Hello from the outside

Эпиграф:

Одна судьба у наших двух сердец: замрет моё — и твоему конец.

Шекспир

1. Как это — просыпаться ранним утром в твоих объятьях? Слышать твой сердитый голос во время неудачного эксперимента? Шутить над твоим возрастом? Целовать твои губы? Быть с тобой? Я, признаюсь, предатель. Я забыл все о тебе слишком быстро, хотя не имел на это никакого права. Из меня будто вынули всё, без разрешения, вопросов и просьб, когда я был обязан хранить всё в памяти и беречь. А ты меня помнишь? Я не буду винить, если нет. Говорят, у тебя прошло на пять лет больше с нашего последнего разговора, последнего поцелуя, последнего признания, последней ссоры без примирения. Есть все долгие пять лет оснований отпустить и оставить в далёком прошлом, в «последнем», как несбывшуюся мечту детства. Моего гребаного детства. Делать каждый новый шаг по ступеням сложно, следующее движение тяжелее предыдущего. Я не могу идти и не идти не могу. Вот оно — время пришло. Я появляюсь в больнице позже, чем следовало, и раньше, чем сам могу. Я медленно поднимаюсь до вип-палаты (скорее, вип-этажа), будто тяну специально время. Знаю, он не очнулся. Мэй общалась с доктором — сказал, вряд ли уже придёт в себя. Все слишком плохо — вздыхая, говорил в трубку без сочувствия он, хотя должен был бы утверждать совершенно иное. «Придет в себя» — чувствуете, какая неправильная формулировка? Мне кажется, лучше «проснется», потому что он спит, пусть и крепче, чем всегда. Если честно, не знаю, что хочу увидеть и что видеть не хочу. Первое, что я замечаю в палате — Пеппер Потс. Кресло возле широкого окна пустует, женщина сидит на краешке кровати, склонив голову и шевеля губами, будто рассказывает сказку своему дитя на ночь. Её пальцы крепко сжимают безжизненную бледную руку. Зажмуриваю глаза, цветные пятна плывут в темноте, кровь шумит в венах, я не могу вспомнить. Не могу, слышишь! Какова твоя рука на ощупь? — может, немного грубая и мозолистая от постоянной работы, может, горячая и мягкая от кремов. Не помню. Я стою за белой дверью со стеклом, не решаясь войти в стерильное помещение, и смотрю на их переплетенные руки, одна продолжает другую единой линией. Думаешь, на её месте полагается быть мне? В моей руке должна быть твоя рука. Мой голос должен рассказывать тебе сказки. Я предал, правда, предал. Страшно. Прости, но слишком тяжело и страшно было прийти сюда. Наверно, Пеппер будет корить меня за такое поведение, когда заметит. Как я мог клясться в любви к этому мужчине и заявиться сюда только через несколько недель после всего произошедшего? Где я был? Что делал? Праздновал свое возвращение? Пусть она отреагирует именно так и выгонит прочь отсюда, с криками «Не приближайся к нему! Не смей возвращаться сюда никогда!». Я уже не могу сильнее себя ненавидеть.

∞ ∞ ∞

— Знаешь, Питер, оказывается я не слепая, — голос шелестит на ветру подобно листьям. Очень естественно, натурально и своевременно. Я всегда удивлялся, как она умеет выцеплять нужные слова в нужные моменты. Мы ждем автомобиль, который увезет Пеппер до аэропорта и отправит в новую командировку по делам компании на добрые полгода. Время для таких личных разговоров — три минуты до прихода мистера Старка. — Тони дорог мне, — говорит она, упорно смотря на подъездную дорожку. — Чтобы между нами не было, я его люблю. Как человека, а не мужчину, с которым готова создать счастливую ячейку общества. — Почему?.. — меня удивляет тема разговора. Мисс Поттс прерывает меня лишь взглядом, резким, серьезным и уверенным. Ее искренний голос пускает ток по моей чувствительной коже и пробивает сознание. — Береги его, — просит она. — Не сделай ему больно, он не переживет. Я киваю, она отворачивается. Ветер колышет деревья вокруг и ее кремовый плащ, охлаждает мое пурпурное лицо. Тик-так-сейчас-придет-Тони. Либо я признаюсь сейчас, либо никогда. Я доверяю мисс Поттс. А еще верю, что она меня понимает. — Кажется, я люблю его. — Кажется, он тебя тоже.

