see you after work

      Это мелочи, которые заставляют сердце Чимина трепетать. Бывает, когда его парень застает его на кухне рано утром, то он спрашивает:       — Что ты готовишь? — Юнги задает ему вопрос из любопытства и, немного, из беспокойства, потому что Чимин и кухня — это не самое лучшее сочетание.       — Завтрак, — говорит он, хотя это просто хлопья. Буквально, он просто наливает молоко в миску с кукурузными хлопьями.       Тем не менее, Юнги обхватывает руками крошечную талию Чимина, прижимается грудью к его спине и кладет голову на плечо, бормоча что-то о том, что не хочет идти на работу. Неторопливые покачивания из стороны в сторону выглядят так, будто они лениво танцуют под тусклым кухонным светом. Чимин чувствует губы Юнги, прижавшиеся к его плечу, и вздыхает. Он хочет замедлить время и навсегда остаться в этом моменте — вдыхать слабый запах геля для душа с кожи младшего. Это снова заставляет сердце Чимина замирать.       Но именно из-за таких мелочей настроение у Чимина портится. Буквально в ту же секунду.       Услышав звук открывающейся и закрывающейся двери из коридора, Юнги тут же отстраняется от Чимина. Скорее всего, это Хосок или Намджун. Именно они обычно встают раньше семи утра.       Когда Юнги отходит на достаточное расстояние, то рассматривание гранитной столешницы его привлекает куда больше, чем утренние объятия со своим парнем; Чимин дуется, закатывая глаза.       Дело вот в чем. Юнги ненавидит публичные проявления привязанности. Ему не нужно внимание, и он не считает, что люди должны знать о его личных отношениях с Чимином.       Но Чимин… ох, Чимин.       Он любит испытывать судьбу.       — Ребята, вы не видели мою повязку? — Намджун вваливается в гостиную в спортивной одежде и носках, тут же нагибается, чтобы заглянуть под диван. — А, забейте, я нашел ее! — должно быть, она упал вчера вечером, когда они с Сокджином смотрели фильм. Тут он заметил, что Чимин смотрит на него ледяным взглядом — брови нахмурены, а губы поджались от досады. — Какого?.. что я сделал не так?       Дело не в том, что они как-то скрываются, нет. Мемберы в курсе, и они совершенно не против этого. Юнги просто не любит быть тактильным в окружении других людей. Он отпускает руку Чимина всякий раз, когда Чонгук подходит к ним в коридоре. Юнги делает несколько шагов назад, когда Намджун застает их флиртующими в тренировочном зале компании. Он следит за тем, чтобы его двери были закрыты на несколько замков, когда Чимин приходит к нему в студию, чувствуя себя немного нуждающимся. Он делает все это, потому что хочет, чтобы их отношения были как можно более деликатными.       Он не из тех, кто выкладывает удачную фотографию, а затем подписывает ее длинным сообщением в честь вашей годовщины. Он скорее поцелует вас утром и спросит, что вы хотите на завтрак. Иногда дата даже вылетает у него из головы. Он никогда не кричит о своих отношениях, и если честно, то это помогает быть айдолом.       Сложно находиться в отношениях, когда ты состоишь в безжалостной индустрии, у них нет права на ошибку. Они не могут забыть, что почти каждый день находятся под прицелом камер, и их не должны поймать на слишком близких отношениях.       Однако Чимин — тактильный человек. Он так проявляет свою любовь.Ему нравится находиться в его объятьях или самому обнимать его. Ему нравится держать Юнги за руку, не обращая внимания на вспышки во всех углах. Он из тех, кто делает миллионы фотографий только потому, что считает тебя милым. Да, в телефоне Чимина миллион фотографий Юнги. Поэтому иногда он не понимает, почему Юнги говорит ему «нет», когда тот хочет пофлиртовать с ним во время работы.       — Это наша команда, Юн. Они вырежут это, — они на съемочной площадке, но режиссер объявил десятиминутный перерыв, потому что они исправляют освещение. Они хотят, чтобы оно было ярче.       Чимин небрежно обхватил Юнги, желая обнять его со спины, пока они ждут, но Юнги цокнул языком и сказал Чимину, что не сейчас.       — А если они что-то упустят?       — Юнги, я просто обнимаю тебя, а не трусь задницей о твой член. Даже если они все пропустят, мир не сгорит, — говорит ему Чимин, но тот даже не смотрит в его сторону. -Клянусь, ты так сдержан по отношению ко мне, когда есть камеры, что люди начинают думать, что мы ненавидим друг друга.       Это заставило Юнги улыбнуться. Чимина тоже. Они подумали, что это немного смешно, что люди считают, что они не любят друг друга, когда только вчера вечером Чимин заснул, сидя на коленях у Юнги, пока тот заканчивал работу.       — Они говорят, что мы не ладим, — Чимин дуется, коря Юнги. Он засовывает палец в петлю ремня брюк Юнги, притягивая его ближе к себе. — Говорят, я тебе не нравлюсь.       — Ага, — раздражается Юнги от того, как хорошо у Чимина получается его раззадорить. Чимин знает, что Юнги ненавидит показуху, особенно во время работы, но Чимин все равно идет на это. На съемочной площадке Юнги заводит его до предела. Юнги смотрит на него холодным взглядом, но Чимин все равно не унимается. Он наклоняется. — Они что-нибудь говорили о твоем дерзком поведении?       Чимин хмурится, отпускает пояс Юнги и игриво бьет его по груди.       — Ненавижу тебя.       Приходит стафф и сообщает, что их перерыв закончится через две минуты. Другие участники возвращаются к прожектору, прижавшись друг к другу. Юнги стоит на месте рядом с Сокджином. Чимин с другой стороны, смотрит на Юнги, пока обнимает Тэхёна.       По дороге домой Юнги и Чимин едут в одном фургоне. Юнги раньше ездил с Сокджином, а Чимин — с Чонгуком, но Чимин предложил поменяться. Хотя это не значит, что они получили фургон лишь для себя. Их менеджеры, а иногда и пара сотрудников едут с ними в фургоне, что совершенно нормально. Но бывают дни, когда Юнги спрашивает их менеджеров, могут ли они поехать в отдельной машине, и они сразу понимают, что он имеет в виду. Он хочет уединиться. Конечно же, они соглашаются без вопросов.       И вот они уже едут домой, одни в своем внедорожнике. Юнги закрыл перегородку и устроился на своем сиденье. Чимин просто спокойно листает ленту в телефоне.       — Хён, ты видел это видео? — Чимин поворачивается к нему, глаза сузились от такой широкой улыбки на лице — Этот пёсик напоминает мне тебя.       Чимин отстегивает ремень безопасности, чтобы пересесть на место Юнги, удобно устроившись у него на коленях. Если вы когда-нибудь будете искать Чимина, то он скорее всего будет на коленях у Мин Юнги. Юнги кладет руки на бедра Чимина, прижимая его к себе. Это кажется естественным. Обниматься с Юнги, не заботясь о том, кто может увидеть. Он такой милый и нежный, когда они наедине, и Чимин не может насытиться этим.       Младший кладет голову на плечи Юнги. Он показывает ему видео, на котором собака отрабатывает свой «жёсткий» лай в зеркале. Собака расстраивается, когда в итоге получается милый звук. Юнги смеется, а потом смотрит еще несколько видео, которые сохранил Чимин. Затем он начинает нежно поглаживать ладонью бедра Чимина, забираясь под рубашку и вырисовывая круги на его коже. Пак делает вид, что ничего не замечает. Он просто продолжает листать свой телефон, пока не чувствует руку Юнги на своей заднице. Чимин злится, что на нем джинсовые брюки, желая, чтобы между ними не было такого толстого слоя одежды.       