Лживые звезды

За окном разразилась настоящая буря – струи дождя хлестали по стеклу с холодной страстью и яростью, голые ветви старой яблони, словно незваные гости, барабанили в окошко, пытаясь проникнуть в полутемную, но теплую и сухую комнату. Я стояла возле этого окна, когда гроза еще только зарождалась в призрачно-зыбкой дали, когда еще было светло, а двор поместья хорошо просматривался во всем своем унылом, простом великолепии. Постепенно день угасал под натиском массы дождевых облаков, а мое отражение в стекле становилось все четче. Я уже хотела уходить, когда гроза, наконец, собрав все свои силы, набросилась на землю беспрерывным потоком ледяной воды. Мое отражение исчезло, растворившись в серебряной массе небесных слез, волнами сбегающих вниз. Пришло время зажечь свечи и разогнать мрак, подкравшийся со всех сторон, но мне хотелось побыть наедине с этой бурей, в этой темноте. Приложив руку к стеклу, я ощутила холод, мягкую дрожь окна, когда его атаковали внезапные порывы ветра. Но мне почему-то жарко, мои щеки горят, губы пересохли, и кажется, что стены надвигаются на меня, дыша невыносимым жаром, а за окном пляшет живительная гроза… Мой дом состарился. Я повсюду видела следы запустения, выцветания, медленного гниения... Вместе с ним состарилась и я. Иногда просто забываю, сколько мне лет. Сорок, а, может, сорок два, но разве так важны эти два года, если в зеркале больше не появляется молодая, пусть не очень красивая, но хотя бы милая девушка, если в нем ты видишь незнакомку, с усталым лицом и бесконечной грустью в глазах. Мне казалось, что в старости только и занимаются тем, что вспоминают прошедшие годы... А мне даже нечего было вспоминать, вся моя жизнь была повторением одних и тех же действий. Менялось лишь количество свечек на именинном пироге… Уже с трех лет отец забивал мне голову рассказами о моем великом даре, о том, что я буду Начертателем, что я прославлю себя и свой род, как это делали наши великие предки. Даже не научившись писать и читать, я должна была запоминать огромное количество символов, знаков, штрихов, учиться выводить их в воздухе до тех пор, пока моя рука не могла бы даже перышко держать. Меня все обожали... Моя младшая сестра Лиззи была лишена родительского внимания и любви, ведь все это отдавалось мне с расчетом, что я буду в будущем много значить. Когда мне было семь лет, к нам приехал Льюис, Льюис Ветреный, мерзкий и противный старик, который являлся самым могучим и влиятельным Начертателем в Мааре. Меня представили ему, и он долго испытывал меня своим змеиным взглядом и дотошными вопросами, а потом сообщил, что из меня будет толк. Отец рассыпался в благодарностях, что тот почтил этот дальний уголок ради меня, но он прервал его небрежным взмахом руки и велел отдать меня ему в ученицы, когда мой дар пробудится. Мое девятилетие приближалось, создавая невиданный переполох среди всех моих родственников, я купалась в любви и лести, горы подарков лежали не распакованными, а письма с поздравлениями уже не помещались в скромном кабинете моего отца. Я чувствовала себя значимой, всемогущей, мое самолюбие росло с сумасшедшей скоростью, я уже видела себя великой Начертательницей, которую все боялись или уважали... Но дар, дар, который был мне обещан звездами, на котором строилась вся моя жизнь, так и не проснулся.... С каждым месяцем после девятилетия сокращалась моя вера в то, что я особенная. Вера моих близких исчезла через пару дней. Родители вдруг обнаружили, что Лиззи очень красива (в отличие от меня, хотя раньше все называли меня красавицей) и талантлива, и может стать настоящей леди, чтобы добыть хорошего мужа в семью. Я молчала, ничего не говорила, не жаловалась на возникший холод, мне было горько не из-за потери любви, а из-за потери своего предназначения, к которому я стремилась с детства, я хотела быть великой. Я должна была быть великой.... Через два года снова приехал Льюис, посмотрев на меня с презрением, сказал, что время прошло, и мой дар теперь потерян, он не сможет уже проявиться. В тот же день родители собрались и уехали. Бросив меня одну. Я тогда была в комнате и ждала, что за мной придут или хотя бы позовут, но когда я вечером вышла к ужину, то не обнаружила никого кроме дворецкого, двух служанок и своей личной горничной. Меня бросили, даже не забыли, а просто бросили намеренно, как ненужную вещь, в какую я и превратилась. Центром их мира стала Лиззи, и они увезли ее в большой город, чтобы дать ей хорошее воспитание. А я осталась в этом захолустье, мне отписали дом и каждый месяц присылали деньги, поручив меня оставшимся обитателям. Больше я не видела ни отца, ни мать. Только Лиззи была связующим звеном со мной и внешним миром, она писала мне обо всем, что видела и где была. Я не знала, что ею двигало: желание мне отомстить и досадить или все же крошечная капля любви к родной сестре. Так она сообщила мне о смерти родителей, своей свадьбе, рождении Мишель. Но она никогда не спрашивала, что происходило со мной, заботливую сестру совершенно не волновала моя жизнь. Когда племянница подросла, Лиззи заставила ее навещать меня не реже двух раз в год, видимо, она не хотела потерять эту землю и особняк. С племянницей у нас не было ничего общего, она меня раздражала своими разговорами о том, чего я никогда не увижу, я чувствовала, что она насмехается надо мной. Но я и не могла ожидать иного обращения, я стала призраком в этом доме, а каждый день походил на предыдущий. Из высокой, темноволосой девушки с большими синими глазами я превратилась в хрупкую грань между зрелостью и старостью, а через несколько лет я превращусь в старуху. Уже