∞ ∞ ∞

Пеппер замечает меня далеко не сразу. Мой идеальный слух улавливал ее шепот о событиях, происходящих у Мстителей и в городе. Последнее её «Тони, имей совесть, без тебя эти дураки такое наворотят с базой» заставляет меня непроизвольно усмехнуться. Мистер Старк точно не будет в восторге, если проснется. Точнее, когда проснется — тут же мысленно исправляюсь я и ударяюсь лбом о дверь. Пре-да-тель. — Давно тут? — холодное стекло отрывается от моего лица, мисс Потс приоткрывает дверь. — Минут десять. Я не могу поднять глаза. Не могу сделать шаг вперед. Не могу переступить невидимую, но ощутимую преграду, за которой только горящие мосты и тонущие корабли. Я могу. Поднимаю глаза. Мисс Поттс улыбается как-то измученно, глаза её тёплые-теплые, как солнце в конце весны. Она притягивает меня в объятья так естественно, будто наконец встречает после затянувшейся прогулки. Порывом я обнимаю её в ответ, меня прорывает. Кажется, Пеппер плачет, а у меня перед глазами все плывет. Только когда мягкое кресло обволакивает меня с трех сторон, а с четвёртой оказывается женское лицо, понимаю — плачу я, громко всхлипываю, щеки и подбородок все мокрые. Нет, я не сломан. Только не сейчас. — Простите, я не хотел. Оно как-то само, — шепчу я сквозь слезы. — Не оправдывайся, все хорошо. Тебе тяжело, но ты ещё юн, чтобы справиться с этим как надо. «Как надо» — расплывчатое утрированное понятие, у каждого оно свое, но, может, я действительно справляюсь не как надо. — А Вы? Вы можете справиться как надо? — У меня больше опыта, я справляюсь лучше тебя, — отвечает она, поглаживая меня по голове. — И держу себя под контролем тоже лучше. Она вновь улыбается, что заставляет меня немного успокоиться и начать приходить в себя. Точны и верны сейчас немногие вещи: первое — Пеппер чудесная; второе — я должен был оказаться здесь намного раньше. Дурак. Идиот. Полный придурок и эгоист. Где я был, пока любимый человек витает на белом облаке из простыней и поддерживающих препаратов на грани между сном и явью, а другие — кто-то другой, но не я — по очереди дежурят у его кровати. — Спасибо. Она гладит меня теплыми ладонями по щекам, стирает соленую влагу — понимает без слов. Она берет мои руки в свои, и я замечаю блеск золотого кольца на ее безымянном пальце. — Я пойду к Морган, хорошо? — что переводится как «я оставлю вас наедине». Кольцо, Морган… жизнь продолжалась у всех, кто оставался на Земле все эти пять лет, да? Я смотрю в окно долго, но ничего не вижу. Минут десять или тридцать, или час. Я не ощущаю время и пространство, если честно. О том дне я помню донельзя мало.

∞ ∞ ∞

— Мы победили! Мальчишка — под эйфорией от битвы, в адреналине от сражения с существами из другого мира — летает-бегает-дерется, когда враги вдруг сами по себе исчезают, растворяются в воздухе пеплом. И главное — Танос следует за своим «войском». А это значит только одно… — Мы победили! Я ищу глазами красный костюм Железного Человека. Он осаживается на землю возле каких-то развалюх, руки свешиваются по бокам, весь вид так и кричит об усталости. У Железного человека нет сил. Он сдавленно дышит через раз, глаза бегают и застывают на Роуди. Пожалуйста, это невозможно, этого не может быть. Я не могу не видеть горящие камни на железной руке и обгоревшую правую сторону тела. — Мистер Старк? Я рядом с Тони. Мое место рядом и вместе с ним всегда и везде. — Эй, мистер Старк, — я беру его руку в свою, а он почти не реагирует, — слышите? Это Питер. Он умирает. Умирает. — Победа, мистер Старк, мы победили. Вы победили, сэр. Слезы так и кипя в моих глазах. Он не реагирует. Этот момент хуже всех, хуже всего на свете, что можно только придумать. «Я глядел, и не мог наглядеться, и знал — столь твердо, как то, что умру — что люблю его больше всего, что когда-либо видел или мог вообразить на этом свете, или мечтал увидеть на том.» — Простите. Меня отрывают другие руки, оттаскивают в сторону, а я не могу сопротивляться. Он отводит от меня глаза. Я их больше никогда не увижу. Самые любимые, отражающие целую вселенную, которые я узнаю из тысячи похожих. — Тони…