Юнги сохраняет спокойное выражение лица, как будто он не чувствует, что Чимин не в себе. Но все заканчивается, когда Чимин меняет позу. Он отстегивает ремень безопасности Юнги, обхватывает его ногами, чтобы удержать в таком положении. Затем проводит руку Юнги под рубашку, позволяя ему почувствовать свою кожу. Юнги притягивает его к себе для поцелуя, которого он жаждал с тех пор, как увидел, что Чимин обнимает Тэхёна. Не потому, что он ревнует, нет. А потому что Юнги знает, что Чимин сделал это только для того, чтобы завести его.       Чимин стонет в поцелуе, двигая бедрами на коленях Юнги. — Если бы… — вдыхает он одеколон Юнги, проводя нежными поцелуями по его шее. — Если бы они только знали, как хорошо… как хорошо я заставляю тебя чувствовать себя.       — Очень хорошо, — шепчет Юнги, прижимаясь к бедрам Чимина. Его большие руки на маленькой талии младшего, направляют его ритм. Он уже чувствует, как Чимин влияет на него. Чимин тоже ощущает это. Он ослабляет давление, нарастающее в штанах Юнги, когда расстегивает молнию, не прерывая поцелуя. -Так хорошо, малыш.       Если бы только мир знал об этом.       Чимин нашел лазейку. Ситуация, когда он может быть привязан к Юнги, даже когда они работают. Это рискованно, но Чимин решил попробовать.       Во время съемок Чимин заметил, что Юнги многое пропускает мимо ушей. Впервые он заметил это, когда они снимали рекламный ролик. Они должны втиснуться в один кадр, то есть все семеро оказываются перед камерой. Юнги и он почти прижались друг к другу, и по привычке Чимин бессознательно просовывает руку под рубашку Юнги, чуть выше пояса его брюк. Его ладонь касается кожи Юнги. Камера зафиксировала то, как естественно это выглядит, как будто Чимин постоянно делает это вне камеры.       Так и есть, но мир об этом не знает.       Он ожидал, что Юнги отпрянет или попросит переснять кадр, но Юнги не сломался. Он не смотрел на Чимина. Он просто позволил этому случиться, потому что камеры работают. Конечно, Юнги поворчал на него после того, как они закончили, сказав, что это необдуманно и по-детски, но Чимин только нахально улыбнулся. Не похоже, что Юнги может злиться на Чимина. Он и двух секунд не может продержаться, пока Чимин ходит мрачный. Так что теперь съемки проектов стали любимым занятием Чимина.       Иногда они снимали игровые сценки. Они не так часто снимаются, и у них практически нет сценария — они просто играют в игры перед камерой. Участники, естественно, ведут себя беззаботно и легко.       Чимин, конечно же, пытается надавить на кнопки Юнги, как только может. Он обнимает его сзади, задирает рубашку, играет с волосами на затылке Юнги. И все в таком духе, а Юнги не возражает. Тонко демонстрирует, что они вместе, но иногда Чимин любит держать все в себе. Иногда они снимаются за столом, сидя близко друг к другу. Слишком близко, но зрители об этом не думают. Все меняется только тогда, когда Чимин пересматривает это. Потому что он знает, что в тот момент его руки лежали на внутренней стороне бедра Юнги. Его пальцы нежно царапали ткань брюк Юнги, дразня его. Иногда он бывает таким жадным. Только он знает, почему шея Юнги вдруг покраснела.       Заботливые прикосновения Юнги не всегда скрыты на камерах. И как бы сильно он не старался, иногда он не может не показать, насколько он внимателен, особенно когда дело касается Чимина.       