сейчас мне было ненавистно мое отражение, я не могла смотреть на свои руки, их в себе я ненавидела больше всего, ведь они должны были сделать меня тем, кем я хотела быть. Я ничего не достигла, я ничего не имела, я была просто… паразитом в запертой клетке, который скоро истощится без пищи! Моя горничная меня презирала, постоянно напоминая о своей семье, муже и детях, смотря на меня, как на глупое животное, за которым она присматривает. Я ненавидела свое существование, все, что я делала целыми днями, так это запоминала бесполезные для меня символы, цепко держа их в памяти, даже на прогулки не ходила, я боялась покинуть дом, чтобы он тоже вдруг не исчез. Из-за этого в деревни считали, что я давно умерла и только мой призрак бродит темными комнатами. Отличная история, чтобы пугать пустоголовых сопливых детишек. Гроза продолжала буйствовать, ее громкие раскаты отдавались эхом в пустых коридорах, мое настроение тоже ухудшалось, обычная для меня грусть и легкая меланхолия превратилась в злость на себя, на время, на весь мир. Я снова подошла к окну, чтобы посмотреть во двор, и в то же мгновение в него резво въехала карета, запряженная четверкой лошадей. Невольно у меня вырвался стон – только ее сейчас и не хватало! Внизу уже слышался шум – назревала теперь уже домашняя буря с хлопотами, связанными с приездом любимой «будущей хозяйки». Захлопали двери, мерзким лаем разлилась любимая комнатная собачка Мишель, всегда раздражающая меня своей маленькой отвратительной мордой. Шум был более громким, чем обычно, и я невольно насторожилась, ожидая каких-то неприятностей. Через минуту послышался условный знак, после которого мне уже нельзя было оставаться в комнате и делать вид, что меня не существует: - Тетушка Рози, я приехала! – Знает ведь, что ненавижу, когда она так меня называет. Прелестная племянница. Когда я спустилась вниз, то в обычно холодной и темной парадной уже ярко разливался свет от ламп и весело трещавшего огня в камине. Мишель поднималась вверх, но когда меня увидела, остановилась и, весело улыбнувшись, сказала: - Тетушка, я привезла вам гостей! – Мне внезапно захотелось схватить эту наглую девчонку и выкинуть ее из дома, чтобы она больше не смела открыто издеваться надо мной. Но присутствие посторонних меня остановило, пришлось любезно поприветствовать прибывших молодых людей. Вместе с Мишель, невысокой блондинкой с маленькими черными глазками, в ярком желтом платье, в комнате находилась еще одна девушка – тоже маленького роста, но со жгучими черными волосами и с острыми чертами лица, которые немного смягчали шоколадного цвета глаза. Возле дверей же стояли два молодых человека. Один из них – на вид типичный аристократ – одетый в шикарный бутылочного цвета костюм высокий брюнет с надменно-красивым лицом. Увидев меня, он лишь чуть склонил голову, считая, что даже этим выразил огромное почтение. Я смотрела на каждого несколько секунд и сразу же теряла интерес, обращая внимание на следующего посетителя, но на последнем госте мой взгляд остановился. Это был юноша со светло-русыми волосами, его глаза были невероятного зеленого цвета, а черты лица казались немного мягкими и округлыми, он мне напомнил маленького щенка, который доверчиво ластиться к людям, не раздумывая над тем, зачем ему нужно внимание существ, которые убивают тысячи его собачьих родственников. Он также был высок, но более подтянут, чем раздобревший молодой франт. Одет он был в черные брюки и жилет, под которым ярко выделялась белая рубашка, на его шее висела толстая серебряная цепочка с маленьким медальоном в форме руки, державшей солнце, под рукавом рубашки просматривалась золотая змейка – оплетающий руку браслет. - Добро пожаловать. – Кажется, именно так встречали все молодые девушки прекрасных лордов и Начертателей во всех книгах, которые я читала со скуки. После этой ключевой фразы разворачивалась всегда необычайно затасканная романтическая кутерьма, которая заканчивалась либо свадьбой, либо смертью в зависимости от настроения автора. Но встреча двух поколений с разницей в двадцать лет и численным превосходством более молодого могла привести только к унынию одинокой, почти старой женщины. Мишель больше не обращала внимания на меня, и когда представляла своих друзей, смотрела на мою горничную и остальную прислугу. Эмилия, Барт и Кристоф тоже забыли обо мне и с интересом осматривали убранство полутемной гостиной, пока племянница с изумительной точностью называла цены каждого кусочка дома. Такая осведомленность меня ничуть не удивила, ведь горничная во время этой тирады подсказывала и уточняла мелкие детали, не понимая, что выдает себя, как тайную осведомительницу. Забывшись, я и сама немного увлеклась рассказами о ценности своего имущества, когда заметила, что молодой Начертатель робко смотрит на меня и переминается с ноги на ногу. - Вы ведь Роуз, верно? Из книги? – Его глаза светились неподдельным восторгом, а я, не понимая, о чем он говорит, почувствовала, что начинаю краснеть. - Из какой книги? – Он немного смутился, но тут же спохватился и достал небольшой томик из дорожной сумки, полистал немного и торжественно показал мне. Увиденное меня повергло в шок: на полстраницы красовался мой портрет, к счастью, на нем мне было лет восемнадцать, а внизу жирными чернилами было выведено: «Роуз Мириад, обманутая звездами». - О вас написали во многих учебниках, правда, не все из них с картинками. - Какая честь, надо же, обманутая звездами, может, мне нужно написать мемуары. - О, это было бы великолепно. – Восхитился юный поклонник книжек с картинками. - Это была шутка. Растерянность и смущение заставили