Ссора

Многоэтажная панелька, знакомая квартира Максимов после сложного задержания сразу же поехал домой, не дожидаясь лечения ран, обработав их самостоятельно дома. Вышло не так аккуратно, как у Лены, однако оперу было всё равно. Макс всё ещё не мог отойти от того, что пару дней назад ему наговорил Лëша в привычном приступе ревности. По виду казалось, что оперу всё равно и он уже давно позабыл эту ссору, но внутри за два дня накатался огромный клубок чувств, которые некуда было выплеснуть, в прочем, как и остальные "клубки", которые всё так же валялись где-то в глубине души. Если в кратце упоминать, что оперу наговорил майор, так это: "Ты никому не нужен", " Лучше бы сдох", "Только посмей ещё раз выкинуть что-то такое и я тебя убью" и подобное. Однако самые обидные слова, что звучали в тот день, эхом проносились в сознании. Три дня подряд опер Леонидова избегал, даже когда нужно было поговорить по делу - спрашивал через Вахтанга или дай бог Лену, когда последняя сама звонила. Если Лёша пытался окликнуть Макса, тот скрывался за ближайшим поворотом и не важно, нужно ему туда было или нет. От стресса Максимов плохо спит, снова началась серьёзная бессонница да ещё вдобавок тремор рук, однако, на счастье опера, на сегодняшнем задержании это не сказалось. Пёс, как верный, единственный друг и напарник всегда вертелся рядом с Максимовым, даже когда тот в ванной клеил пластыри и наматывал бинты. Макс устал, смертельно устал от этих людей. Не от работы, а именно от всех коллег. Точнее, от конкретных троих, что вечно напоминают ему одним взглядом мол какой он неудачник, бездарь и алкаш, хотя Макс уже и не помнит когда в последний раз пил что-то крепче заварочного чая или кофе. Полпервого ночи Уставший и вымотанный опер просто лежит на диване, закинув руку за голову, а другой поглаживая Пса, что лежал у подножия дивана иногда поскуливая. На фоне бормочет телевизор с каким-то сериалом.. Эти три дня, которые для Макса длились как неделя, опер к Лене в лабораторию не заходил, более того, улики передавал через Вахтанга или, если повезёт, Гнездилова. На звонки, когда высвечивалось "Лёша" или "Лена" так же не отвечал, можно сказать "открестился" от этой заунывной парочки. Лене отвечал только в том случае, если нужно было передать какую-то информацию. По правде сказать, опер бы так сильно не переживал из-за этой ссоры, если бы не был влюблен в Леонидова. Именно влюблен. Лёша, по мнению Макса, опера терпеть не может, и потому об истинной любви речи не идёт. Однако именно чувство влюбленности заставляет переживать за все те сказанные в пылу слова. Максимов даже решил переустроиться в другой убойный отдел, лишь бы быть на еще большем расстоянии от "приевшихся" коллег, однако, это решение Громов всё ещё рассматривает, возможно подыскивает достойную замену, а пока приходится работать с тем, что есть и было. Максу несомненно больно, но больнее от того, что опер не найдёт никак храбрости поговорить нормально с Лëшей. Влезать в проблемы, драки и странные истории смелости хоть отбавляй, а просто поговорить, хоть и с бывшим, но лучшим другом - нет. Сегодня днём, "на прощание", Максимов отвёл Лёшу в сторону поговорить, однако единственное, что опер смог выдавить это глупое и наивное "Счастья вам с Леной." и опустив взгляд быстро скрыться среди спецназа, стараясь скрыть покрасневшее от стыда и смущения лицо. Леонидов в тот момент остался на месте, не понимая, что снова задумал этот Максимов, и шутка это была или знак о чем-то страшном. Только Максимов начал засыпать, как в дверь постучали. Лениво встав с дивана, Максимов кое-как дошёл до двери и глянул в глазок. За дверью стоял какой-то взъерошенный и запыхавшийся Леонидов. А ещё он был нервный. Переборов внутренний страх, опер всё таки открыл дверь для внезапного ночного гостя, который в этот момент выдохнул. - Слава богу, с тобой всё хорошо.. - выпалил майор, поправляя волосы. - И..Что тебе нужно? - скрестив на груди руки ответил Макс, стараясь не показывать свою боязнь перед майором. Леонидов оглянулся по подъезду и зашел без спроса в квартиру опера, закрывая за собой дверь на замок. - Я..