Запредельно солнечно

      Не сказать, что центр Токио — любимое место Нори и что она большая поклонница прогулок по подобным улицам, но пропустить продажу коллекционного издания своей любимой манги было бы настоящим преступлением, поэтому стоило вздохнуть поглубже и терпеливо отстоять огромную очередь. Музыка в наушниках немного спасала, но слушать ее на полную все равно не получалось, а вот переписки здорово успокаивали нервы.       Чифую в сообщениях всеми силами пытался ее приободрить и даже порывался приехать, пусть и был занят какими-то своими делами — Нори едва удавалось успокаивать его красивыми фотографиями верхушек высоток, на которые раньше она смотрела только из далека. Центр действительно не мог не поражать красотой всех этих вывесок, порой настолько разных, что человеческая фантазия не уставала восхищаться, но вместе с тем Коми почти физически ощущала, как ее мозг перегружался ото всех этих звуков, ярких надписей и людей.       Особенно этого нескончаемого потока людей, которые куда-то спешили, что-то говорили, сигналили в своих автомобилях и совершенно не слушали друг друга. Сколько уже таких же ждущих успело поругаться между собой, пока они простояли здесь? Честно говоря, она сбилась со счету где-то на разе пятом и совершенно не хотела начинать сначала.       Тяжелый вздох, и Нори отправила другу последнее сообщение перед тем, как подойти к прилавку. Руки немного тряслись, а в горле застрял ком, но сказать свое имя и имя лучшего друга у нее все же получилось, так что совсем скоро она держала два томика, в которых красовались подписи мангаки. И, черт возьми, оно того стоило! Эти твердые обложки, четкая печать, похвастаться которой могло далеко не каждое издание, небольшие карточки, вложенные между страниц, в купе с восхитительным сюжетом… Нори направлялась обратно в родной район, слегка пританцовывая и представляя радостное лицо Мацуно, его восторженное пищание и яростное жестикулирование в попытке полностью донести всю гамму испытываемых эмоций.       Ей всегда нравилось наблюдать за этим, радоваться и веселиться вместе с ним — в такие моменты Чифую сиял еще ярче, чем когда-либо, а она наполнялась его светом, и все тревоги отступали куда-то далеко-далеко, чтобы никто не достал. В такие моменты Нори кажется, что во всем мире, маленьком, ограниченном только комнатой то ее, то его, не существует больше никого, и Мацуно в нем — самое настоящее солнце, почти ослепительное яркое, но безмерно любимое.       Поэтому это действительно стоило того. Стоило крепких объятий, с которыми на нее налетели тут же, как получили подарок.       — Господи, Нори, спасибо! — У Чифую глаза метались от одного к другому, а руки, пусть и обнимали, совершенно не находили себе места. Он весь светился от переполняющего счастья и одним своим видом вызывал улыбку. — Я-я даже не знаю, как тебя отблагодарить, черт! Это так неожиданно, и, вообще, не было необязательно!..       — Все хорошо, — перебила его Нори. — Мне нравится радовать тебя. Так что надеюсь, тебе понравилось.       — Конечно понравилось, как такое может не понравиться?! Боже-е, я даже не знаю, что сказа-а-ать! — Он начал ходить из угла в угол. — Огромное спасибо, правда, это просто так потрясающе! Я бы вряд ли смог выдержать такую очередь и теперь, не знаю, сделаю эту мангу своей семейной реликвией, не меньше!       — Не стоит заходить так далеко, — тихо рассмеялась Коми и аккуратно остановила Чифую, схватив за запястье. — Мне достаточно и твоей улыбки.       Один миг, и вот Мацуно весь красный смотрел точно ей в глаза с открытым ртом посреди комнаты и совершенно не знал, что сказать и сделать. Признаться честно, Нори и сама не сразу поняла, что именно и как произнесла, а стоило понять, и застывших посреди комнаты подростков стало двое. Они стояли долго, по ощущениям так и вовсе вечность, пока в дверь не постучала Мацуно-сан и не сказала о готовом ужине. Резко дернулись, повернувшись друг к другу спиной и закрыв лица руками так синхронно, что другим показалось бы, будто они долго репетировали эту сцену.       Горело все: щеки, уши, даже губы. Словно Нори только вышла из ванной после горячего душа или уже минут двадцать находилась под солнцепеком — она не могла решить и что-то сделать тоже, поэтому просто стояла, пряча лицо, и ждала непонятно чего.       — П-пойдем поужинаем?..       — Угу…