его умолкнуть, но реакции, на которую я рассчитывала, не было. Мишель и остальные громко смеялись над нашим разговором, а Кристоф спокойно убрал книгу обратно в сумку и прямо посмотрел мне в глаза, лишив на пару минут дыхания. - Простите меня, это было глупо и неразумно, так себя не ведут при первой встречи. Мне очень стыдно, спасибо, что принимаете меня у себя. – Он поднялся на пару ступенек выше, оказавшись со мной на одном уровне, легко поклонился и, взяв бережно мою руку, поцеловал ее. Болтовня и смех остальных внезапно прекратилась – Барбара увела их в столовую, оставив нас в нелепой сцене на лестнице. - Не стоит просить прощения, вы ни в чем не виноваты. Давайте присоединимся к остальным гостям, ужин сейчас подадут. - Прошу вас, называйте меня просто Кристоф. – Он предложил мне свою руку, но я сделала вид, что не заметила, ведь я просто не знала, как ходить под руку с мужчиной, а опозориться перед этим первым за долгое время хорошим и воспитанным человеком очень не хотелось. - Тогда можете называть меня просто Роуз, если вам удобно. - С превеликим удовольствием. - И не обращая внимания на мою мимолетную неуверенность, он сам подхватил меня под руку и повел в столовую. Ох, что-то я заигралась в правила хорошего тона, от этого обмена любезностями у меня закружилась голова, но когда все расселись по своим местам за огромным столом в ожидании ужина, на меня вновь нахлынуло спокойствие и уверенность. Я была поражена скорости, с которой Барбара все приготовила, а обилие и разнообразие предложенных блюд было просто невероятным. Служанка всегда делала все возможное и невозможное, чтобы угодить Мишель, наверное, она надеялась, что та заберет ее к себе, не понимая, что таких, как она, в городе было пруд пруди. Все четверо оживленно болтали и смеялись, а я, когда иногда бросала свой взгляд на Кристофа, не могла понять, почему он общается с ними. Может быть, что я просто ошибалась на его счет, приняв пару вежливых фраз за наличие ума и воспитания, а на самом деле он мог оказаться таким же пустым, как и моя крошка Мишель. Вдоволь наслушавшись всевозможных сплетен, интриг и скандалов, приготовленных племянницей специально для меня, я извинилась и покинула их компанию, сославшись на позднее время и усталость. Я лишь раз обернулась, гневно посмотрев на Мишель, когда она кинула мне в след фразу о старой и уставшей тетушке, но смолчала, не желая оставаться в их обществе даже пару секунд. Правда, спать мне совсем не хотелось, я решила еще немного почитать в библиотеке, расслабится и представить, что нарушители покоя мне только приснились. Здесь были сотни книг, большая часть была куплена специально для меня и вмещала всевозможные секреты Начертателей, удобные кресла и диванчики, расставленные среди стеллажей, создавали уютное убежище. Зачем скрываться, если тебя никто не ищет? Да и от себя не скроешься нигде. Только читая книги, я могла отвлечься от собственных мыслей. Время растворялось в воске тающей свечи, завывания бури утихли, создав за окном неожиданную тишину и спокойствие. Дубовая дверь надежно оберегала меня от веселья гостей, но тоска почему-то усиливалась с каждым биением сердца, книга выскользнула из моих пальцев, и, словно бабочка, приземлилась на мягкий ковер. Бесконечная темнота потолка завораживала, пробуждая древнее человеческое желание – летать, коснуться звезд… Руки сами собой поднялись вверх и начали вырисовывать утраченное будущее. Я знала все их черточки, их историю, их предназначение, они были для меня всем, но я не могла дать им жизнь. - Я не видел такого символа, для чего он? – Мои руки сразу же обмякли и опустились, растеряв всю грацию и легкость. Чужое присутствие всегда рушит магию одиночества. Кристофу удалось неслышно открыть дверь и пробраться в мое убежище, увидеть комические попытки бескрылой птицы взлететь. - Зачем вы здесь? – Спросила я, подхватывая упавшую книгу и поднимаясь на ноги. - Мне захотелось перед сном немного почитать, Мишель сказала, что у вас отличная библиотека. - Вы меня не поняли. Я спрашиваю, зачем вы приехали сюда? – Кристоф удивленно заморгал, почувствовав, наконец, что говорила я с нескрываемым гневом в голосе, но не издал ни звука. - Я могу ответить. Посмотреть на девушку с картинки? Во что она превратилась, и как живет та, кто стал посмешищем на весь мир, ведь так? Скажи, я правильно думаю? - Нет! Нет, все не так. – Он, наконец, очнулся от своего молчания и хотел приблизиться, но я остановила его движением руки. - Объясни, я живу в глуши и многое не понимаю. - Я слышал, что у вас хранится много редких книг, мне нужна одна, для написания важной работы. Обычно я не общаюсь с такими, как Мишель, но ради своей цели, я сблизился с их компанией и приехал сюда. – Правда меня немного удивила, я ожидала от него каких-то других объяснений, но это признание меня успокоило. - Нужно было сразу сказать об этом. Не стоило разыгрывать из себя восхищенного поклонника. Можете выбрать любую книгу, пусть будет вам напоминанием о путешествии в эту глушь. Этот символ называется Стрелой охотника, с его помощью можно зажечь любой предмет, на который укажешь, только на небольшом расстоянии. Я не стала ждать его благодарностей и сбежала, сбив по дороге несчастную вазу, когда споткнулась на ровном месте. Уже в комнате, лежа в кровати, я понимала, что веду себя негостеприимно и враждебно с незнакомыми людьми, но причин поступать так, у меня нет. Я же совсем их не знаю, а первое впечатление может быть и ложным. Поворачиваясь то на один, то на другой бок, никак не могла успокоиться и заснуть, ругала себя последними словами за то, что не могу держать