Пять причин ненавидеть Пятого и девочка, у которой их не было

1 октября 2019 года. Дождь. Осенний промозглый нагло моросящий, что жалко доставать зонт, да, и не было его. Смешно, у члена Академии Амбрелла не было с собой зонтика, или не было уже самой Академии?.. Грустно улыбнувшись своим мыслям, Пятый уверенно шёл по улице с достаточно самодовольным видом. Причина для гордости была, и, нет, это не звание «Лучший киллер пространственно-временного континуума», он всего лишь поступил на последний курс университета в 13 лет….. точнее в 58….. нет, в 59……. Пятому с лихвой хватило знаний и таланта, чтобы сдать школьные и вступительные экзамены, и кого он обманывает? В свои года он знает больше, чем человек с тремя высшими образованиями, в области высшей математики и физики, но, к сожалению, корочки просто так не выдают, а без диплома и работу не получишь. Перед Пятым поставили условие, (возможно самое приятное и незамысловатое в его жизни) отучиться один год за последний курс, сдать итоговые экзамены при выпуске и написать диплом. Преподавателей искренне поразил мальчик-вундеркинд, он смог уговорить учителей принять его зачеты проще, чем бы это сделала Эллисон со своей силой. Удивительно в 59 поступить в университет, в 60 получить диплом о высшем образовании, устроиться на работу, жить нормальной жизнью, как братья и сёстры. Как братья и сёстры, которые после победы над Академией Спэроу и возращения в свою временную ветку ушли из родной Академии, как братья и сёстры, которые вернулись к своим прежним жизням и проблемам, как братья и сёстры, которые бросили Пятого одного в огромном доме с говорящим шимпанзе и мамой-роботом. Ни один из них не оставил ни номеров телефонов, ни адресов мест проживания и работ. Никто не задумался о младшем-старшем брате, которому будет крайне сложно адаптироваться в 2019 году - новом для него времени, плюс в подростковом теле и с неуравновешенной психикой в придачу. Никто ни разу не сказал «спасибо за то, что спас наши жизни», лишь: «Наконец-то наше время, хоть в чём-то ты не облажался», - произнёс саркастический голос Диего, или «Это ты виноват во всём», - в хоровом исполнении Вани и Лютера, хоть в чём-то эти двое согласились. Пятый всё шёл, а тем временем дождь усиливался, переходя на громкий, бьющийся об асфальт, ливень. Ему сегодня 59… а каждому члену семьи… «?» … по-разному, но одно их объединяло - никто даже не поздравил старика-мальчишку. С какого момента Пятого интересуют чувства и такие сентиментальности, как простая открытка, подписанная любимым человеком? Вообще-то, с самого последнего и удачного скачка во времени… Тогда наконец появилось время рассказать семье, как Пятый их любит, и насколько он скучал, обнять каждого члена семьи, но ни один из них не повернулся к нему. Абсолютно все привыкли видеть в нем «холодного прагматика» не способного на тёплые и искренние чувства. Что ж… шагая под проливным дождём, в его спектакле не было нужды… Как же Пятый хотел сегодня увидеть всю семью в сборе - живыми, здоровыми, счастливыми; наблюдать их улыбки и пить кофе, сидя рядом, обмолвиться словечком, о том, что он поступил, самостоятельно нашёл квартиру ещё в мае и съехал из Академии (Герб все же не забыл лучшего работника Комиссии и прислал оклад, покрывший меньшую часть того, что Номер Пять сделал, но с лихвой хватившего на покупку малюсенькой однокомнатной квартирки в старом доме. Там было удобно и уютно, без огромных залов старого дома и отвратительной шумящей тишины… и одиночества…) Что ему совершенно не свойственно, Пятый каждую неделю звонил Пого с вопросом: «Не объявился ли кто-нибудь? Хоть Клаус? Или Лютер? А также Ваня? Эллисон? Диего?». Печальный с максимально возможной осторожностью и мягкостью поступал лишь один ответ: «Нет.» Такое короткое и маленькое слово вонзало острый нож в сердце каждый раз. Но Пятый не отступал, и с новыми силами, зализав раны, которые кровоточили всё сильнее, каждое воскресенье повторял свой обряд. Полгода. Никого. Пятый много раз задумывался - новый звонок Пого проявление силы или безудержной слабости и разочарования? Он не слабак. Ни за что. Если ему больно, значит, он всё делает правильно. Нужно терпеть и продолжать. Как в принципе и жить. Семья - единственный источник смысла жизни Пятого. Нужны больно ему диплом и работа? Конечно, нет, но если это поможет стать ближе к братьям и сёстрам - стоит пытаться и вновь добираться до семьи, даже без прыжков во времени… *** Ливень бил, как крупный град. Пятый промок до нитки, но даже во время дождя он не осмелится пустить ни слезинки… Лицо мокрое от дождя! Тогда почему оно солёное?