Они снимают трехдневную поездку в каком-то арендованном доме далеко от города. Повсюду стоят камеры, которые работают почти 24 часа. Они ведут себя так же, как и дома, за исключением того, что все они в рубашках, и ограничивают себя в бранных словах. Камеры и съемочные группы так хорошо спрятаны, что иногда Юнги забывает, что он на работе. Он забывает, что у него включен микрофон, поэтому часто говорит с Чимином низким голосом, который, как он думает, слышит только Пак.       Во время ужина все они сидят за одним столом. Юнги шепотом спрашивает у Чимина, не хочет ли он еще одну порцию тушеного мяса, или не слишком ли горячий для него суп. Чимин отвечает тем же, меняя тон, когда разговаривает с Юнги.       Временами Юнги удивляет Чимина тем, насколько он бывает тактильным даже во время съемок. Робкая рука на бедрах Чимина или на его плечах. Как он зачесывает назад волосы младшего, закрывающие его глаза. Он чертовски красив, думает Юнги.       Находиться перед камерой в течение трех дней кажется не так уж и много. Они снимали и более длительные проекты. Но в последние несколько ночей, проведенных в арендованном доме, камеры начинают понемногу доставать Чимина. Он спит рядом с Юнги, конечно. Им удалось выбрать друг друга соседями по комнате. Но Чимин понимает, что с камерами, установленными в углу их комнаты, они все равно ничего не могут поделать. Первая ночь прошла нормально. Ему хотелось прижаться к Юнги после того, как он вышел из душа, но он сумел сдержаться. Вторая ночь стала настоящим испытанием для него, потому что он немного выпил и чувствовал себя немного нуждающимся. Тонкая белая рубашка и джоггеры Юнги не помогали. Совсем. Тем не менее, ему удалось заснуть. Но на третью ночь Чимину начинает казаться, что он лишен прикосновений Юнги. Они находятся в одной комнате, но как будто в разных странах. Хотя Юнги, кажется, всё устраивает. Он слишком хорошо играет перед камерами и это сводит Чимина с ума. Поэтому он сделал то, что должен был сделать.       Чимин выходит из душа в футболке Юнги. Футболка слишком большая, поэтому кажется, что под ней ничего нет, но это не так. Юнги читает книгу на своей половине кровати, но отвлекся на то, как прекрасно выглядит Пак. Увидев выражение лица Юнги, Чимин чувствует себя удовлетворенным, но делает вид, что это не было спланированным действием. Он ходит по комнате, делая то, что обычно делает перед сном. Нагибается к нижнему ящику комода и говорит, что ищет зарядное устройство для телефона. Оно явно лежит на прикроватной тумбочке, но Юнги не говорит ему об этом. Юнги просто улыбается каждый раз, когда Чимин двигается, потому что так он видит, что находится под рубашкой. На Чимине также надеты боксеры Юнги.       Когда Пак закончил кружить по комнате, он забрался на кровать, проскользнув под одеяло. Он устраивается на кровати, не спуская глаз с Юнги. Он лежит на боку, спиной к своему парню.       Юнги закрыл книгу, прочистив горло.       — У тебя закончилась одежда? Чимин улыбается, чувствуя себя хорошо.       — Мгм, ты же не против?       Чимин — угроза. Юнги вздыхает, ощущая себя безоружным перед Чимином.       Юнги отбрасывает книгу в сторону и забирается под одеяло к младшему. Пак чувствует тяжесть на своей талии, грудь Юнги прижимается к его спине. Он чувствует губы Юнги на коже своего затылка.       — Юн-и, ты видишь тот мигающий красный фонарь на углу? — говорит Чимин ленивым, соблазняющим голосом.       Юнги не удосуживается посмотреть. Он знает. Он просто промычал в знак согласия.       Его руки находят путь под тонкую ткань, и его губы прикасаются к изгибу шеи Чимина. Он ослабляет свои нежные прикосновения, медленно переходящие в мягкий массаж на бедрах Чимина, а затем в плавное движение вниз по его ногам.       — Этот свет означает, что нас снимают, — поясняет Чимин.       — Неужели? — отвечает Юнги, теряясь в запахе кожи Чимина. Такой нежный, но сексуальный. — Тебе это как-то мешает? — спрашивает он, проводя рукой по внутренней стороне бедра Чимина.       Чимину становится жарко. Хриплый, придыхательный голос Юнги сводит его с ума.       — Ты имеешь в виду, что наши фанаты будут смотреть на то, как я насаживаюсь задницей на твой член?       Юнги улыбается, дразняще целует мочку уха Чимина. Он отчаянно шепчет:       — Они вырежут это.       Вот так Юнги и Чимин устроили своим монтажерам настоящий праздник. Чимин жалеет, что заставил их делать лишнюю работу, но если быть честным, он бы повторил это.       Впрочем, они редко ссорятся из-за этого. Да, Чимин любит быть ласковым, а Юнги не любит этого, но они почти никогда не ссорятся из-за этого. Потому что они оба понимают, как это — быть айдолом и как это — быть в отношениях. Чимин понимает, почему он не может быть весь в своем парне, когда они на публике, а Юнги понимает, что иногда Чимину нужно все его время и внимание.       До одного дня.       Это день концерта. Они выступают на арене с 50 000 поклонников. Все в восторге, а Чимин невероятно возбужден! Адреналин зашкаливает, и он хочет насладиться этим концертом как можно больше. Возможно, так стираются границы между работой и его отношениями.       В хореографии есть часть, где участники выстраиваются в линию после исполнения Paradise, чтобы перейти к другой песне. Чонгук, Хосок, Тэхён, Сокджин, Намджун, затем Чимин и Юнги. Они делают это каждый концертный вечер. Они становятся в ряд, затем свет гаснет на секунду, после чего звучит «Fake Love». Все должно быть просто и гладко, но Чимин со своим адреналином решает, что хочет большего. Больше острых ощущений. Больше риска.       Когда они выстроились в ряд, вместо того, чтобы следовать за спиной Намджуна, Чимин повернулся так, чтобы оказаться лицом к Юнги. Во время шоу, перед 50 000 зрителей. Фанаты, если и заметят, что Чимин повернулся не в ту сторону, могут подумать, что это просто небольшая ошибка. Но когда свет гаснет, Чимин наклоняется к Юнги и торопливо целует его.Он зашел так далеко, что прикусил нижнюю губу Юнги, дернув ее как раз вовремя, прежде чем снова зажегся свет.       Юнги застыл на сцене, переваривая импульсивность Чимина. Живое выступление на арене, где много людей, Юнги не может поверить, насколько безрассудным это было даже для Чимина.       -      Это нельзя вырезать, Чимин! О чем ты только думал?! — Юнги бросает свою сумку в фургон. Он в ярости. Чимин следует за ним в машину.       Их менеджеры, хотя по протоколу должны помогать своим артистам, пока они не вернутся в отель, решили ехать отдельно потому что Юнги и Чимин выглядели так, будто им нужно личное пространство.       — Свет был выключен! Это был быстрый чмок, черт возьми! — кричит в ответ Чимин, захлопывая за собой дверь.       — Подсветка была включена! У них были лайтстики! — возражает Юнги, и все это правда. — Чимин, ты же знаешь: одна маленькая ошибка — и СМИ будут гоняться за нами с вилами и заголовками!       Конечно, Чимин все понимает. Но бывают дни, когда он не может не спросить, почему мир не может знать, что мы влюблены?       — Так что же — мы так и будем вечно прятаться за закрытыми дверями? — Чимин смотрит на Юнги. Он зол, но и обижен. Он тоже устал. Устал от того, что каждый их шаг просчитывается. — Юнги, мы встречаемся уже почти четыре года! Я до сих пор не могу взять тебя за руку, когда мы выходим на улицу, не могу обнять тебя, когда мне холодно на съемках, ты даже не смотришь на меня, когда мы находимся рядом с другими людьми! Четыре года, и ни разу мы не сходили на свидание или в кино. Боже, ты не представляешь, как я хотел посмотреть с тобой этот гребаный фильм про зомби. Но ты сказал, что мы не можем, и я уважал это, потому что я знаю. Я знаю, Юнги, знаю. Но все равно… это…       — Ты устал? — спрашивает Юнги, почти шепотом. — …от нас?       