Золотые дни

Методичное повторение чего-либо помогает успокоиться. Голова сосредотачивается на работе, тело напрягается, а течение Ци выравнивается. По крайней мере, это то, что Му Цин говорит себе, уходя подметать в самую дальнюю и, неудивительно, самую грязную комнату монастыря. - Му Цин! - Где в коридоре эхом отдаётся голос Его Высочества. Видимо, он не так хорошо прячется, как хотелось бы надеяться. Принц замечает Му Цина в пустой комнате и подходит ближе. - Мне нужно тебя попросить, - просьбу он не заканчивает и вместо этого останавливается и нахмуривает прямые брови. Му Цин оставляет метлу в сторону и мысленно выругивается - последнее, что ему сейчас нужно это рассказывать Его Высочеству про драку с другими учениками. Это его дело и его только, и вмешивать сюда наследного принца совершенно не обязательно. Его Высочество завороженно смотрит прямо на свежеполученную царапину: - Что произошло? - он осторожно тянет руку к повреждённой коже на скуле Му Цина. Движения Его Высочества всегда плавные, точные, привыкшие к тому, что за ними сразу последует холод оружия, Му Цин прекрасно это знает, сколько раз наблюдал на ученических тренировках и в настоящих сражениях, как сначала идёт рука, за ней - клинок. Меч - будто продолжение руки, он не кажется ни тяжёлым, ни металлическим, ни физическим вообще, только видно блеск и изящные взмахи да повороты, а за ними вихрь белых одежд, словно и Его Высочество только как духовная энергия и существует, а тело ему без надобности. Сейчас же за медленным движением никакого клинка не следует, и Му Цин сначала чувствует тепло на своей щеке, и только потом понимает, что к нему прикасаются пальцы Его Высочества. Одного этого осознания достаточно, чтобы отшатнуться прочь - так не должно быть, так не положено, он не имеет на это права - но где-то глубоко мелькает мысль, что это прямое желание Его Высочества, и Му Цин остаётся на месте. Глаза принца смотрят сосредоточенно и светятся жидким золотом, он проводит пальцами по чужой щеке, аккуратно обходя оцарапанное место. Все чувства Му Цина обостряются - вот он ощущает только подушечки пальцев, вот нажатие становится немного сильнее и его высочество наклоняется так близко, что Му Цин мог бы пересчитать все его длинные ресницы, если бы захотел. Му Цин старается не дышать, но сердце у него бьётся так громко, что ему кажется, Его Высочество неприменно услышит, все поймёт, отнимет руку и всё свое тепло и свет вместе с ней. Этот страх потери на мгновение сжимает сердце, и Му Цин, не думая, поверачивает голову, прижимается губами к большому пальцу Его Высочества, смазанно целует. Они оба застывают. Му Цин не осмеливается смотреть на принца, но тепло руки всё ещё на его щеке и только это не даёт ему выбежать из комнаты прямо сейчас, а продолжать стоять вот так, считая, как проходит бесконечность. Губы даже после короткого прикосновения горят, и с каждым мгновением становится всё страшнее увидеть хотя бы тень недовольства на этом обычно светлом лице, но, когда он собирается с духом и поднимает глаза, то видит немного удивленную улыбку и всё тот же, не погасший, светящийся взгляд. Му Цин смелеет и целует ещё раз, теперь дольше, смотря прямо в глаза Его Высочеству и надеясь, что этого будет достаточно, что его поймут, прочтут то всё, что он не складывает в слова даже при себе самом. Принц с любопытством склоняет голову, отводит руку в сторону, немного вниз, проводя пальцем по челюсти, а затем, невесомо, невыносимо медленно, по нижней губе Му Цина. Му Цин отзывается резким вздохом и широко распахнутыми черными глазами. Обхватывает Его Высочество за запястье, проводит пальцами по изгибу руки, притягивает руку принца ближе, с нежностью вдоволь целует куда-то в основание кисти. Мельком отмечает слабый запах лотоса - не выветрившиеся ещё благовония из покоев Его Высочества. Оставляет маленькие быстрые поцелуи по всей ладони, пока пальцы принца путаются в чёрных, упавших на глаза прядях. Му Цину хочется взять эти пальцы и поцеловать каждый, и он это и делает, почти сбивая дыхание, а после ещё раз, выцеловывая костяшки, бесстыдно пользуясь тем, что небеса к нему благосклонны и сегодня ему - можно. Кожа у его высочества кремово-белая и мягкая - как пионы в императорском саду, пышные и воздушные, благоухающие так сладко, что у Му Цина каждый раз кружится голова, когда он проходит мимо. Вот только его поцелуи не похожи на трепет крыльев бабочек, вечно кружащихся вокруг, похожи больше на капли холодного дождя, падающие утром на лепесток, чтобы задержаться там на мгновение, а затем скатиться вниз и разбиться о землю. У него нет никакой иллюзии, что будет по-другому, это природа, это то, как она устроена. Зима сменяет лето, лепестки слив опадают, оставляя кривые чёрные ветки, пионы снова стоят сухие даже  после самого сильного дождя, сияющие и великолепные наследные принцы не обращают свое сияние на мальчиков-прислужников, даже если у тех внутри все горит от одних только прикосновений. Вот только Му Цин где-то глубоко внутри верит в своего принца. И в то, что даже природа не в силах устоять перед Его Высочеством и готова исполнить любое его желание, стоит ему только попросить - почему-то верит тоже.