… Неконтролируемые ручьи слез струились из помутнённых серых глаз. Да, они были зелёные когда-то, но именно глаза - зеркала души, это не просто слова. Тело меняется, а мозг и душа остаются, и проявляется это в глазах… Его глаза, если хорошенько всмотреться, поднять занавес и заглянуть в закулисья души, той части, которую пришлось подавить, а после скрывать, излучали отчаяние и боль. Искра, которая горела всегда, потухла. Разжечь ее может только одно - семья, которой в самый нужный момент нет рядом. Это не в стиле Харгривзов. Конечно, отец акцентировал внимание на использовании сил, но дети Академии всегда были готовы подать руку помощи друг другу и прикрыть с тыла. Но видимо не сегодня… не в этот день… не в их день рождения… Пятый вновь ухмыльнулся своим мыслям. В груди болело неутолимо… *** Единственное, что тоже приносило радость жизни это - кофе. Вкусный, крепкий, чёрный кофе бодрил по утрам, отгонял ночные кошмары (лишь потому что прогонял сон, но в этот самообман Пятый верил слепо). Если уж он идет мимо кофейни, не стоит игнорировать судьбу и хоть немного поднять себе настроение в день рождения. *** - Ваня! - радостно воскликнула Эллисон, завидев младшую сестренку на пороге их любимой в детстве пончиковой «У Гридди». Третья ждала ее внутри, - рада тебя видеть! С днём Рождения, - кинулась обнимать её девушка. - Привет, Эллисон, - смутилась седьмая, ответив на объятия, - а также Клаус, Лютер, всех с Днём Рождения и, О Боже мой, кто это тут у нас? - с улыбкой вскрикнула Ваня и в конец раскраснелась. Девочка с дредами, лучезарно улыбнувшись, вышла из-за спины мамы и протянула руку: - Клэр, - пропела она веселым голоском. Всем присутствующим он напоминал детский голос самой Эллисон и ее коронное «До меня дошёл слух…». - Счастлива наконец с тобой познакомиться, - обнимая, уже всем сердцем любимую, племяшку сказала Седьмая. - Я тоже, Тётя Ваня, - хихикнула озорная девчонка, - дядя Лютер, возьмёшь меня на плечи? - обратилась она к Первому. - Да, хоть на Луну, - довольно усмехнулся Лютер, - могу даже твою маму захватить, - похвалился он и украдкой взглянул на Эллисон. Та лишь любя помотала головой и закатила глаза. - Эй, а меня что никто в расчёт не берет? - подал голос Четвертый, - иди к дяде Клаусу, Малышка, - подхватывая племянницу и усаживая ее на плечах, сказал он. - Я не Малышка! - возмутилась Клэр, - мне уже семь лет исполнилось! Я в школу пошла! И уроки учу! - Да… а.. я.. п-понял уже, что ты далеко не Малышка, - кряхтя выпалил Клаус, теряя равновесие, - Ловите меня! Ловите! - Лютер ловко поймал Клэр на лету, девочка залилась смехом от восторга, а Клаус шлепнулся бы на бело-розовый пол лицом вниз, если бы крепкая рука Диего не сжала его плечо и не дернула его вверх. - Да, Лютер, вынужден признать, что твоя сила не такая уж в край бесполезная, - произнёс Второй, - всё-таки мне хотелось пообщаться с племянницей, которую чуть не угробил наш любимый брат! - Диего! - зло вскрикнули Первый, Третья и Седьмая. - Привет, Номер Два, - улыбнулся Клаус, как ни в чем не бывало, - сколько лет, сколько зим? Давай обнимемся, братишка! Как я скучал! - пробурчал Четвёртый в плечо Диего, забираясь на него с ногами. - Тише, тише,- только и вымолвил Второй, всем видом выказывая своё отвращение, но губы предательски расползлись в глупой улыбке. Он тоже скучал по этому оболтусу. - Все таки пришёл? - едко кольнула его Эллисон. - У меня было дежурство, но сейчас я свободен, взял отгул на пару дней. Ну, здравствуй, Принцесса! - Дядя Диего, ножи покажешь? - Бросилась к нему на шею счастливая Клэр. - Конечно! - Не в коем случае! - одновременно ответили Диего и Эллисон. Все лишь залились звонким смехом. *** Ваня давно не чувствовала себя такой счастливой, наконец-то её братья и сестра приняли её такой, какая она есть, и их день рождения они отмечают вместе. Без выпивки, без застолья, без торта, просто жуя пончики в любимом месте детства и болтая на всевозможные темы (исключая лишь апокалипсисы и отца). Но что-то в душе было не так. Что-то тревожило ее изнутри. Чего не хватало… чего-то очень важного и необходимого… точнее кого-то… Мысли Седьмой прервала Клэр: - Ваня, сыграй нам, пожалуйста!!! Какое день рождения без песни «С днём Рождения!»