себя в руках, за то, что не понимаю людей. Я почти прослушала тихонький стук в дверь, приняв его за восстановившую свои силы грозу, но за дверью снова внезапно раздался голос Кристофа. - Роуз, я не играл. – И ушел, оставив за собой растерянную женщину, которая впервые почувствовала себя молодой, и уснула, вдоволь намечтавшись…. На следующий день я проснулась очень поздно, Барбара, видимо, совершенно забыла о старой госпоже, поддавшись чарам Мишель. Пришлось самостоятельно искать себе завтрак на кухне, к счастью, еды оказалось на неделю вперед. Дом ощущался неожиданно пустым и бездыханным, на улице установилась безветренная погода, и компания, скорее всего, поехала обозревать мои владения, вот только куда подевались все слуги? Набрав сдобных булочек, я пошла в библиотеку, предвкушая погружение в новый, еще неизведанный мир. Чутье меня подвело, библиотека снова оказалась не лучшим вариантом. Кристоф стоял среди книжного океана, рассматривая выцветшие корешки, иногда пробегая пальцами по редким изданиям. Он меня ждал. Я попыталась незаметно исчезнуть, но моя неловкость снова взяла вверх, ударившись локтем об дверь, я раскрыла свое присутствие. - Доброе утро. – Он улыбнулся, кинув заинтересованный взгляд на мои захваченные на кухне сокровища. - Скорее добрый день. А где остальные ваши спутники? – Я решила быть вежливой и гостеприимной, присаживаясь на диванчик и жестом предлагая присесть и ему. Кристоф сразу же воспользовался предложением и потянулся к угощению, которым я решила поделиться. - Не знаю, когда я проснулся, уже никого не было, но они планировали вчера поехать в соседний городок Лорден или Ладон, как-то так его называли, не помню точно. - Леарден, он в двух часах езды от нас. Почему же вас с собой не взяли? - Они считают меня скучным, к тому же, я не люблю путешествовать. - Но сюда вы приехали. - На это у меня были причины. – Он виновато и пристально посмотрел на меня, ожидая, что я снова подниму вчерашнюю тему. Но, почему-то, у меня не было желания обсуждать это. - Ты выбрал книгу? Я могу посоветовать что-то, если скажешь, что именно ищешь. – Кристоф довольно улыбнулся. Переход на «ты» мне дался с трудом, но это словно сломало какую-то невидимую стену между нами. - Я занимаюсь истоками силы. До сих пор неизвестно, что делает нас такими, почему дар проявляется в столь раннем возрасте и не передается по наследству. – Мое сердце предательски дрогнуло, невольная дрожь пробралась в мои движения, мне вдруг захотелось подорваться с места и кружить по комнате. - Ты нашел ответ, хотя бы на один из вопросов? - Нет, но, мне кажется, что я близок к разгадке. Ваша история может помочь мне выяснить это. То, что ваш дар не пробудился, – уникальное событие. - Может, его изначально не было. – Грустно заключила я. - Мирассо никогда не ошибался до вас. - Кто это? – Это имя казалось мне смутно знакомым. - Прорицатель, который объявил миру о вашем даре. – Я сразу вспомнила детские слезы и неумелые проклятия, которые я когда-то кричала в стенах своей комнаты, вырывая из книг невинные страницы, написанные его лживой рукой. - После такого промаха его лишили звания, разве не так? - Да. Но сделано это было с неохотой. Он действительно был великим, все его предсказания сбывались с невероятной точностью. Сейчас он живет на предгорных равнинах, стал фермером. - Не думала, что из-за меня может испортиться чья-то жизнь. Мирассо, наверное, ненавидит меня, ведь я его огромная ошибка. – Кристоф внезапно поднялся и подошел к окну, услышав приближающийся шум – компания возвращалась обратно, а в доме внезапно снова начали раздаваться голоса прислуги. - Вы ошибаетесь. – Он засмеялся, увидев мое удивленное выражение. - Да? И в чем же? - Мирассо уверен в своей правоте, он верит в вас и ждет своего часа. - Верит в меня? - Слышали бы вы, какими словами он обзывал совет, когда уходил. Он был уверен, что вернется. И сейчас уверен, я был недавно у него, к слову сказать, у него отличная ферма. - Мне бы хотелось связаться с ним. - Я могу вам дать его адрес, можете… можешь написать ему. – Бумага и перо быстро нашлись в одном из столов. Оставленные твердой рукой Кристофа буковки, стали неожиданно важным событием в моей жизни. Мне захотелось чем-то отплатить юноше, чем-то равноценным. Поэтому я прошла к небольшой полке, нацелившись на изящную деревянную шкатулку. - Я знаю много интересных начертаний, хочешь их узнать? – Его глаза загорелись, когда увидели, как я перебираю пальцами сверкающий песок, теплый и нежный, словно шелк. - С большим нетерпением. Кристоф быстро закатал рукав, обнажив золотой браслет. *** Этот день прошел слишком быстро. Кристоф оказался отличным учеником, а в себе я открыла талант к обучению. Многое из того, что я считала элементарным и простейшим, было ему неизвестным. Видимо, отец и правда достал мне очень редкие книги. Мне было интересно слушать о жизни Начертателей, я думала, что мне будет неприятно, но это было так занимательно, словно я слушала рассказ о жизни моих близких знакомых и друзей. Вернувшись в свою комнату, я тщательно закрыла все окна, зажгла свечи и достала из тайника, что скрывался за стенкой кровати, небольшую шкатулку. Удобно умостившись на кровати, я аккуратно закатала правый рукав платья, обнажив обвивающую меня золотою змейку, более изящную, чем у Кристофа, и украшенную драгоценными камнями, ту, что подарил отец на мой девятый день рождения.