∞ ∞ ∞

— Тони… Мысли, что я никогда не увижу его глаза, не почувствую, как крепко и собственнически его рука сжимает мою, не поцелую после длинной ночи, не поспорю о пустяках или не отчитаюсь о проведенном рейде, бьют по вискам не хуже молотка раз за разом, пока я думаю, что Железный Человек умер, спасая мир ценой собственной шкуры. Я делаю шаги к кровати. Ра-два-три-четыре-пять — утыкаюсь в нее ногами. Поворачиваю голову, а ты как всегда… прекрасен. Пусть голова в бинтах, ведь одна щека обожжена, она никогда уже не заживёт, покроется грубыми рубцами — шрамы всегда украшают мужчин, правда? Пусть у тебя теперь нет правой руки, я уверен, тебе не составит никакого труда сделать крутой железный протез, который будет функционировать лучше десятка рук. Пусть, говорят, ты в глубокой коме, исход которой неизвестен. Пусть твоё тело истыкано иглами, а лёгкие работаю только на аппарате искусственной вентиляции. Ты прекрасен, и будешь прекрасен для меня всегда. И, главное, ты не умер.

∞ ∞ ∞

Всё вертится вокруг черно-белым калейдоскопом, быстро-быстро, я ничего не понимаю, мало вижу. Может, оцепенение возникает как защитная реакция — сознание оберегает меня от боли, от смерти любимого человека. Кто-то кричит: — Он ещё жив! Давайте, давайте, вот так. Тони… Тони, не смей умирать! Десяток рук поднимают тело в броне и аккуратно, но быстро куда-то несут. Я не соображаю — стою на месте, как вкопанный, без мыслей и чувств. Чьи-то руки ложатся на мои плечи, не давая пошевелиться. Чья-то рука гладит по голове. Кажется, я плачу и долго ещё не могу остановиться. Дальше, время исчезает, будто кто-то использует один из камней бесконечности. Я не могу сказать, через сколько времени мне звонят — в тот же вечер, на следующий день или через неделю. Я даже не слышу телефона. Его мне в руки пихает Мэй и садится рядом. Звонит Баннер или Роджерс (этого я тоже не помню, хотя их голоса не похожи). — Он в коме, но шанс есть, — твердит он и ждет моего ответа. — Слышишь, Питер? Шанс есть. Я все слышу, но голос не подчиняется. Изо рта вырывается только непонятное кряхтение. — Ты ему нужен. Даже в таком состоянии, — уверяет он и в этот раз не дожидается ответа. — У тебя не так много времени. Мэй сидит рядом, гладит меня по плечам, поддерживает. Она слышит каждую реплику на том конце. Реагирует быстрее меня, до моего сознания слова все еще не дошли. — Что Вы имеете в виду? — громко говорит она в динамик. — Врачу дают ему три месяца, — отвечает мужской голос. — Если изменений не будет, его отключат. Пеппер дала предварительное согласие. — Что? — я слышу свой голос будто из-за огромной толстой стены. Он где-то там далеко-далеко, в тридевятом королевстве. — Что это значит? — Что через три месяца мы либо будет хоронить нашего героя, либо дружно гулять на его выписке из больницы. У меня осталось три месяца. Всего каких-то три месяца. Неизбежность, смертность, сила судьбы, неотвратимость нависают надо мной в тот момент очень сильно и очень четко. Как мало этого мира для каждого из нас. Как мало времени для всего. Как предотвратить то, что не предотвратить? — Я скину геолокацию, — утверждает абонент и отключается.

∞ ∞ ∞

— Привет. Как ты? Тони лежит передо мной, открытый, незащищенный, бледный, а я смотрю сверху, разглядываю, наблюдаю и тяну руку, будто хочу помочь подняться, будто он упал, будто его глаза закрыты лишь на мгновение. Я беру тебя за руку, ожидая холод, но она немного тёплая и немного грубая. Почти твоя. — Помнишь меня, Тони? Удивительно легко звать тебя по имени теперь, когда я уже успел посчитать тебя мёртвым и в последний раз обратиться к тебе. По имени. Вопрос глупый. Еще одно короткое мимолетное воспоминание проносится перед глазами, от которого колет за грудиной, вбивается в ребра. Не воспоминание даже, а вспышка из прошлого, как напоминание о сне в настоящем.

∞ ∞ ∞

Ты застываешь, когда видишь меня, и я не могу понять твоего взгляда. Я трещу без умолку, потому что все происходящее кажется таким ненастоящим, но таким крутым. Энергия переполняет! Ты обнимаешь меня, когда всё вокруг катится в тартарары, стремится в настоящий ад, прижимаешь к себе, насколько позволяет костюм, целуешь куда-то в район щеки. В твоих глазах стоят слезы, причина которых я. А ещё читается такое откровенное «Боже, ты жив. Я так скучал».