? - не дожидаясь ответа, девочка уже усердно открывала чехол со скрипкой. Ване ничего не оставалось делать, как помочь дорогой племяннице и исполнить ее просьбу. *** Весь сырой Пятый добрался до пончиковой «У Гридди». Всё же чувства и желание встретить кого-нибудь из родных не позволили ему переехать далеко от Академии, да и кофе тут всегда было вкуснее, чем где-либо ещё. Взглянув в прозрачные окна с нарисованными пончиками, он остановился, как вкопанный. Ваня изящно водила смычком по струнам ее скрипки под веселое пение братьев и сёстры с племянницей. Пятый тут же узнал мелодию… «С Днём Рождения Харгривзы! С Днём Рождения всех нас!» - доносились слова песни. Мальчик не знал, как ему реагировать. Он был так счастлив видеть их радостные лица, живые, настоящие. Хотелось ворваться внутрь всех обнять и присоединиться к семейному торжеству. Но… они празднуют без него… Им хорошо без него… Они счастливы без него… Никто из них не позвал Пятого на их общий праздник. Конечно, они 16 лет жили без него, а с его возвращением чуть не разрушились все их жизни. Маленькая Клэр чуть не исчезла. Пятый ее увидел. Увидел ту, кого их временные скачки почти убили. Точнее почти сделали так, чтобы ее и не было вовсе. Эллисон бы этого не пережила… Пятый это понимал… Завтра будет первое воскресенье, когда он не позвонит Пого с его вопросом. А сейчас произошла первая минута осознания, что Пятый не нужен своей семье. Им хорошо сейчас и было хорошо без него. И будет хорошо без него. Спокойней. Без Пятого… *** Мысли в голове Номера Пять пронеслись мгновенно, слёзы залили всё лицо, словно цунами. Он стоял с широко открытыми глазами под дождем, не имея сил двигаться дальше, не имея знаний, что делать дальше. Те же чувства он испытал, попав в постапокалиптическое будущее, но уже тогда в его душе зародился план, которого он придерживался все 45 лет. Здесь лишь пустота. Что делать? Войти с непринужденным видом и всех поздравить, испортив праздник? Войти и сделать вид, что он их не заметил? Не входить и остаться стоять здесь, пока они не выйдут? Или телепортироваться на крышу и сброситься с неё? Последний вариант казался самым лучшим и простым, но сил не было. Ноги подкосились, и Пятый упал на асфальт, разбив колени в кровь и разодрав руки, но этого он, конечно, не заметил. «Им лучше без него» - пульсировала мысль в висках. Голова гудела, как колокол, по которому ударили кувалдой, или голова, по которой прилетело сковородой… Пятый не мог оторвать взгляда от окна… Как бы больно ему не было смотреть, он продолжал. Высшая степень мазохизма, можно подумать… Но он привык терпеть боль. Если ему больно, значит, он все делает правильно. Только боль становится нестерпимой. Сердце словно разбилось на миллиард осколков, и каждый врезался в душу с троекратной силой. Отчаяние стало душить, воздуха не хватало, а ком в горле не давал вздохнуть без всхлипа. Нет! Он лучше задохнётся, чем будет рыдать в голосину на улице. Так было лишь однажды… когда никто не мог его услышать… но все равно было стыдно за ту слабость. А Пятый не слабак. Неожиданно стеклянными глазами он поймал на себе взгляд девочки с дредами. Ее большие удивленно распахнутые глаза врезались в душу Пятого, как очередной нож, но странно, больно уже не было… Пятый увидел Клэр. Последний пункт его жизненного плана, не считая воссоединения с семьей, исполнен. Взор девочки словно дал новые силы, Номер Пять сжал кулаки и исчез в синей дымке с чересчур громким хлопком. Слишком уж он устал, чтобы досконально контролировать свою силу, но и так сойдёт. *** Ваня закончила играть, раздались аплодисменты, но Клэр и бровью не повела. - Тебе что-то не понравилось? - обеспокоено спросила Ваня, меньше всего ей хотелось своей игрой расстроить племянницу. Проигнорировав вопрос, Клэр