около кружевной ткани на груди. Легко, одним уверенным движением перерезал ткань по центру и отложил инструмент в сторону. Страх в её глазах возбуждал ещё сильнее.

***

Увидев, как он смотрит на инструменты, она слегка вздрогнула, зная, что он это заметил. И, хотя мысль о том, что зря она все-таки не ушла, промелькнула в ее голове, но тут же исчезала, стоило только снова взглянуть на него. Впитывая прикосновение мужчины от щеки к губам, она растворилась в ощущениях законченности и совершенства. Единение. Оно так прекрасно. Хотя разум и кричал, что это против правил, она легко проигнорировала его, уповая на секунды удовольствия, которое он мог предложить прямо сейчас. Пациентка проследила печальным взглядом за тем, как он снял очки и маску, не решаясь остановить. Без этих атрибутов он по-прежнему прекрасен, но… Все мысли перебил поцелуй в изящную шею, которую немного щипало от легкого укуса, оставляя горько-сладкое ощущение. Сон Ми так легко поддалась желанию, подставляясь под следующий поцелуй, принимая все, что он хочет дать. Или отнять. Не имеет значения. А каким она его видит? Богом с мрачным внутренним миром, который заключен в темно-карих глазах? Ангелом Смерти, который спустился в мир, чтобы забрать ее душу? Если так, то чего бояться? Уже поздно. Иначе не надо было оставаться. Но как по-другому она бы получила такую гамму ощущений? Она проследила за тем, как он расстегивал пуговицы, собираясь с мыслями, пыталась сосредоточиться, но ей не удавалось. Затем после второго поцелуя ей все сильнее хотелось прижаться к нему. Девушка понимала, что она все еще может уйти, но эта возможность буквально таяла на глазах. Резкое и нескончаемое: «Хочу!» — обходя контроль, заставляло ее касаться желанного. Она не хотела объяснений, которые стремился найти ее разум. Разум запрещал приближаться, а душа трепеща тянулась к мужчине. «Ну зачем? Почему? Как?» — только и возникали вопросы в ее голове, которые тут же схлынули, как только он полностью расстегнул блузку и принялся вытаскивать ткань из-под пояса. Неужели и здесь, сейчас она не изменит ход событий? Она видит скальпель, который может оборвать ее жизнь менее, чем за три минуты. И… Страх, смешанный с интересом, вырывался изнутри. Когда ткань бюстгальтера оказалась разрезана и он распался на две половинки и соскользнул на пол, все, что она увидела — его глаза и хищную улыбку.

***

Удивительное чувство опаляло внутренности. Страх начал доминировать. Но… Незнакомец снова почти укусил за шею. Девушка вздрогнула от прикосновения горячих губ и прохладных пальцев, пока он продолжал исследовать её тело, снова возвращая спиной на кресло. — Ты пришла ко мне сама. А правила здесь устанавливаю я. Ему хотелось всего и сразу. Но это невозможно. Она тянула как магнит. И в то же время мужчина чувствовал себя той стороной этого магнита, что по полярности совпадала, и потому вместо притяжения возникает сопротивление. Или это он придумывал на ходу оправдание себе самому? Мысли путались. Чтобы