… Взяла немного золотого песка из шкатулки и засыпала его в полую середину браслета. А дальше повторила то же, что делала все предыдущие дни. Стрела охотника была моим любимым знаком. Простая и вычурная одновременно, она дышала на меня теплом и светом, вспыхивая, к сожалению, лишь в моей голове. Я закрыла глаза, задержала дыхание и начала чертить в воздухе пальцем. Короткая черта слева снизу вверх, длинная черта посередине, к ней наклоняется более короткая черта, и заключительная короткая справа сверху вниз. И ничего….. Ничего не должно было произойти. Но внезапно браслет нагрелся, от удивления я открыла глаза и едва не ослепла от яркого света. Пламя всех свечей взметнулось до потолка, прогорев почти до конца. Запах воска разлился по комнате. А надо мной, сияя бледным лунным светом, горели черточки Стрелы Охотника. Свечи догорели, комната наполнилась прозрачным сладко пахнущим дымом. За ними погасла Стрела. Темнота опустилась на меня. Только не тяжелым удушливым одеялом, а легким шелковым покрывалом, дарующим ни с чем не сравнимую радость. Я засмеялась. Впервые за столько лет я смеялась. Вскочив с кровати, я захотела пронестись по всему дому, прокричать всем, что я дождалась, но запутавшись в полах своего ночного халата, неудачно упала, сильно ударившись ногой о кровать. Смех сменился слезами, но я не переставала улыбаться. Я прислонилась спиной к кровати и села на пол. Немного успокоилась и проморгалась, чтобы вновь вернуть четкость зрения, утраченную от слез. Выдохнула и вновь взметнула руки вверх. Золотая звезда была самым трудным для меня знаком, нелюбимым еще с детства, когда приходилось учить ее 24 черты. А сейчас каждая ее часть легко всплывала в моей голове. Завершая последний штрих, я вновь от страха прикрыла глаза, боясь, что ничего не получится. Внезапный свет окрасил мир в красное, и я приоткрыла глаза: небольшой, сияющий солнечным светом шар висел надо мной. Слишком ярко. Я начертила знак Уменьшения. Шар сжался до размеров яблока, но теперь его свет не резал глаза, а равномерно освещал. Змейка грела меня теплом неожиданного чуда. Внезапно я почувствовала себя ужасно уставшей, совершенно забыв о том, что наставники рекомендуют новичкам творить по одному знаку в первые дни после пробуждения. С непривычки я отдала слишком много своих сил. Отложив оповещение о своем успехе всем, кто во мне сомневался до утра, я забралась в кровать. Просыпалась я с неохотой, после того сна, в котором я обрела силы. Вот только в комнате по-прежнему пахло воском, все свечи превратились в желтые лужицы с прогоревшим до конца фитилем; а когда я сняла браслет, чтоб вернуть песок обратно в шкатулку, из него посыпались крохотные осколки стекла – все, что остается от песка, когда сила его нагревает. Решив испытать еще раз свои внезапно обретенные способности, я засыпала новую порцию. Ветряная Мельница сработала безукоризненно. Окна распахнулись настежь, стукнувшись ставнями о стену, едва не вышибив все стекло. Смеясь, я начала поспешно одеваться, пока не увидела себя в зеркале. Там, как и раньше, была та женщина, которую я не любила. К радости примешивалась грусть. Зачем сила мне сейчас? Почему сейчас? Почти все уже позади. В моем возрасте Начертатели уходят на покой, жизненная энергия иссякает в них. И все меньше и меньше знаков могут они создавать. Я постаралась отбросить эту мысль. Пусть немного, но я почувствую себя цельной. Полезной. Сильной. Я должна быть благодарной за это. На часах было десять утра. Завтрак в девять, меня даже не удосужились позвать. Еще вчера бы это меня погрузило в уныние, но сейчас мне было все равно. Дом, как и вчера, казался покинутым, на кухне еще теплился очаг, и свежая выпечка была еще теплой, но никого из слуг я не заметила. Наверное, сейчас пресмыкаются перед будущей хозяйкой, пытаясь ей угодить. Если вчера мне хотелось рассказать всем и сразу, что со мной произошло, то сейчас мне хотелось сохранить эту тайну, не хотелось ни с кем делится ею, кроме… Велика вероятность того, что Кристоф сейчас с остальными, но, возможно, он может находиться в библиотеке. Как мне показалось, ему было намного интереснее узнавать что-то новое о Знаках, а не заниматься пустой болтовней с пресыщенными аристократами. Наскоро перекусив на кухне, я поднялась наверх, к библиотеке. Мои ожидания оправдались, уже с лестницы было видно, что дверь в библиотеку приоткрыта, а когда я тихонько подбежала к ней, остановилась, уловив краем уха два голоса, вместо одного. Я не стала входить, немного постояла, прислушиваясь, пытаясь определить, кто именно разговаривает в моем особом месте. Там точно был Кристоф, я уловила его приятный голос, а вторым, точнее второй оказалась Мишель… О чем они могли говорить в моей библиотеке? Услышать толком ничего я не смогла, как не пыталась напрягать слух. Подняв руку, я все же решила обозначить свой приход и постучать, но рукав платья вдруг обнажил браслет. Золотая змейка хитро блеснула своим левым глазом. И, не задумываясь, уже чертила на двери Водную Рябь. - Ну что ты тянешь? – внезапно ворвался в мою голову визгливый голос Мишель, она была в бешенстве. - Не смей повышать на меня голос. – Спокойно отозвался Кристоф. - Я все смею, если бы не я, ты …… - Мне не удалось увидеть, что сделал Начертатель, чтобы прервать речь Лиззи, но она вдруг оборвала свою речь. - Ты вздумала ставить себя выше меня? Девочка, это не у моей семьи финансовый кризис, который не позволяет тебе найти приличного супруга, чтобы не прерывать развлечения и бесконечные примерки разноцветного тряпья! – Кристоф внезапно заговорил, словно незнакомый человек. Зло и грубо. – Твой единственный выход – скорее получить наследство от старой тетки, смерть которой придется еще очень долго ждать, и то, что я решил тебе помочь в этом деле, ты должна считать чудом. - Чу-чуд-дом? – Ошалело произнесла Лиззи. Я