∞ ∞ ∞

Я так скучал! — Ты помнишь нас, Тони? Обращаться на «ты» не вызывает никаких проблем. То ли потому, что однажды уже смог, то ли так легче быть ближе к тебе, когда другие способы исчезают. Вопрос уже не такой глупый, правда? За пять лет, что пролетели для меня за одного мгновение, у тебя многое произошло в жизни. Вдруг там не осталось для меня места. Для нас. Что мне тогда делать? — Не отвечай. Это сейчас неважно. Ты главное проснись, встань на ноги, окрепни. И тогда уже все решим, хорошо? «Нет, не хорошо, малыш. К черту здоровье. Давай-ка объяснимся сейчас!» мог бы ответить ты. Или «Ладно, да, хорошо. Но не думай, что ты улизнешь от меня через пару-тройку недель. И даже Мэй тебя не спасет». Пусть это действительно будет та самая пара-тройка, Мистер Старк! Стоя здесь и изучая расслабленное любимое лицо, я не понимаю, что будет. Как мир без Железного Человека? Как Питер Паркер без Тони Старка? Мужчина спит почти такой же как всегда, только с серьезными ранами от новых сражений. Он такой — кидается в бой, самозабвенно, самоотверженно, не думая о себе, лишь о других, о справедливости и честности, о героизме и славе, о победе добра и поражении зла. В итоге как несправедливы все последующие синяки, кровавые раны, шрамы. Он спит, потому что в этот раз перестарался. Он спит, потому что нужно вернуть себе силы, успокоиться, перезарядиться, ведь он стал таким схожим со своими Марками. Он выспится и придет в себя, как всегда и бывало. Как. Всегда. Бывало. Наверное, будет труднее, чем мне было все эти дни до прихода сюда, пока я в прострации существовал в плену защищающего меня сознания. Но если быть не здесь, то где? Веселиться с друзьями? Патрулировать улицы? Изображать супергероя? Тони Старк всегда для меня на первом месте, даже когда рейтинга никакого нет и никто друг с другом не соревнуется. Он на пьедестале. Сначала как далекий герой, потом как близкий наставник, потом как хороший друг, а после всего как любимый человек. Он ни в каком положении своего пьедестала не покинет. Ни-вка-ком! И если теперь только я могу быть хранителем нашей памяти, то так тому и быть. Я заставлю себя вспомнить все и напомню всему миру о нас. Я буду помнить. Помнить всё. 2. Времени нет. Если бы была возможность, я бы дежурил в палате Тони Старка сутками, но школу отменить никто не в силах даже по такой важной причине. В любом случае, утро — время врачей, проводят постоянные процедуры, проверяют показатели, берут анализы. Так мне говорят. — Состояние стабильное, — каждый раз, когда я переступаю порог этажа, сообщает доктор Бек, высокий брюнет с успокаивающей располагающей улыбкой и приятной внешностью. Говорят, он лучший из лучших и свое дело знает. Кто-то о нем очень хорошо отзывается (я не знаю, кто «говорит» и кто «отзывается»). Фраза почти ничего не значит — ни лучше, ни хуже не становится. По вечерам и ночам никто не смеет нас трогать или что-то говорить — привилегии высоко оплачиваемого места и всемирно известного пациента. Медсестры даже иногда спрашивают, не принести ли мне еды, пледа, подушку. — Нет, спасибо, — улыбаюсь я. Зато вначале Капитан Америка и Мэй упрашивают вести себя разумно. — Своим присутствием ты ничего сделать не сможешь, — уверенно наставляет Роджерс, и я киваю, но никуда не ухожу. — Делу не поможешь, уповать осталось только на чудо и его силы. А я верю, что именно моё присутствие поможет. Я будто питаю его, отдаю свои накопленные силы ему. Каждый новый день, пока он не погрузится в вечный сон — наша общая победа. Я рассказываю ему разные байки, которые наслушался от одноклассников и дяди Бена в свое время. Я думаю, они бы его насмешили, будь он в сознании. Его силы и всеобщее чудо один раз уже не дали ему умереть, теперь очередь за нами. Сегодня меня оставляют после уроков — наказание за что-то, о чем я не помню. Мой мозг отрицает любую информацию. На два часа, на два гребанных часа я опоздаю к Тони. Он привык, что я прихожу после уроков, которые заканчиваются в три. Я дергаюсь, сидя в кабинете с физруком, руки трясутся. Мой мозг отрицает все, что происходит вокруг. Я наблюдаю за часами на стене. 3:15 Сбоку кто-то ерзает на стуле. 3:37 Карандаш скрипит по листам тетради у парня через ряд. 4:05 Я все еще в школе. 4:17 Я все еще в школе. 4:55 Один-два-три-четыре. Стрелки дёргано доходят до цифры пять, я срываюсь с места и бегу. Через полчаса захожу в палату и улыбаюсь. Он спит. — Питер Паркер вызывает Тони Старка. Привет! Я сверху вниз смотрю на мужчину. В ответ тишина, а у меня перед глазами призрак прошлой жизни.