как-то успокоиться, мужчина сделал шаг назад, медленно снял халат и расстегнул две верхние пуговицы на рубашке. Что принесёт ему обладание ею? Боль? Страх? Ненависть? Ещё большее желание? Он не способен на светлые человеческие эмоции. Ни сейчас, ни потом. А его темная сторона девушке неизвестна. Её влечёт красивая «обложка», но что он может ей дать? Лишь частицу себя на сегодняшнюю ночь. Выдерживать её взгляд становилось всё труднее. Решение пришло само собой. Врач взял её за руку, заставляя встать, и повел к кушетке за ширмой. Там быстро раздел. — На колени на кушетку, оставаясь спиной ко мне. Девушка дрожала то ли от прохладного воздуха, то ли от возбуждения, что просило хоть какого-нибудь выхода. И всё же он чувствовал отголосок страха, что витал в воздухе. — А я уж решил, что ты такая бесстрашная… — тон его голоса не разобрать, не видя лица, но ей казалось, что он улыбался. «Ему такое удовольствие доставляет страх?» — Меня привлекает отнюдь не страх, — он будто читал её мысли. — А тот спектр эмоций, что стоит за ним. А ещё интересно, о чём бы ты подумала в последнюю минуту своей жизни? Вопрос прозвучал у самого уха, с придыханием, опаляя её кожу, а он наслаждался едва ощутимым запахом луговой травы, исходящим от её волос, бархатом кожи, что в некоторых местах горела от его укусов, податливостью и подчинением. И вместе с тем его это всё раздражало, потому что будило непонятные эмоции помимо желания. Что способен сделать человек, который вам симпатичен? Остаться в памяти, в ваших мыслях навсегда. Сколько бы времени ни прошло, какие-то незначительные детали будут возвращать вас в прошлое, даже если вы стараетесь это самое прошлое забыть. Запах, звук, музыка, свет, даже время суток. Память порой бывает жестока с людьми, заставляя переживать самые прекрасные или самые ужасные моменты снова и снова. Это рождает привязанность порой очень болезненную. Иногда помогает работа со специалистом, иногда — поддержка близких. Но стоматолог мог рассчитывать только на себя… Прижав её спиной к себе, он сжал её грудь, а девушка с ярко-рыжими волосами бесконтрольно подставила ему другую сторону шеи, чем он сразу и воспользовался. Одна его рука скользнула вниз по животу… И ещё ниже. Одно единственное прикосновение вызвало громкий стон, слетевший с её губ, а он убедился, что она достаточно возбуждена. Чуть подвинул девушку на себя, чтобы она оказалась коленями ближе к краю кушетки. Взяв её ладони в свои, показал, что нужно упереться в стену руками. При попытке посмотреть на него через плечо, услышала короткое: «Нет», — и она была вынуждена вернуть взгляд на стену перед собой. Вскоре она услышала, как он расстегнул ремень, короткий замочек, и ещё был слышен шелест ткани. — Можешь кричать. Тебя здесь никто не услышит, — прошептал он и резко вошёл в неё. Нет, он не был нежен, потому что не знал, как это. Сейчас он просто хотел, чтобы она думала в данную минуту только о нем. Чтобы он проникал не только в её тело, но и захватывал мысли.