же словно окаменела от его слов, но продолжала стоять на месте. – Да ты бездарный Начертатель! Ты не можешь даже наскрести денег на полный браслет! Тебя никто не хочет нанимать, из-за твоего скудного запаса Знаков! О, я должна была сто раз подумать, прежде чем обращаться к тебе с таким выгодным делом! - Думать – это точно не про тебя. Прикрой свой ротик и послушай. Я выполню свою часть сделки. – Уже спокойно проговорил он. - Что-то незаметно. Так сложно охмурить такую серию мышь? Ты даже как мужчина бездарен! - Она уже моя. Не нужно спешить в таких делах. Я женюсь на ней, все книги, песок, и ее знания будут моими. Тебе же, как и договорились, достанется дом и все причитающееся. Как законный супруг, я буду иметь на это законное право. - Мда уж, прелестная женушка тебя ждет. – Захихикала Лиззи, успокоившись. - Тебе пора, будущий женишок уже заждался, ему так хочется получше рассмотреть все то, что получит вместе с тобой. А Роуз может скоро прийти, не стоит ей видеть нас в этом месте. - Ну и что, пусть немного поревнует, это полезно для дела. Дальше я перестала слушать, стерев основную черту, Знак очень быстро растаял. Медленно повернулась и бездумно направилась в свою комнату. Закрыв за собой дверь, я не сдержалась и расплакалась. Так больно, это было так больно. Мне было плевать на поступки племянницы, я знала, что от нее можно не ждать ничего хорошего, видела насквозь все ее желания и мысли. А вот Кристоф, Кристоф…. я же действительно, за эти два дня… Я зарыдала еще сильнее, бросившись на постель и уткнувшись лицом в подушку. Внезапно в дверь постучали, я вздрогнула, как от удара, и на миг перестала плакать. - Роуз. – За дверью был Кристоф. Я не хотела его слышать, его и весь остальной мир тоже! Я зло уселась на колени и резкими штрихами создала Безмолвие. Все звуки вне комнаты пропали. Шум дождя, скрип половиц, голос предателя. Хотелось продолжить рыдать, но слезы закончились, я устало перевернулась на спину и легла. Надо мной сверкали полупрозрачные черты Знака, я слышала, как стучит мое сердце, опровергая художественные изощрения о том, что оно может разбиться от предательства. В этот момент я чувствовала себя такой живой… Не знаю как, но мне удалось уснуть. Разбудил же меня очередной раскат грома. Сначала я не поняла, как он проник в комнату, пока не обнаружила, что за окном уже был поздний вечер, а Знак, исчерпав весь песок в браслете, растаял. Снова буря, такая я же, как и две ночи назад. Я задумчиво постояла у окна, вглядываясь вдаль, желая, чтобы все, что было, мне приснилось, но стоило мне подумать о том, что тогда бы и не было тех Знаков, которые я создала, мысленно дала себе оплеуху. Я не хочу их потерять. Взяв себя в руки, я решила спуститься вниз и делать вид, что ничего не произошло, но теперь, удача была на моей стороне, я знала все их ходы в этой подлой игре. В парадной было необычайно шумно. Громче всех вела себя горничная, которая кого-то оскорбляла. Заинтересовавшись, я направилась туда. - Что здесь происходит? – Полюбопытствовала я, когда оказалась на месте. Возле дверей собрались все гости, наблюдая за перепалкой между горничной и незнакомым человеком, который стоял на пороге и что-то ей объяснял. - Ничего – грубо бросила мне служанка и попыталась вытолкать человека обратно. - Ничего? – Переспросила я и внезапно расхохоталась. Все внимание присутствующих тут же обратилось ко мне. - Госпожа, - промолвил незнакомец в сером мокром дождевике и широкополой шляпе, с которой ручьями стекала дождевая вода, - я всего лишь уставший и замерзший путник, попросил приюта на эту ночь, но мне отказали. Прошу вас, до города далеко, а я уже ног не чувствую от усталости. - Глория, - обратила я внимание на горничную, после того, как выслушала незнакомца. – С каких пор ты решаешь в этом доме, кого приглашать, а кого прогонять? – Она внезапно побледнела и прикусила губу, когда поняла, что со мной было что-то не так. – С каких пор ты смеешь грубить госпоже и на ее вопрос отвечать подобным образом? - Простите, госпожа, я…. - Прошу вас, заходите, этот дом всегда в распоряжении тех, кому нужна помощь. – Прервала я оправдания горничной, обратившись к гостю. Он благодарно поклонился, и я велела другой служанке, проводить его в свободную гостевую комнату. - Я не прощаю, Глория. Ты уволена. Покинь этот дом немедленно. – Сухо проговорила я служанке. - Но… - начала было говорить она, но ее прервала Лиззи. - Тетушка, вы слишком строги, ради какого-то проходимца терять такую прекрасную прислугу. Остальные молча наблюдали сцену, не делая никаких попыток вмешаться, но я на них не смотрела. - Так забирай ее к себе. – Невозмутимо ответила я. Желания на ее лице не появилось, только гримаска отрицания. - Тетушка, я думаю…. – Вновь ринулась в бой Лиззи, для пущей уверенности скрестив руки на груди и придав лицу высокомерное выражения. Я ей искренне улыбнулась, предвкушая удар. - Думать – это точно не про тебя. Ее выражение лица стоило всех моих слез. Краем глаза, я увидела, как вздрогнул Кристоф. - Вот и отлично. Я здесь хозяйка и требую, чтобы ты, Глория, покинула мой дом. - Но там же гроза, госпожа… - Служанка не сдерживала рыдания, но я больше не собиралась терпеть неуважение в собственном доме. - Пару минут назад тебя это не волновало, когда ты не пускала нашего нового гостя. До города не так и далеко. Расчет тебе доставят, не беспокойся. Я развернулась к остальным зрителям. - Прошу вас, не обращайте внимания на небольшие неурядицы в домашнем хозяйстве, так иногда бывает, когда люди забывают свое место. Через час будет подан ужин, прошу вас разделить его в приятной атмосфере. Проговорив