Чимин проглатывает ответ, пропуская его через горло. Неглубокие вдохи заметны по тому, как поднимается и опускается его грудь. Пак опускается на свое место, избегая вопроса и взгляда Юнги. Слезы бегут по его щекам, но он пытается сделать вид, что их там нет.       — Так и есть, — Юнги отвечает на свой вопрос с болью в голосе. Затем он опускается на свое место. Юнги никогда не задумывался о том, как расстраивался Чимин за все те разы, когда ему приходилось говорить «нет», когда Чимин приглашал его на свидание. Он всегда говорил, что давай поедим в ресторане, или считал, что достаточно превратить свою комнату в кинозал. Ему и в голову не приходило, что иногда Чимин любит наряжаться, ходить на свидания и наслаждаться тем, чем обычно занимаются пары.       Почему?       Почему это так плохо — сказать всему миру, что ты влюблен?       Когда они добрались до отеля, Чимин сразу же направился в свой номер. Бросил сумку на пол, снял обувь, затем взял бутылку воды. Его комната была чистая, как новая. Кровать выглядит так, будто на ней никогда не спали, потому что его там никогда и не было. Он всегда спит в комнате Юнги, во всех городах тура. Но не сегодня.       Тишина в его комнате убивает. Все, что он мог слышать — это шум кондиционера и гудение мини-холодильника. Внезапно пропавший Юнги заговорил о том, что какая-то команда проиграла в каком-то виде спорта.       Чимин выдохнул, включил прямой эфир, чтобы отвлечься и не пойти в комнату Юнги — поцеловать его и попросить прощения.       — Всем привет, — Чимин начинает свой прямой эфир с улыбкой, хотя глаза у него усталые. — Как дела? Чем занимались? — спрашивает Пак. Он сидит на стуле за столом, а позади него стоит его кровать. Он включил несколько лампочек, чтобы картинка не была слишком тусклой.       Комментарии и сердечки быстро растут. Чимин замечает одного поклонника, который говорит, что был на концерте.       — Вы были на концерте? Надеюсь, вам было весело.       Прямой эфир проходит как обычно. Чимин рассказывает о том, чем он занимался. О местах, которые он посетил в разных странах, и о многом другом. — Было весело, — он смотрит в камеру, затем застенчиво отводит взгляд. — Жаль, что вы не могли быть там со мной.       Лайки растут, как и зрители.       Почти через час после начала трансляции Чимин услышал, как его дверь открывается. Хотя он не может увидеть, кто это, так как дверь находится далеко от стола. Ключ от его комнаты есть только у двух человек: у менеджера есть запасной, но он никогда не заходит без стука, или если Чимин лично не открывает дверь, чтобы впустить его, так что остается один. Юнги.       Поклонники видят, как меняется выражение лица Чимина: растерянность, затем напряженный взгляд. Он смотрит вверх, глаза говорят за него. «Что ты здесь делаешь?» произносит он почти шепотом. Юнги еще нет в кадре, но зрители услышат его голос.       — Я ждал тебя, — говорит Юнги. Он входит в кадр, хотя его нижняя часть тела — единственная видимая часть. Одетый в клетчатую пижаму, он стоит позади Чимина, который сейчас выглядит красным и взволнованным, особенно когда Юнги кладет руки ему на плечи. Зрители видят, как большой палец Юнги нежно разминает плечи Чимина до самого затылка. Чимину становится жарко.       — Хм… э? — Чимин по-прежнему говорит глазами, не следя за внезапным поведением Юнги. Это прямой эфир. Ничего из этого не будет вырезано.       