***

Реагируя на его прикосновения, она снова слышала этот бархатный голос, в приказном тоне говорящий о реальности. Сама пришла. Да. Это правда. Но совершенно не ожидала встретить того, кто мгновенно заставил так много чувствовать за краткий миг встречи. Разве была она, такая серьезная и ответственная девушка, когда-нибудь так безрассудна? Ни разу в жизни. Никогда даже помыслов не было о том, что она может желать мужчину до такой степени, чтоб добровольно сдаться в плен его цепких рук. Сон Ми смотрела, как он снимает медицинский халат, расстегивает верхние пуговицы рубашки. Чувствовала, как дрожат ее губы, и, стараясь унять их, незаметно кусала нижнюю. То ощущение, когда внешний образ только толкает к тому, чтобы погрузиться в узнавание человека со всеми его особенностями. Кто он такой? Почему к нему так тянет? Что внутри него заставляет так трепетать от стремления слиться с ним? Больше вопросов, чем ответов. Когда мужчина переместил ее на кушетку и снял одежду, она слегка вздрогнула, не показывая все волнение. Но он, как истинный хищник, узнал все грани ее ощущений. И, кажется, облизал губы? От предвкушения чего? Она никому не позволяла быть таким жестко-прямолинейным. Это возмущало. Злило. Заставляло сдвинуться с места, хоть и довольно неуверенно. Слыша его мелодичный голос, который будто гипнотизировал, у нее мгновенно схлынули все эмоции, кроме восхищения. «Вопрос? Он задал вопрос?» — только отголосок фразы дошел до нее, но не сразу. Последняя минута до смерти? Все, чего она хотела бы, — так это сливаться с ним в поцелуе, пока жизнь медленно покидала бы ее тело и сердце окончательно остановилось. Что за безумные фантазии? Когда она думала о смерти с большим удовлетворением, чем о чем-то ином? Это удивляло, пугало, вызывало еще больше внутренних конфликтов. Она перестала понимать себя. В одно мгновение стоило только коснуться его впервые. Все то, что выстраивалось в ее личности годами, быстро потеряло смысл. Стало выдумкой. Будто все это время она только и делала, что готовилась к их встрече, чтобы полностью потерять голову. — Твой поцелуй, незнакомец, — и тут он впервые услышал ее голос с момента, как она вошла в его кабинет. Ее голос был таким удивительно знакомым, будто он слышал его во сне. Но это же невозможно? Ласковый, приятный, относительно высокий… Врач много лет не видел снов. В те редкие моменты, когда спал, привык побеждать внутренних демонов. Только подавляя всякую волю своих жертв, заставляя их умолять в последний миг, он мог высыпаться. Спокойно. Без снов. Это боль в отместку его неудач… Требовательные поцелуи и укусы мужчины все больше привязывали девушку к нему. Он это чувствовал. Это болезненное чувство обладания, которое только росло в нем… Откуда оно и зачем? Разве нельзя просто играть с ней? Она же хочет этого, подаваясь телом к нему, она умоляет его, сама о том не подозревая. Бездумно нарывается или расчётливо испытывает его? Ее грудь вздымалась в его руках, принимая форму, которая идеально помещалась в его широких ладонях. Понимая, как легко она заводится от его прикосновения, он сам сгорал от нетерпения. Едва дождавшись, как она выполнит его требование упереться в стену ладонями, мужчина запретил ей поворачиваться. Нельзя. Он сам не знал, что творилось на его лице, пока дежурная улыбка стала искренней. «Скорее! Нужно сбросить это наваждение!» Только получение желаемого делало его полностью сытым. И тогда он терял интерес, и все растворялось. Грань между страстью и ее удовлетворением наступила именно в этот момент. Его так сильно сжимало изнутри, что он перевел слова в контролируемый шепот, резко овладевая ею. Ни капли нежности. Только чистое влечение, которое разбивается с каждым резким движением внутри нее. Она стонала и вскрикивала, и это стало самым совершенным звуком для его ушей. Высекая все эти ощущения из ее тела, он физически чувствовал усиливающуюся химию между ними. — Еще! — единственное слово, что он услышал в перерыве между собственными движениями. Он улыбнулся. Но затем резко пришел в себя. «Что значит «еще»? Кто разрешал командовать?» Резко притянул девушку к себе и выдохнул: «Нет», — останавливаясь. Она не противилась. Не говорила. Не двигалась. Ничем не выдавала себя, хотя он знал, как внутри нее все аж зудело от жажды его прикосновений. Контроль… Что он дает? А что, наоборот, отнимает у человека? Позволит ли он ему вновь погрузиться в темный знакомый мир? Мужчина уверенно и эгоистично потянул ее на себя, захватывая предплечьем, надавливая на ее горло. Мрачный бескомпромиссный зверь вышел на охоту, действуя привычно.