это, я направилась на кухню дать распоряжения и пригласить нового гостя к трапезе. Остальное время я решила провести в библиотеке, если Кристоф не дурак, он не появится. Кто же мог подумать, что я могу так ошибиться. Он уже ждал меня в библиотеке, прислонившись к окну, листая старую книгу о Солнечных Знаках. Почему я не смогла сразу понять его намерения? Неужели именно то, что я так мало общаюсь с людьми, и стало причиной моего провала в разгадке его истинной сущности? Ведь я уже видела, как он легко меняется, подстраиваясь под ситуацию или людей. Книги были моими учителями, я всегда на них надеялась. Только вот все же люди не такие простые создания, их невозможно полностью раскрыть словами. Что-то нужно просто чувствовать. Я зашла не таясь. И посмотрела на него в упор. А он все также листал книгу. - Ты все слышала? – Наконец проговорил Кристоф, лениво поднимая голову и усмехаясь мне вызывающей улыбкой. Совсем другой человек, первое впечатление рассыпалось вдребезги. Передо мной был сильный, хитрый и изворотливый мужчина, который не остановится ни перед чем на своем пути. - Слышала. – Согласилась я, не пытаясь уклонится от его проницательного взгляда. - Я так понимаю, мне нет смысла что-либо говорить? – Все та же расслабленная поза. - Это так. Будь добр, не забудь про ужин. Не дожидаясь ответа, я развернулась и, собираясь уходить, вскользь заметила: - Можешь взять любую книгу или даже несколько. Сколько сможешь унести. Мне они не нужны, сам понимаешь. – Я равнодушно пожала плечами и ушла. Все, что было в этих книгах, я знала. Абсолютно все. В столовой все уже было готово, дымилось сочное жаркое, яркими красками выделялись салаты на снежнобелой скатерти, посуда сверкала чистотой, а запах свежеиспеченного хлеба дарил ощущение уюта. Правда, с этой частью, те, кто сейчас находился за столом, не согласились бы. Кристоф пришел последним, и мы начали трапезу. Пытаясь отвлечься от постоянного желания рассмеяться истеричным смехом, я обратила внимания на гостя. Это был высокий темноволосый мужчина средних лет, довольно интересной, запоминающейся внешности, его синие глаза и небольшая бородка сразу же привлекали внимание своим странным сочетанием – глаза любовника и борода мудреца в одном человеке, немного тонкие губы и прямой нос намекали на аристократичную кровь. Правда его одежда, хоть и была довольно опрятной, не походила на одежду аристократа. Таким я представляла себе актера, когда читала книги, связанные с театральным искусством. - Прошу прощения, что принес вам так много беспокойства и даже не представился. Меня зовут Иен Малрой, я странствующий торговец. – Прервал напряженное молчание гость, даже не подозревая, в какой ураган семейных страстей он попал. Я благосклонно ему улыбнулась, пытаясь не выпить вино из бокала одним махом. - И чем же вы торгуете? – Лениво поинтересовался Барт, занятый нарезанием жаркого на идеальные кусочки, достойные его внимания. - Очень ценным товаром. – Усмехнулся в ответ Иен. - Так чем, же, мистер Иен? Что-то вы темните, может вы и не торговец вовсе? – Подала голос Мишель, украдкой посматривая на меня. - Не все способны приобрести мой товар, но ему не нужна большая реклама… - отшутился он, но немного помолчав, продолжил, - я продаю мечты. Почти все засмеялись. Только я и Кристоф продолжали упорно приветливо улыбаться, не опуская бокалы. Те, чьи мечты были разрушены этим днем. - И как же вы их продаете? – Засмеявшись, спросил Барт. - Их сложно продать. - Неужели, - прыснула со смеху Лиззи. - Это так, - Иен совершенно не обращал внимания на тех, кто находил его разговоры забавной шуткой, - точнее ее сложно купить. Тот, кто захочет ее приобрести, не обязательно ее получит, для этого нужно постараться. - Так вы шарлатан? – Уточнил Барт. - Это можно проверить лишь одним способом – попробуйте ее у меня приобрести. - Ну, попробуйте ее мне продать. – Парировал ему Барт и вновь рассмеялся, ему вторили девушки. - Что скажет хозяйка? – Вопросительно посмотрел на меня гость. - Я разрешаю вам торговлю в этом доме, здесь торговали всем, возможно, хотя бы ваша сделка будет удачной. – Ответила я. Смех с лица Мишель пропал моментально. - Ну что ж, тогда. – Проговорил Иен и достал из сумки, висевшей на его поясе, маленькую деревянную шкатулку. Когда с легким щелчком он ее открыл, то внутри оказались три маленьких флакончика, сделанных из настоящего серебра и украшенных изящной росписью. Все поднялись со своих мест, заинтересованные происходящим. Иен выставил все три флакончика перед собой и обратился к нам. - В одном из этих флаконов настойка из Лунного Луча, которая может осуществить вашу заветную мечту, в другом – простая вода, а в третьем – смертельный яд. - Вы шутите? – Потрясенно выдохнул Барт. - Нет, я вполне серьезно, к тому же я и сам не знаю, где какой, чтобы все было честно. Покупатель выбирает лишь один и выпивает, в случае если это правильный флакон – он платит мне 100 золотых, если всего лишь вода – 1 золотой, а если это яд, то, сами понимаете, брать я ничего не буду. - Это просто бред, кто в здравом уме поведется на такое? – Возмутилась Лиззи. - Вы ошибаетесь, думая так. Здравый ум здесь не при чем. Только ваша удача и ваша мечта. - Я отказываюсь от сделки. – Пошел на попятную Барт. - Понимаю, ваше мужество и храбрость могут быть полезны в более сложном деле. – Согласно проговорил Иен, пряча в бороду улыбку, когда понял, что его острота не смогла пробиться сквозь здравый ум Барта, принявшего его слова за похвалу. Я засмеялась, чем заработала благосклонную улыбку торговца. - А вы, госпожа, не хотите попробовать? – Спросил он. - Совсем