Жить - не существовать

17 Мая 2004. «почему» В моей жизни не было поводов наряжаться. Если честно, то никогда не было. Когда я была маленькой девочкой, мама всегда старалась подобрать, что нибудь более похоже на гардероб девочки. Но я не из того типа девушек которые любят все «это». В этом плане, я никогда не изменяла себе. Джинсы. Кофта. Толстовка. Спортивки. Идеальный гардероб. Воспоминания — Подруга, ты в Лондоне на вечеринках бывала? Потому что если да, то я уверенно скажу что вечеринки там отстой. Что ты вообще на себя нацепила? Да к тебя никто в здравом уме не подойдет — все-таки Дакота — это была своеобразная копия Джинни в мире магглов. Они с Гермионой уже битый час спорили на счет наряда на вечеринку последней. — Я не стремлюсь ни с кем знакомится, я иду на эту вечеринку чтобы насолить одному знакомому — она не понимала чем девушке не понравились темные джинсы и изумрудного цвета кофта. … Потом началась Война, у меня не было спокойной жизни…примерно никогда. Всегда приключения, всегда с друзьями, но это было для меня хорошей вещью. А потом был 6 курс, где события были уже совсем не детские, тогда уже не волновал квиддич, дурацкий факультетский кубок и прочая ерунда. Гардероб уж поверьте мне последняя интересующая вещь, при таком раскладе. Зачем больше вещей? Если ты не общаешься с людьми. Если ты не можешь лишний раз улыбнуться. Если ты закрываешь глаза и видишь мертвые тела повсюду. Эти дурацкие вещи не значат НИ-ЧЕ-ГО. Когда это произошло? Я очень часто задавала этот вопрос самой себе. Когда я настолько перегорела к этой гребаной жизни? В моей жизни не было места эмоциям, чувствам. Не было той любви, которую я хотела, не было семьи. Вы сейчас думаете, как же так не было? Ты гребаный Герой, ты та самая из Золотого Трио, ты умнейшая ведьма столетия? Ответ простой. Близкие мне люди были, но они не понимали меня. Не было человека, которому я рассказывала все что творилось внутри. Мне было тяжело от понимания, что меня здесь просто не понимают…не поймут. Вы скажете: «но как же? Ты же писала на прошлой недели, что они дороги тебе, что они единственное что у тебе есть.» Да, это так, с ними хорошо помолчать, они поддержат когда надо, я всегда могу на них рассчитывать, но… они оправились, даже не так, они очень хотели оправится, они старались начать жить нормальной жизнью, забыть все страхи, потери, перестать скорбить и жить себе в удовольствие. У меня не вышло. Я не подходила в новый мир. Вот и все. Так я начала курить. Знаете как это? Я расскажу вам. Тебе просто плевать на весь мир, ты не чувствуешь ничего, ты не хочешь ничего, единственное чем занята твоя голова — прошлое. Единственное где есть спасение от всех мыслей это сигарета. Когда много думаешь, когда нервничаешь, когда просто хреново и тяжело. Потом я переехала. А теперь, надеюсь, и вовсе убежала от прошлого. На сегодня думаю все. Хорошего вечера. Г. М. Она просто маленькая, сломленная девочка, которая понятия не имеет, что ей делать. Вот как это происходит. Вот так люди перегорают. Вот так они просто существуют, но не живут. 27 Мая 2004. Надеюсь последняя «почему» Я много думала о суициде, но потом, поняла, что это удел трусов. Так поступают те, кто боится встретиться с жизнью. Увидеть все её испытания. Так поступают эгоисты, которые не думают о других. Когда-то, стоя на крыше одной высотки, я подумала, а не сигануть ли вниз. Нет любви, семьи, понимания, свободы. Что меня здесь держит? И как будто кто-то послал знак. Какой-то парень сел рядом, и он сказал очень умные слова: « я тоже здесь стоял, не раз, не два. Я много думал, и решил, вот сегодня вечером пойду туда и будь что будет. Но тем вечером моя мать сказала, что очень волнуется, что ей не нравиться то что я хожу непонятно куда, затем она сказала, что мои друзья соскучились, зашли ко мне домой и просили чтобы я как-нибудь появился. Тогда я понял, моя жизнь не принадлежит мне. Она в руках моих близких. Даже если ты думаешь, вот я один одинокий никому не нужен, вспомни, на планете 