повернулась к матери и задала свой: - Мама, а почему Дядя Пятый не зашёл? Ее вопрос погрузил всех в шок, никому не нашлось, что ответить. *** Ваня наконец-то вспомнила, что же такое важное она забыла, а точнее кого?.. - Я синее свечение видела и слышала, как что-то хлопнуло, - серьезно призналась девочка. - Я тоже слышала, - оторопела Седьмая, - ребят, а кто-нибудь приглашал Пятого? *** Минута молчания. Ладно, зададим вопрос проще: - А кто-нибудь его поздравлял? Вновь шумящая тишина. - Навещал?? … - Звонил??! - Ваня взволновалась не на шутку, ведь сама была хороша, за полгода ни разу не свиделась с братом, не созвонилась с лучшим другом детства… В душе Седьмой теплилась надежда, что кто-то обязательно общался с Пятым, но все его так задолбали, что он не соизволил прийти отпраздновать их день рождения. Но мозг ясно давал ответ: «Нет». Обычно, молчание - знак согласия, но у Харгривзов всё не как у людей, поэтому ответ читался ясно во всех четырёх парах глаз (не считая Клэр): «Нет». *** - Если он был на улице, но не зашёл, значит, больно мы ему нужны? Хотел бы - пришёл, - недовольный тон Диего полностью высказывал его резкую смену настроения, - неужели мы будем портить праздник из-за этого эгоиста? - Ты про того эгоиста, который нам жизни несколько раз спас? - непринужденно, но с колкостью, уточнил Клаус. - Если бы не он, ничего бы не случилось, - как обычно гнул своё Лютер. Здесь они с Диего были солидарны. - Но он наш брат, как бы то ни было, - вступила Эллисон, чувствуя угрызения совести. Позвать всех в «Пончики у Гридди» было ее инициативой. Тем более она хотела, чтобы все познакомились с Клэр. Тем более, у ее дочери три дня назад тоже было День Рождения. Третья не понимала, как она могла забыть про старика-мальчишку? Про ее старшего-младшего брата? Как она вообще могла его бросить, хоть в детстве они и не были близки? Хотя, нет, враньё, всё она понимала… После возвращения из Далласа она была готова собственными руками и голосом убить Пятого, ведь в той временной ветке не было Клэр. Она искренне возненавидела его тогда и даже после возвращения не повернулась в его сторону, ничего не сказала, просто ушла. Обида, гордость и желание встретиться с дочерью перевесили здравый смысл. А потом закрутилось, завертелось: Патрик, суд, развод, опека, родительские права, Лютер, работа… Эллисон не хотелось первой звонить Пятому и оставила эту честь Ване. Они ведь в детстве были близки… *** Лютер задумался, как он - Лидер (!), мог допустить, что бы его младший (плевать, сколько ему там) брат остался без присмотра? А ведь мог. Жизнь с Мистером Руби его ужесточила. Он смог сбросить Пятого с лестницы, смог и оставить его одного в огромном доме, не обернувшись. Лютер злился на него, что ему пришлось жить целый год в Далласе в шестидесятые, злился на него, что ему пришлось пережить смерть отца дважды, злился на него, что взял Ваню с собой и спровоцировал второй Апокалипсис, злился на него, что Эллисон в Техасе вышла замуж, злился на него, что отец отправил Первого на Луну. Возможно Пятый не был виноват во всём, но грехов брата хватало с лихвой, чтобы Лютер даже не захотел вспоминать о нем самостоятельно, а надеялся, что это сделает Эллисон, ведь это она хотела отметить их день рождения вместе… *** Диего не мог взять в толк, как он так облажался. Хоть он и Номер Два, но обязан думать за всех, ведь сам он знает, кто в семье главный. Но не в этот раз. Диего не мог выносить Пятого не только из-за его постоянных подколов и бесконечного сарказма, но и из-за Юдоры. Второй любил ее. Возможно у них бы ничего не получилось, но эта храбрая прекрасная девушка не заслуживала такой смерти. Такого заслуживал Пятый. Эти двое ненормальных в масках охотились за ним, его семья, а уж тем более левый детектив были им неинтересны, но Номер Пять как всегда был не в том времени, не в том месте. Диего не хотел связываться с этим киндером - говнюком и предоставил их Лидеру самому разобраться с младшим братом. *** Клаус… А что Клаус? Что он мог сделать? Отколоть очередную тупость, чтобы ещё сильнее подтвердить своё амплуа придурка? Пятый всегда его считал бесполезным идиотом, а позвал Четвертого помочь сыграть любящего папашу для получения