***

Просить его о чем-либо было бесполезно. Но её просьба по-настоящему удивила. «На пороге смерти она просит о поцелуе? Что за бред?» Мужчина усмехнулся. Ему не понять этой логики. — Я же сказал, что не такой, каким ты себе меня нарисовала. Полное сумасшествие вот так отдаваться первому встречному, — прошептал он. — Особенно в помещении, где работает стоматолог. Но меня это забавляет. До поры до времени… Когда он сжал её горло, лишая возможности говорить, и она с трудом могла дышать, он наклонился к уху. — Нравится чувствовать себя настолько беспомощной? Знаешь, что будет, если я надавлю чуть сильнее? Могу рассказать очень подробно… Он медленно отодвинулся назад, почти полностью выходя из неё. — Вот здесь находится подъязычная кость. Вроде и не самая хрупкая, но, если её сломать или просто сместить, дышать ты не сможешь. И счет пойдет на секунды. Хочешь проверить на себе? — в его голосе слышалась улыбка, больше напоминавшая оскал хищника. — Я смогу остановиться даже до того, как ты потеряешь сознание. Дантист надавил чуть сильнее. Девушке стало ощутимо больнее, но неожиданно мужчина ослабил хватку, позволяя вдохнуть почти на полную. И одновременно вновь овладевая ей. — Согласись, мозг дарит более яркие ощущения, так обрадовавшись порции кислорода. Его шепот будто прожигал насквозь, хотя это всего лишь горели легкие. Но нужного эффекта он добился. Все чувства девушки действительно обострились, хотя взгляд затуманился. Его движения снова стали резкими, но дразнящими. Они не приносили прежнего удовольствия, потому что тело жаждало разрядки, пребывая в напряжении. Знаете, что бывает с человеком в коме? Говорят, душа там может встретиться с Богом. Но девушке, имени которой мужчина спросить не удосужился, довелось увидеть самого Дьявола во плоти. И то, что он творил с ней и её собственная реакция на это, были для неё в новинку. А всё неизведанное притягивает с двойной силой. Для стоматолога это была всего лишь игра. По крайней мере, он хотел в этом видеть именно игру. Всевозможные остальные варианты ему были… неприятны. Потому что тогда он упускал ситуацию из-под контроля. Что для него значил контроль? Всё. Он не собирался менять себя ради мимолетной человеческой слабости. Сегодня — эта девушка, а завтра, быть может, другая. А если и нет, то и ладно. Его игрушки не задерживались рядом с ним больше, чем на одну ночь. Были и такие, кто до утра не доживал. Но здесь они сами были виноваты. Не следовало потом так навязчиво искать новой встречи с ним. Но тогда, зарываясь носом в волосы на затылке девушки, он понимал, что она что-то с ним делает, что эта мимолетная связь меняет его. Это пугало. Впервые в жизни он боялся не себя. Боялся той связи, что рождалась на глазах. Мужчина накрыл ладонями грудь девушки, пальцами до боли сжимая соски. Пусть кричит, вырывается, пытается оттолкнуть, да что угодно, но не показывает всем своим видом наслаждение с примесью страха. Потому что тогда он не сможет её отпустить. Никогда. Но девушка продолжала бедрами подаваться навстречу каждому его резкому движению. «Нет, не так она должна реагировать! Почему же у неё это вызывает едва ли восторг?! Почему она такая загадочная?! Ведь с другими было всё так просто…» Его правая рука скользнула по животу девушки вниз. Нет, не с целью добавить удовольствия, совсем наоборот. Он надавил на самую чувствительную точку. И девушка закричала… Но каково же было его удивление, когда он почувствовал стекающую по его пальцам влагу… А сама девушка едва не упала, не поддержи он её в районе груди. Он чуть наклонился и через её плечо заглянул ей в лицо, отводя волосы в сторону свободной рукой. Щеки пылали, глаза закрыты, на ногах она вообще стоять не могла, хватала воздух ртом, точно рыбка, выброшенная на берег волной. — Ты сейчас так обильно кончила перед страхом смерти? Мужчина удивленно смотрел на неё. Вопросительно и заинтересованно. И пока не мог понять, чего хочет сам — больше никогда не встречаться с ней, и тогда здесь поможет один укол в шею. Или же не расставаться с девушкой никогда… Но тогда посвятить её в свою жизнь и подпустить ближе. И оба варианты одинаково пугали его. Что же, черт возьми, она с ним делает? Продолжая придерживать её, он развернул девушку лицом к себе. Она посмотрела на него затуманенным взглядом. Мужчина прижался к её губам, грубо вторгаясь в рот. Но опять не встретил и намека на сопротивление. Хотя, что это он… Она же до сих пор стоять не могла, какое сопротивление. Он усадил её на край кушетки, поправил свою одежду, собрал её вещи, намеренно оставляя бюстгальтер на полу по ту сторону кресла. — Скажешь адрес? Я вызову такси.