7 миллиардов человек, кому-то ты нужен, даже если они не нужны тебе, или не показывают что ты что-то ценное, значимое. Если не чувствуешь посмотри со стороны на все их поступки. Когда-то свежий взгляд на себя и отношение ко мне, спас то что другие называли сыном и другом…». Я больше никогда не ходила на ту крышу. Но часто вспоминала слова того парня. Я задумалась. Всегда считала себя ненужной, но когда вспомнились моменты с Молли и Артуром, Роном, Джинни, Гарри… я поняла, ваша жизнь никогда не принадлежит вам. Вы умрете вам уже будет все равно, но останутся те которые должны будут жить с этим. Пока все. У меня много мыслей, но нам с Драко нужно открываться постепенно. Хорошего дня. Г. М. Воспоминания — Давай так, если я одену тебя и ты не будешь сопротивляться я буду должна тебе любое желание — увидев отрицательний знак от Гермионы она продолжила — я даже не буду докучать тебе, когда ты читаешь — пошла на хитрость девушка, с умоляющим взглядом будто говоря, посмотри на какие жертвы я иду. — Знаешь, у меня есть подруга и, удивительно, но вы, как две капли воды — улыбнувшись сказала Гермиона, эта улыбка ей тяжело далась, но как-то получилось видать из себя настоящие емоции — она тоже постоянно хотела меня переодеть. — Значит нам надо познакомится, вместе мы точно раскроем твою красоту — начала девушка поднимаясь с кровати — ты очень худая, если мы выпрямим твои непослушные кудри и сделаем их более акуратними, это подчеркнет твое утонченное лицо — сказала Дакота поглаживая волосы девушки — а теперь, посмотри на свою талию — сказала она приподнимая свитер — хоть попа у тебя не очень большая, но красиво сочитается с худыми ногами и маленькой грудью. Просто, все это надо подчеркнуть, понимаешь? —Гермиона лишь слегка кивнула, она была немного в шоке. Никто так красиво её не описывал. Джинни говорила что та очень красивая, но она слишком родная. Тем временем Дакота уже вытащила голубую юбку, которая, по мнению Гермионы, была уж слишком короткая, и свитер нежного голубого цвета*. — Я не заставляю тебя идти в этом, но я должна открыть твои гребанные глаза на то, что все девушки красивые. Смотри, я сейчас включаю музыку, и мы отрываемся, ну а если ты захочешь мы пойдем на тусовку еще, окей? — эта девушка ведьма, подумала шатенка, ни у кого еще не получалось уломать девушку на нечто похожее. — Хорошо — закатив глаза произнесла Грейнджер — включай свою музыку. Дакота включила песню Chase Atlantic — Into It, и села обратно на кровать. Гермиона оделась и пошла к зеркалу, она увидела, какие впалые у неё щеки, мешки под глазами, нездоровая белая кожа, но все же фигура у неё была красивая. Дакота посмотрела, подошла сзади и обняла девушку. — Не знаю что ты пережила, но все измениться. Поверь, отпустить прошлое очень тяжело, я не знаю, кто и при каких обстоятельствах причинил тебе вред, но знай, вместе с тобой мы все переживем, я буду твоей поддержкой, только прими меня. Хорошо? — в этот момент будто слезы сами потекли из глаз девушки, она кивнула и вновь посмотрела в зеркало. Она уже давно не плакала, в последний раз это было еще 2 года назад, когда была годовщина смерти родителей. Она тогда замкнулась в комнате на 3 дня. Ей не было так плохо даже тогда, когда она только узнала об их смерти. *** 27 Мая 2004. Надеюсь, прояснить некоторые моменты. Просто интересно, зачем придумывать эти дебильные названия? Почему я должен ломать голову как назвать этот гребанный кусок пергамента? Сегодня, когда я сел писать, у меня, будто так все и встало перед глазами. Пэнси. Предательство. Мать. Любовь. Алкоголь. Блейз. Спасение. Вот от чего на самом деле я сбежал. От воспоминаний. Паркинсон я никогда не любил, просто была она и Блейз, иногда Нотт. Они — были единственными нитями, которые связывали некогда аристократического отпрыска и существо, в которое я превратился за один гребаный год. Они поддерживали, понимали, что бы не случилось. Единственное что удерживало меня на плаву. Но потом, все изменилось. Суд. Изъятие огромных