Щелчок

— Так ты новенькая? Джулия, кажется? — спросил голубоглазый парень. Его белокурые кудри нежно колыхал ветер, превращая небрежность в причёску. Радость и любопытство яркими светлячками играли в его глазах. Пухлые большие губы были растянуты в приятной искренней улыбке. Ровный ряд белоснежных зубов. Запах фруктовой жвачки. Девушка поджала губы и отвела свои очи от него, пряча поднимающуюся волну боли внутри. — И да, и нет, — улыбнулась она в ответ, заправляя прядь за ушко. Тонкие пальчики с короткими ногтями, прошлись по каштановым волосам. Серо-зелёные глаза осмотрели школьный двор и покраснели. Девушка быстро заморгала, пытаясь прогнать подступающие слезы, но те, как на зло, давили изнутри. Выдохнув сквозь нервную улыбку, она нашла в себе силы посмотреть на парня. Голубые озера сверкали интересом к собеседнице. Тёплые и нежные они втягивали в пучину, манили познать их глубину и остаться там навечно. Уголки губ поднялись сами собой, а сердце забилось сильнее, стоило юноше снова обворожительно улыбнуться девушке. — Это как? — задумавшись, но не расслабляя щёк, спросил парень, желая продлить разговор как можно дольше. Маленькая и забавная школьница в клетчатой юбке и белой блузе ничем не отличалась от остальных учениц, и все же что-то задело его. Словно магнитом тянуло к ней. Безумно хотелось заправить прядь за ушко, как бы случайно касаясь ладонью тёплой порозовевшей щеки, а лучше легонько поцеловать маленькие аккуратные губки, что миленько растянулись на юном личике. Но такая резкость может напугать собеседницу, так что сейчас главной целью был диалог, что должен закончиться приглашением в кино, на прогулку, просто на кофе или куда-либо, главное, чтобы сказала заветное «да», а остальное решится походу дела. — Я уже здесь была, — всеми силами подавляя вставший ком в горле, ответила новенькая чуть хриплым голосом. Ей сложно было смотреть парню в глаза. Невыносимо рассматривать зелёную траву вокруг школы. Сейчас ей даже было жалко школьных стерв, что сидели на ступеньках и сплетничали, налево и направо обижая остальных, по их мнению, не достойных, учеников. — «Здесь» это в школе? — делая короткий шаг чуть вперёд, тем самым привлекая к себе больше внимание, продолжил диалог школьник. Он уже словил себя на мысли, что ревнует её к кирпичному забору, на который она смотрит дольше, чем на него. Ему прямо сейчас хочется наплевать на все уроки и, схватив тонкую руку, увести девушку подальше от храма знаний в какой-нибудь парк. Есть сладкую вату, шутить, смеяться и постоянно касаться тонкого шрама на тыльной стороне правой ладони. — Я была в этом мире, — тихим шелестом листьев прозвучал ее хриплый голос. Первая слеза сорвалась в увлекательную поездку по розовой щёчке. Ученица отвернулась от парня, лишь бы только он не увидел её состояние, не встревожился и не обнял. Она так сильно хотела утонуть в его родных и тёплых объятиях, что готова была разреветься на весь мир, но от этого становилось только больнее. Она физически чувствовала, как разрывается тело на тысячу мелких кусочков, от одного желания прикоснуться к нему. Разум прощался с телом, уступая первобытным инстинктам управление биомашиной, но так нельзя. Надо собрать всю свою волю в кулак и не поддаваться. Ни за что на свете не поддаваться на жестокую провокацию судьбы. Не смотреть на него. Только не смотреть в его голубые, лучистые интересом и тёплом глаза, что способным одним взмахом длинных светлых ресниц сломать бережно выстроенный барьер. Только бы… Большой палец чужой руки осторожно лёг на острый подбородок, указательный — под. Повернув миленькое лицо к себе, парень немного поддался вперёд, наклонив чуть голову вбок. Он частенько флиртовал с девушками, но те вели себя более заинтересовано в нем, чем эта недотрога. Вот только разница в их разговорах была колоссальной. Первые были готовы чуть ли не на голову ему запрыгнуть, что не слишком уж ему нравилось, а эта старалась отстраниться, но этого не хотел он. Юнец хотел другого. Пока запрещённого, но молодой горячей крови многое можно простить. И порывистый короткий поцелуй пусть в щеку, но можно. Только один. Нелепый сухой в розовую нежную кожу с маленькой родинкой. Решимость волной поднималась в молодом теле. Он уже преодолевал