***

Несмотря на его довольно жесткие слова, девушка не смогла злиться или остаться равнодушной. Даже когда голос звучал эхом снова и снова. Это самый необъяснимый поступок, что происходил с ней когда-либо, но осмысливать его времени не было. Пока она утопала в ощущениях того, что этот мужчина, к которому она попала совершенно случайно в конце рабочего дня — абсолютно четко знает ее чувствительные стороны и играет на ней самой, будто на музыкальном инструменте, добиваясь своими действия самых удивительных для нее реакций. Девушка знала, что врач делал это исключительно для собственного удовольствия, в чем не было абсолютно никаких сомнений. И даже эта мысль заставляла ее полностью расслабиться, чувствуя его волевой стержень, перед которым хотелось преклоняться. Жестокость, граничащая с ярко-выраженной мужественностью… Это слишком откровенно возбуждало. Пока он сжимал ее горло, рассказывая все прелести удушения, в голове была абсолютная пустота. Ни единой мысли наконец-то. Все, что плескалось внутри — это бархатный голос, который подробно рассказывал о ее возможной судьбе. «Но когда он сильнее надавил, желая… а чего все же он желал тогда?» Она чувствовала странное… освобождение? На несколько секунд не осталось места ничему, кроме боли. Затем он отпустил, и мозг получил резкий удар кислородом. Сочетая это чувство с тем, как он внезапно вошел в нее снова, стали настоящим катарсисом для всего тела. Ощущение начинало разрывать изнутри… все ощущения были такими четкими, будто вырезанными ножом в ее теле. «И если это нож, которым я копаюсь в себе, я хочу, чтобы он его… повернул?» — стало единственной мыслью, которая возникла в голове вкупе с его властными действиями. Даже когда становилось больнее, все это автоматически приобретало горько-сладкое ощущение, где одно сложно отделялось от другого. Ей было все равно, что это игра. Просто секс для него. Для нее каждый миг был особенным, будто наконец, смотря сквозь него, она видела себя настоящую: искреннюю, ненасытную, требовательную в своей мягкости, нарушающую собственные рамки и… такую полноценную. И тогда… от этого осознания — кусочки пазла сложились воедино. Завершенность. Мир… Все это составляло ее личность впервые в жизни. Обычно во всех ситуациях она хотела знать свое ближайшее будущее, чтобы подготовиться. Но не теперь. Девушка чувствовала себя в моменте, в бешеном потоке энергии, который вел ее к собственному просветлению, что все остальное было неважно. Всего за несколько минут незнакомец сотворил с ней то, что другим, в том числе ей самой, не удавалось годами. Упорная работа над собой все меньше окупалась. Теперь она поняла почему — есть моменты, когда тебе нужен проводник. И вот он здесь. Вопрос один — куда он отправит тебя? В царство новой жизни или ограничится таким понятным ему царством смерти? Самым удивительным для нее стало полное принятие. Любого из его выборов. Учитывая, что девушка была из тех, кто постоянно боролся, преодолевал препятствия, хотел самостоятельно добиться многого, это чувство искреннего принятия стало для нее в новинку. Когда он сжимал ее кожу, делал больно… она кричала вовсе не от боли. Это четко выверенная дозировка, толкала ее сильнее льнуть к нему, будто его тело — единственный источник, поддерживающий в ней жизнь. Горечь снимала несколько слоев сладости в ощущениях. Почему-то ей вспомнилось мороженое с перцем. При правильном соотношении перец становился пряным, дополняющим сладость своей пряностью… Такое схожее чувство. Их запахи смешались, становясь подобием чего-то молочно-мускусного. Вдыхая воздух изо всех сил, получив новую порцию неожиданных ощущений, она ярко кончила и, кажется, полностью перестала осознавать действительность. На мгновение наступила полная тишина. Не снаружи… мужчина все же что-то сказал, хоть она и не слышала. Внутри. Полная гармония. Чистая медитация. Оказалось так просто раствориться в этом, абсолютно не чувствуя тело. Хорошо, что он поймал ее, удержал… Когда он целовал ее, чувствительность уже вернулась, из-за чего она принимала поцелуй, мягко отвечая. Когда он помог ей сесть на кушетку, она довольно резко пришла в себя. Все эмпатия. Она настолько прочувствовала перепад его настроения, поэтому и сама стала спокойнее. Фраза прозвучала очень резко, возвращая к реальности. — Не нужно. Я сама, — ее собственный голос стал ледяным и незнакомым. Тело еще не было настолько бодрым, чтобы встать, поэтому все, что она предприняла — стала надевать рубашку, застегивая пуговицы, стараясь убедить свои пальцы перестать быть такими непослушными и застегнуться быстрее. Все это время он заинтересованно смотрел на нее, ожидая чего угодно. Что она встанет, начнет прижиматься, просить о чем-то, говорить какие-то слова. Но… Нет. Стояло абсолютное, почти гробовое молчание, прерываемое только шелестом одежды. Девушка размеренно одевалась. Особенно не торопилась, но и считать, что она тянет время, тоже было нельзя. Все это время она не поднимала глаз, чувствуя, что он наблюдает. Потому что боялась… Не того, что с ней могло случиться после, а скорее того, что не произойдет. А если неподготовленной посмотреть в его проницательные глаза — обязательно хлынут слезы, которые отрежут последний путь к отступлению. Что он говорил о последних минутах жизни? Они уже случились. Теперь внутри такая холодеющая пустота, что ощущать себя живой действительно сомнительно. Всего несколько минут назад она действительно была такой живой и настоящей, что дальнейшее просто фикция. Просто душа в удобном костюме, которая только и может, что переноситься с помощью разных вариантов из одного места в другое. Ей действительно хотелось взглянуть на него. Почувствовать прикосновение снова. Но… она чуть сильнее сжала руку, незаметно спрятав ее за спину, чтобы ногти впились в ладонь, отвлекая ее. Выходя из клетки зверя, будьте осторожны. Он всегда может передумать. — Точно? — он поднял брови, держа в уголке губ хищную улыбку, — Тебе разве не нужна помощь? — Нет. Спасибо, — чужой для нее голос говорил сквозь ее приоткрытые губы.