Юнги наклоняется, чтобы поцеловать макушку Чимина, затем чмокнуть его в щеки, спуститься к шее, потом к плечам. — Давай спать, — Юнги хнычет усталым, навязчивым голосом. Чимин краснеет с каждой секундой всё больше.       Чимин не знает куда себя деть. У него нет слов, он переваривает происходящее. — …Хён, я в прямом эфире, — говорит он тихо, как будто разноцветные сердечки и комментарии на экране — не самая очевидная вещь в мире.       Юнги смотрит прямо в объектив, видя все комментарии своих поклонников; сердечки и плачущие смайлики. — Ах, моих конкурентов трудно победить, — Юнги мило хмурится в камеру, затем смотрит на Чимина, на лице которого сияет улыбка; Юнги тоже улыбается.       Его парень устроился поудобнее на кровати, скроля ленту в телефоне, как он обычно делает перед сном. Юнги все еще в кадре, но в основном закрыт телом Чимина. Когда Чимин снова переключает внимание на экран, комментарии летят с безумной скоростью, а у зрителей едет крыша. Больше, чем на арене, это точно. Лицо Чимина краснеет, он не может подобрать нужные слова. Он просто нагло улыбается — его кулак пытается скрыть, насколько все это было для него счастливо и захватывающе.       Все комментарии в основном вопросительные, спрашивающие его: «Вы встречаетесь?».       Чимин не отвечает.       — Надеюсь, вы все хорошо себя чувствуете и счастливы! — он прощается через экран — Спокойной ночи! Я вернусь в следующий раз с большим количеством историй.       — Что это было? — Чимин поворачивается к Юнги после окончания прямого эфира.       Юнги садится:       — Я ждал тебя в своей комнате. Ты не пришел, и теперь я здесь.       — Потому что я злюсь на тебя.       — Это ты прикусил мою губу на сцене! Я должен злиться на тебя!       Чимин усмехается:       — Тогда зачем ты пришел ко мне в гости, целовал меня и был таким милым, если ты так боишься, что люди узнают, что мы вместе?       — Потому что ты расстроен.       Чимин нахмурился, смущенный — …и?       Юнги выдыхает, тянется к руке Чимина. Он проводит между пальцев Чимина, затем сплетает их вместе. — Конечно, когда за тобой гонятся с вилами, это страшно… — Юнги сидит на краю кровати, он подтягивает Чимина ближе к себе, заставляя встать между его ног. Он поднимает глаза и видит лицо Чимина, красивое, с покрасневшей кожей. — но видеть, как тебе больно, знать, что ты плакал из-за меня. Чимин… Я больше всего на свете боюсь потерять тебя.       В уголках его глаз появились морщинки, и он нежно взял лицо Юнги в ладони, а затем наклонился, чтобы поцеловать его. — Боже, какой же ты глупый, — говорит ему Чимин, осыпая его поцелуями, пока они оба не опускаются на кровать. Чимин нависает над старшим, целуя с улыбкой на лице. — Я не устал. От нас. Не устал, хён. Так что никогда не думай, что потеряешь меня, потому что это не так, — Чимин поцеловал его еще раз, затем Юнги обхватил его руками. Пак остался лежать сверху на Юнги, положив голову на его грудь, слушая спокойный стук сердца.       — Завтра у нас будет собрание команды, не так ли?       — М-мхм       — Намджун-хён убьет нас.       — М-мхм.       — Но с нами все будет в порядке? — Чимин поднял голову, взглянув на лицо Юнги.       Сердце Юнги оставалось спокойным. — Я сейчас чувствую себя чертовски хорошо, а ты?       На губах Чимина заиграла улыбка, и он прижался к груди Юнги, довольно промычав в ответ.       Новости появились той же ночью. Рано утром они провели совещание, пытаясь понять, какие последствия будет иметь это объявление и как оно повлияет на группу.       