сумм денег. Отец в Азкабан. Мать под домашний арест. А я…я попросту не успел натворить ничего такого, за что отправился бы в Азкабан. Вот и вся история. Я замкнулся в себе. Переехал в ту часть замка где не встречался бы с матерью. Потом пришелся первый удар. Пэнси. Она прислала записку. Простую. Без подписи или прощений. Я выхожу замуж Ни точки. Ни привет. Ни прости. Вот так разбилась часть души. Я уже забыл этот вкус. Вкус предательства. Мистер Паркинсон слишком уж уважал выбор дочери. Слишком её любил что бы отдать за нежеланного. Остается одно. Она сама этого хотела. Хотела оставить. Выйти замуж означало слушать мужа. Слушать мужа означало конец свободе. Конец свободе означал конец нашей дружбы. Конец нашей дружбы означал крах моей итак уже изломленной души, я так и просидел на подоконнике с открытым окном. Спустя неделю появился Забини. Сказал что его не пускали. Еще чуть чуть и я бы начал терять рассудок. Он пришел не сам, в компании с виски. Единственное что я сказал в тот вечер: — Любит? Ответом был кивок. Так я утратил, одно из прекрасного. Не обижался. Не устраивал истерик. Мне было больно от того что она выходит замуж за мужчину которого любит? Нет. Мне было больно от того что она не попрощалась? Нет. Мне было больно от того, что я утратил одну из опор. Которая сохраняла меня немного живым. Остался Блейз и мама. Мамина любовь единственное что здесь грело. Но вопрос как грело, если ты свинья убежал в другой конец замка? Грело. Утром горячий шоколад. Вечером когда я «сплю» нежный, такой материнский, и до боли знакомый поцелуй. Вот она. Любовь. Материнская любовь. Но потом спустя месяц после Пэнси, меня покинула и мать. Она начала пить. Сильно. Много. Все время. Почему? Потому что я неблагодарная свинья. Я оставил её совсем одну. И даже этого не заметил бы если бы она чуть не упала с балкона. Вот так. Просто. Я отвез её в Мунго. Там сказали что все нормально и никаких особых повреждений нет. Она больше не пьет. Но любовь исчезла. Её запах больше не чувствовался в моей части замка. Не было теплых поцелуев на ночь. Так же не было её. Она вела переписку с Андромедой. Та часто навещала её. Единственное хорошее в этой жизни — она помирилась с сестрой. Блейз же помогал. Из всех сил стараясь заменить те пропавшие опоры. И у него почти получилось. Пока я окончательно не разочаровался во всем этом дерьме которое звалось жизнью. Вот так просто и легко. Это не была жизнь — жалкое существование. Я надеюсь вы наконец-то поймете, что и я и Грейнджер почти что идентичные случаи вот только, мы и есть лекарство друг для друга. На этом у меня все. Хорошего вечера. Д. М. Отправив очередной «отчет», как их называла Гермиона, он снова задумался. Он вспомнил времена когда она действительно перевернула его жизнь. Воспоминания — Ты сегодня какой-то сам не свой, все в поряде? — Уже в 7 раз спросил Маркус. Серьезно. Драко посчитал. — Да, все норм, просто нет настроения. Завтра эта гребанная Маркиза — так они называли преподавательницу. — Да как она вообще сюда попала — улыбнувшись спросил парень — но не об Маркизе, меня больше интерессует где Дакота, и той новенькой нигде нет. — Ладно старик, я иду спать, а ты уж ищи своих этих «дам». — Ну почему ты такой? Посмотри сколько девушек здесь хотят тебя, а ты вот так просто уходишь. Они очень жаждут твоего внимания — подмигнул черноволоссий. — Иди ты… — Парень, не знаю как ты связан с этой Гермионой, но знай она уже моя — расмеявшись сказал Маркус, — так что даже не надейся покорить её этим твоим я-парень-которого-сложно-мать-твою-понять. — Ты знаешь, я кого попало, не трахаю. — Угу, что то типо того припоминаю. — Я иду на веранду, но не знаю сколько еще смогу пробыть здесь. — на что Маркус просто кивнул. — Но все-таки типаж у меня лучше — кинул на последок блондин. Выпивая непонятно какой бокал виски он увидел её, она была все та же, но что-то изменилось. Она красива. Он помнил, что когда он встретил её на суде она уже была другая. Но сейчас будто еще что-то изменилось.