не против, - согласилась я и поднялась, игнорируя хихиканье Лиззи и Кристофа, окликнувшего меня по имени. Я подошла к торговцу и его флаконам. Он сделал приглашающий жест рукой. - Выбрать можно любой? – уточнила я. - Конечно. – Подтвердил Иен. - Хорошо, тогда вот этот. – Взяв флакончик, стоявший посредине, я открутила маленькую крышечку и, не думая, выпила содержимое. На вкус это была простая вода, только холодная. - Мне кажется, это всего лишь вода. – Проговорила я, возвращая флакончик торговцу. - Вы правы, от яда вам бы уже было плохо. Ну что ж, раз вы не видите, что ваша мечта осуществилась, вы мне должны только золотой. – Сказал Иен, проворно убирая флакончики обратно в сумку. - Хорошо, обязательно рассчитаюсь с вами утром, не спешите уходить. – Иен мне учтиво поклонился и удалился в свою комнату, остальные, удрученные тем, что никакого интересного происшествия со мной не случилось, тоже закончили ужинать и направились в свои апартаменты. Закрыв за собой дверь, я снова начертила Знак Безмолвия. Часть моей души надеялась на счастливое решение проблемы, что Кристоф придет извиниться, объяснит так, что я смогу поверить в его слова, но мне хватило сил сдержать эту безумную надежду в сердце и оценить ситуацию разумом. Как ни странно, я заснула, едва моя голова коснулась подушки, но среди ночи я проснулась от невыносимого жара. Еще не до конца определив, где реальность, а где сон, мне показалось, что я горю, и в голове сразу возникла мысль о том, что я выпила не простую воду, а яд, который и поглощал сейчас мои кости. С усилием встав с кровати, я схватила кувшин с водой и начала жадно пить, пытаясь погасить внутренний огонь, но очередной болезненный спазм повалил меня на пол. Кувшин разбился, и я, подтянув колени к груди, лежала на мокром полу, потерявшись в болезненных ощущениях. Казалось, прошла вечность с начала моей агонии, но понемногу боль начала отступать, как волны во время отлива. С трудом мне удалось подняться и зажечь дрожащей рукой Золотую звезду. Я поспешила к зеркалу, чтобы осмотреть себя, мне казалось, что все мое тело покрывают ужасные раны. Только я не увидела ничего ужасного. Из зеркала на меня смотрела растрепанная молодая девушка в мокрой ночной рубашке и отголоском боли в голубых глазах. На меня смотрела моя мечта. Не одеваясь, я поспешила в комнату к нашему ночному гостю. Она оказалась совершенно пустой, кровать была нетронутой, не было никаких вещей, только на столе лежал маленький кусочек бумаги. «С первой мечтой ты справилась самостоятельно, научившись тому, чего никогда не умела. А вторая – мой тебе подарок». Я сначала не смогла понять первую часть записки, когда смотрела на вычурные буковки, оставленные мне неизвестным…кем? А потом поняла, что смогла разгадать тайну, которую преследовали все Начертатели Маары с начала Эры первых Великих, которые обладали могуществом, несравнимым с тем, что имеют сейчас змееносцы. В книгах говорится, что те, древние, могли управлять временем, жизнью и смертью и исполнять самые сокровенные мечты. Но ни слова нет в книгах о истоках нашей силы, о том, что должен уметь человек, маленький ребенок, чтобы получить ее. Я позволила себе лишь немного побыть в состоянии непередаваемого счастья, а потом бросилась исполнять внезапно родившуюся идею. Мое завещание было уже давно готово, заверенное печатью Начертателя из города, полностью оправдывающие все притязания моей сестры, за ним я все оставляла ей. Разделавшись с ним, что почти не стоило никаких сил, так как печать оказалась не сильной, я создала новый вариант, в котором все мое имущество отходило некой Еве Смит из далекого горного края. Утвердив завещание свой нерушимой печатью Начертателя, я оставила его на видном месте. Потом выбрала самое приличное платье, оделась, взяла перчатки, плащ, шляпу, деньги, спрятанные на всякий случай в моем тайнике, весь песок, который только могла унести, пару сапог, кроме тех, которые были на мне, и тихонько выскользнула среди ночи из дому. На улице после грозовых дней было необычайно тихо, небо очистилось от туч, но было тут же усеяно миллионами звезд, искрящихся в недостижимой дали. Я вышла за территорию поместья, а потом свернула с протоптанной дороги к реке, которая дугой проходила между городом и моими владениями. Найдя удобный спуск к воде, я оставила на песке лишнюю пару сапог и шляпу, немного потопталась и бросила взгляд назад. Но дом уже растворился в ночной темноте. До рассвета было еще несколько часов, за которые я успею добраться до города и сесть на нужный мне дилижанс. Сегодня ночью тетушка Роуз умерла, и мне было интересно, как скоро эта новость появится в местных газетах, которые я уже точно не застану. Мое путешествие было наполнено жизнью во всех ее проявлениях, которой я никогда не знала. Города, реки, леса все сменялось ярким потоком, уносившим меня в другую жизнь, о которой я мечтала. Сжимая в руках еще один кусочек бумаги, который тоже стал поворотным в моей судьбе, я стояла перед целью своего путешествия, боясь постучать и понять, что ошибалась. Но после робкого стука дверь открыл мальчуган лет девяти, с маленькой змейкой на руке и вопросительном взгляде на загорелом лице. - Меня зовут Ева Смит. Я..- начала представляться я, робея от его пристального взгляда. - Я знаю, кто вы, отец мне говорил. Мы вас ждали еще с утра. – Укоризненно проговорил юный Начертатель, который уже постиг то, к чему я шла всю жизнь. - Ну что же, лучше поздно, чем никогда, верно? – Сжалился он надо мной, отступая от двери и с улыбкой приглашая меня войти. Я смущенно улыбнулась и последовала за ним туда, где меня ждали все эти годы.