информации о протезе лишь потому, что тот не станет задавать много вопросов. Кроме всего прочего у Клауса тоже есть чувства! Ему не очень уж понравилось быть заложником двух киллеров, прожить год на войне во Вьетнаме и потерять по-настоящему дорогого ему человека, которого он не смог спасти от ужасной участи, когда была возможность. А Бен… Как же Клаусу было одиноко без его любимого Каспера! Как он скучал по своему личному призраку, который любил его и помогал на протяжении всей жизни! Клаус жив во многом благодаря его Сучке-привидению и хоть считал его страшной занудой, дразнил отцом, Четвёртый был счастлив, что Бен никогда его не покидал, даже при жутком опьянении. Но тут пришёл Пятый, почти своими руками сотворил второй конец света и отобрал брата навсегда! Клаус так и не успел с ним попрощаться… Все 16 лет он знал, что момент ухода Бена наступит. Сколько вариантов он перебирал у себя в голове, чтобы сказать ему напоследок… Пятый лишил его этой возможности, и Клаус решил впервые отплатить ему той же монетой - безразличием. Ну, не прям, чтобы Клаусу совсем было плевать на деда… Наверное, это был самый обдуманный поступок в его жизни, ведь он до сих пор размышлял об этом. Четвёртый считал, что Диего и Пятый спелись в шестидесятых, и решил, что Второй сам найдёт брата, иначе зачем работать в полиции, если нельзя пробить что-то по базам для себя? *** Ваня злилась на Пятого по многим причинам, наиболее масштабные из них: бросил ее в детстве и вообще на долгих 16 лет, не вызволил из той ужасной комнаты с шипами и вообще в тот момент был не рядом опять, не рассказал при первой встрече в Далласе всей правды о ее способностях и истинных причинах апокалипсиса, сломал их мирную жизнь в 2019 году, повторил это в шестидесятых с Сисси. Но не это останавливало ее все полгода идти на контакт первой. Седьмой было страшно. Страшно, каким он стал, страшно, что для него прошло уже 45 лет, страшно, что он не примет ее, страшно, что она не знает его, страшно, что он снова бросит ее. Последнего она боялась больше всего. Все, в том числе сама Ваня, уже привыкли, что она тихая трусиха, которая не может самостоятельно принять решения в экстремальной ситуации. А Пятый таких терпеть не может, и так казалось всем. Ваня надеялась прежде всего на Пятого, что он сам предпримет попытки общения, но от него ни слуху, ни духу. Или хотя бы кто-то из семьи поддерживает с ним контакт. Не могло ведь случится, что прям все отвернулись от него? *** Могло. У Харгривзов всё не как у людей. Ваня это поняла вновь. Гробовая тишина продолжалась, все погрузились в свои мысли. *** Лишь минутой позже Ваня вновь решилась на вопрос, и если все на него ответят отрицательно, она себе не простит своих мыслей и обид на брата: - Ребят, а хоть кто-нибудь оставил ему свои контакты?.. - этот вопрос застиг и ее врасплох, ведь это означало, что Седьмая сама этого не сделала, и в первую очередь она сама не дала возможность Пятому позвонить первому. Все одновременно качнули головой в отрицательном жесте. Каждый осознал, что своими руками оттолкнул от себя брата, но как же тяжело это было признавать. На глазах Вани выступили и слёзы и прежде, чем она успела отвернуться, Клэр все увидела: - Никто не приглашал Дядю Пятого? - девочка вопросительно и с укором взглянула на мать. Эллисон отвернулась, не в силах вынести взгляд дочери и собственный поступок, - Почему? Он же обиделся, наверное. Если первый вопрос племянницы разрубил под их ногами лед, то второй еще дал той самой льдиной по башке, а последнее замечание, словно якорь утянуло на дно. - Он же ваш брат! - воскликнула девочка в слезах, она мечтала на седьмой день рождения познакомиться со всеми братьями и сестрой мамы, послушать истории об их подвигах, о дяде Бене. Не в силах снести такого предательства, соленые реки потекли из ее глаз. Все Харгривзы, даже Диего, растрогались, попытались успокоить племянницу и в мыслях вновь обвинили Пятого за то, что он одним своим духом испортил им такой вечер. Поймав друг друга на этой тревожной ноте, все внезапно опять замолчали. В кафе стало так тихо, что было слышно, как скромно всхлипывает Клэр. Братья и сёстры подумали об одном и том же - в этот раз виноваты лишь они.