крошечные сантиметры, разделявшие их, как полные боли глаза уставились на не понимающегося ученика. Так хотелось его коснуться, погладить острые скулы и поймать губы губами. Так хотелось обнять, прижаться всем телом и слушать биение молодого живого сердца. Так хотелось притупить страдания, забыть слёзы и смотреть на него влюблённым взглядом полным надежды на будущие, особенно, когда в его глазах читалось тоже самое… Но тонкое запястье поднимается в воздух. Щелчок. Она не впервые стирает воспоминания о себе. Столько раз обычный щелчок пальцев менял его жизнь к лучшему. Да и не только его. Она тоже радовалась новому чистому листу, просто ещё не знала об этом. Радость зарождалась глубоко внутри. Мешалась с облегчением и с горечью — он снова её забыл. У него появился шанс прожить счастливую жизнь. А если счастлив он, то и она должна тоже. Обязана просто. Иначе никак… Никак иначе? — Так ты новенькая? — с сомнением спросил блондин, одарив девушку обворожительной улыбкой. Но школьница обернулась спиной и ушла, не проронив ни слова. Пару минут рассматривая её спину, парень досадно фыркнул, обернулся и ушёл к главному входу школы. — Что ты здесь делаешь? — грубо спросил учитель ученицу, встав на пути. — Я уже ухожу, мистер Фердисон, — стирая слёзы, ответила девушка. Она шла к высокому кирпичному забору с кованой оградкой. Шла и не оборачивалась, хотя желала больше всего на свете кинуться на шею белокурому парню. Она так скучала по нему и все же стереть память — лучшее, что она могла ему предложить. Ветер усиливался и дул в лицо девушки, словно хотел её развернуть, но она, не сдаваясь, упрямо продолжала свой путь. Шагнув за ворота школы, что с лязгом закрылись позади, девушка облегчённо выдохнула — свобода. Свобода ли? *** — Как она? — шепнул на ушко мужчина в дорогом костюме. — Уже лучше, — повернув голову к собеседнику, ответил доктор. — Она что-то говорила? — не сводя глаз с объекта любопытства, продолжил посетитель. Отрицательный мах головы с поджатыми губами послужил исчерпывающим ответом. — Ела? — с надеждой спрашивал мужчина. Снова махи головой. Вялые, отрицательные, не дающие надежды на выздоровление, словно гвозди забивающие крышку гроба благополучия. — А что делает каждый день? — возмутился мужчина старше пятидесяти лет. — Смотрит в окно. Рассматривает сад. Понятия не имею, — честно признался врач, впервые за весь диалог посмотрев в серо-зелёные глаза собеседника. Джулия сидела в инвалидной коляске и смотрела на зелёную траву сада психбольницы. Вот уже четыре года как она ничего не говорит. Почти ничего не ест и совсем не ходит. У неё нет физических повреждений, но лучше бы они были. Лучше бы она пострадала тогда вместе со всеми и с ним тоже. Четыре года назад, она поссорилась со своим парнем и убежала с уроков. Именно в тот день одна затравленная душа собралась с духом и самодельной бомбой унесла с собой на тот свет больше ста жизней. Ученики досрочно выпустились, сопровождаемые учителями и добрым уборщиком. И Он тоже ушёл в тот мир. Вот так без прощания и прощений. Обернулся и ушёл к главному входу в школу, а она, нахамив в порыве гнева учителю, выбежала за территорию школы. Трагедия стала настоящим потрясением. Сидевшая на лавочке в парке школьница с большой сладкой ватой услышала громкий взрыв. Тонкие худощавые ножки быстро несли хозяйку на звук. Сердце в неприятном предчувствии сжималось в тисках, но продолжало колотиться, как сумасшедшие. Она не кричала, когда увидела школу. Вернее остатки стен и кровавые пятна. Они тихо ступала, лавировала меж тетрадок и камней, придавивших кого-то. Размозжённые части тела на кирпичном заборе выглядели жутко, но она упрямо смотрела на весь этот ужас с одной единственной мыслью — где же белые кудри, голубые глаза? В тёмном закрытом гробу убитые горем родители мальчика похоронили его руку с именными часами — её подарок на шестнадцатилетние за полгода до трагедии. Отец, что тихо радовался дыханию своей дочери, ронял горькие слезы из-за душевного состояния чада. Она больше не принадлежала этому миру. Была где-то очень далёко в глубинах выдуманного и изредка щёлкала пальцами, подняв руку. — Что означают её щелчки, как думаете? — спросил отец лечащего врача. — Честно, не знаю, но это хоть что-то…