Это...Прости меня, Макс. - с запинкой проговорил Лёша - Я правда погорячился и...Просто так на тебя наехал из-за своей тупой ревности.. Прости. В этот момент майор крепко обнял Максимова прижав его к себе вплотную, не дав ему и шанса "на побег". Опер был в полном шоке от страха, почему-то на секунду промелькнула мысль, что ему сейчас придётся защищаться от раскаявшегося мента. Однако, все его опасения были напрасны, но вот..Чувство влюбленности внезапно отключилось и опер выдал сухое: - Если это просто тупая шутка, под видом извинений, то лучше тебе уходить прямо сейчас. - Что? - недоуменно спросил майор и мягко отпрянул от Макса, который всё это время стоял со скрещенными руками. - Ты серьёзно сейчас думаешь, что это просто шутка? - Ты мастер актёрской игры. С чего я должен верить твоему "раскаянию"? - продолжал опер так же сухо и отстраненно. - Что тебе нужно? Сделать вид, что ты якобы мой друг или Ленка из дома выгнала, м? - Макс говорил уже более сердито, хоть и на лице не было ни одной эмоции. - Макс...- с грустью в голосе прошептал майор, немного прищурив взгляд и вскинув брови - Я..Я правда решил перед тобой извиниться, честно! Я правда виноват, что наговорил тебе лишнего тогда, прости меня, слышишь?.. - С ноткой вины в голосе продолжил Лёша. Максимов хотел бы поверить своему бывшему другу, но то ли гордость, то ли обида на все те слова, что были сказаны в порыве гнева, не давали этого. И опер уже решил не сдерживаться: - Люди в ярости говорят правду, поэтому... Ни единому твоему слову не верю, понял?! Не верю! Ты достал уже со своей двуличностью! Сначала грязью поливаешь каждую минуту, а потом требуешь прощения! На пару с Леной говорите мне всякую херню, а потом просите помощи! Вы уже оба меня по горло достали! Че вам вместе не живётся я не пойму?! Какого чёрта вы меня во всё вплетаете?! Почему нельзя забыть обо мне, как сделали тогда?! - в пылу эмоций опер хватает Лёшу за грудки и мягко впечатывает во входную дверь, продолжая свою тираду гнева, но уже более приглушенно, стараясь сдерживать подступающие слёзы. - Зачем вы меня так часто вспоминаете, если терпеть не можете? Зачем вы строите из себя заботливых коллег, но в итоге вам всё равно? Зачем вы пытаетесь меня защищать, если в итоге желаете чтоб я сдох? Зачем ищите, если хотите чтобы я пропал и больше никогда не появлялся в вашей жизни? Можно ведь дождаться удобного момента, когда меня похитят и объявить без вести пропавшим! Разве так не проще?! Почему надо меня искать? Зачем надо меня спасать? Почему вы меня защищаете, а на следующий день или час говорите мне какой я бездарь и алкаш?... Зачем, Лёша? Зачем?.. - По щекам нещадно текли слëзы и ничего лучше не придумав, опер уперся лицом в грудь майора, не отпуская края пиджака и стараясь сдерживаться, чтобы не было слышно всхлипы. Шокированный Лёша всё это время стоял с испуганным, обеспокоенным и грустным лицом. Видимо не ожидал, что такой закрытый и всегда спокойный опер может держать в себе столько эмоций. Леонидову даже в какой-то момент стало очень стыдно не только за те слова, сказанные три дня назад, а в принципе за все те резкие и больные для Максимова слова, за все те стычки между Максом и Леной когда по итогу "виноватым" выходил только Макс, и за все те моменты когда майор мог, но не вступился за Максимова, которому нужна была хоть чья-то поддержка, чтобы ему не впаяли неоправданный штраф или ошибочное замечание. Майор, с осознанием стыда за все резко сказанное, медленно поднял руки и мягко обнял своего плачущего опера, погладив того по спине. Макс в свою очередь отпустил пиджак и перевёл руки на напряженную спину Алексея, стараясь заглушить свои всхлипы. - Прости, Макс... - единственное, что смог прошептать Леонидов, поцеловав опера в шею, переводя взгляд на Пса, что вновь вертелся рядом, радостно помахивая хвостом. - - - - Лёша остался с ночевой и Максимов был этому только рад. Все те "клубки чувств" распутались сами собой после более душевного разговора, что длился почти до утра, и мог бы возможно продлится, если бы Макс не осознанно не уснул на коленях майора...