Намджун почесал голову. — Если быть честным с вами, я не вижу в этом проблемы, — он смотрит на руководство. — Если только они не будут целоваться во время выступлений, а я надеюсь, что они этого не сделают, я не уверен, какой эффект это произведет.       Юнги смотрит на Чимина, мол, я же тебе говорил, а Чимин кусает губы, чтобы не выдать улыбку.       — Некоторым фанатам может не понравиться эта новость, — сказала часть команды.       — Возможность перемен может быть радикальной. Но я также говорю, что этого может и не произойти, мы все равно будем ждать.       — Либо мы им нравимся, либо нет, — Тэхён говорит так, будто это черное и белое. — Если они оставят нас из-за чего-то подобного, то я не думаю, что они действительно были с нами, — все кивают в знак согласия.       — Меньше работы для нас, если честно, — все рассмеялись над замечаниями команды редакторов. Им больше не нужно работать сверхурочно над монтажом.       Все участники группы согласны и их команда тоже. Ничего не меняется, потому что ничего не должно меняться. Юнги и Чимин вышли из комнаты, чувствуя себя намного увереннее.       Новости утихли, и больше ни одна новостная служба не требовала от них и их команды заявлений. Они не дали официального подтверждения, потому что не хотят, да и не нужно.       Чимин в студии Юнги, лежит на маленьком диване, пока тот работает.       — Хён, я голоден, — Чимин просматривает приложение доставки, и все выглядит так аппетитно.       Внимание Юнги сосредоточено на экране компьютера, но он все равно отвечает Чимину. — Что ты хочешь?       — Всего, но ребрышки барбекю звучат неплохо.       Юнги не отвечает, поэтому Чимин проверяет его. Его компьютер закрыт, и он поправляет волосы, а затем прибегает к поиску хорошей кепки.       — Куда ты идешь? — Чимин приподнял брови.       — На свидание, — Юнги хватает бумажник и ключи. Чимин неподвижно сидит на диване, не уверенный, правильно ли он расслышал. — …малыш, ты идешь?       — Мы идем на свидание? — переспрашивает Чимин, полностью вставая с дивана. — Ты уверен?       После того, как новость стала известна, они вели себя так же, как и раньше. Чуть меньше осторожничали с тем, кто может их увидеть, но никуда не выходили. Не на публику. Они по-прежнему осторожны, чтобы не привлечь внимание СМИ или фанатов, особенно когда с ними нет их менеджеров или охраны.        — Я думал, ты хочешь пойти посмотреть на зомби и все такое, — Юнги берет панаму, висящую на вешалке, и надевает ее на голову Чимина. — М?       — Да, хочу! Но ты уверен, что хочешь смотреть зомби…и делать другие… вещи… на… публике?       Юнги приблизился к Чимину и нежно убрал волосы с лица Чимина. — Я никогда в жизни не был так уверен, как сейчас.       В тот вечер они отправились на свидание, спустя четыре года. Они поужинали в месте, где подают лучшие ребрышки барбекю, а после пошли смотреть фильм о двух криминальных детективах. В полпервого ночи они идут по оживленной улице, держась за руки. Они ели уличные токпокки и бесчисленное количество рыбных пирожков. Они узнали, что небо становится намного чище в три часа ночи, когда ложились на скамейку, чтобы просто посмотреть на звезды.       Обычные вещи, когда уже становится слишком поздно. Кажется, все расходятся по домам, чувствуя уют под своими теплыми одеялами. Но они остались. Они лежали на этой скамейке, пока солнце не стало медленно проглядывать на них. Они оставались до тех пор, пока ночь больше не скрывала их от мира.       Чимин смотрит на Юнги; тот подложил руку под голову, глаза его закрыты. Солнечный свет так нежно освещает его черты.       Чимин шепчет так эгоистично, не желая, чтобы солнце услышало то, что предназначено только для Юнги.       — Я люблю тебя.