∞ ∞ ∞

Внизу я, а мистер Старк рассматривает меня с высоты своего роста. Его рука тянется ко мне и предлагает помочь подняться с грязной асфальтированной дорожки, ведущей ко входу на базу Мстителей. — Тони Старк вызывает Питера Паркера, — наигранно серьезно кричит мужчина, когда я долго пялюсь на протянутую руку и не реагирую. Отличное начало, просто блестяще, Питер Паркер. Пришел сюда поговорить о настоящей «стажировке» у Старка, которая предполагает тренировки или погружение в подноготную штаба, или поездки на задания Мстителей, или что-то увлекательное в таком духе. А сам врезался в того самого Тони Старка, выходящего из дверей базы, и распластался на земле. — Здравствуйте! Все хорошо, спасибо, мистер Старк. А вы куда-то уходите, да? Я просто к вам пришел, ну, поговорить, обсудить разное там, — тараторю я, запинаясь чуть ли не на каждом слове. — Не представляешь, ребенок, но я как раз к тебе и направляюсь. — Правда? — Конечно. Зачем мне врать? — Тони садится в подъехавший автомобиль. Я переступаю с ноги на ногу на месте, не зная, что делать. Задняя дверь открывается, и доносится немного раздраженный голос. — Долго тебя еще ждать? Я тут же запрыгиваю в авто. — Захотелось чего-то вредного, что-то типа МакДональдса. Ты же не против? Хотя какой ребенок будет против чизбургеров и картошки-фри, да? — Тони мне подмигивает, а я чуть ли не визжу от восторга? радости? удивления? Что бы там ни было, Железный Человек всегда вызывает во мне странные необъяснимые эмоции и поток энергии, как будто через весь организм пускают заряженные частицы, которые заставляют двигаться, говорить, плясать и делать-делать-делать. Тони Старк делает заказ в МакАвто, и мне достается тот самый чизбургер, картошка-фри, большой стакан колы и мороженное, которое я решаю съесть первым. — Чтобы не растаяло, — объясняю я Старку, и он соглашается, беря с меня пример. — Я так понимаю, Хэппи и тебе мозги промыл, да? — неожиданно начинает мистер Старк, когда автомобиль плавно останавливается возле парка, а мы продолжаем сидеть на заднем сидении. — Что? Не говорить же, что Хэппи несколько дней подряд почти по десять часов торчал у меня дома, когда Мэй узнала о моих способностях. Сначала успокаивал ее, потом объяснял все аспекты моей деятельности, потом снова успокаивал и просил не переезжать в другой город, потому что так мои суперсилы не исчезнут. Сошлись на том, что раз уж Тони Старк меня во все втянул, то должен нести ответственность за моё обучение и следить за моей безопасностью. — Мне вот промыл. Говорит, тебе все равно нечего делать, развлечешься, не будешь чувствовать себя одиноким, — и на последнем слове он запинается. Лишнее. Явно лишнее. — В общем, иногда Хэппи бывает очень убедителен. Он одинок? У него никого нет? Как может великий Тони Старк быть одиноким? — Будем заниматься по выходным, когда у тебя нет уроков, договорились? Приходи в эту субботу. Бери сменную одежду, проверим твою подготовку. — Хорошо, мистер Старк. Спасибо, мистер Старк. Мы жмем друг другу руки, не предполагая, какую тропу из миллиона выбираем друг для друга. Часть из грядущего понимает, наверное, только Хэппи. Мы окажемся нужны друг другу, как деревьям нужны ветра, а морям нужны берега. Именно в этой вселенной в это время Тони Старку нужен Питер Паркер, а Человеку-Пауку нужен Железный Человек.

∞ ∞ ∞

Это время — не для нас. Эта вселенная — не для нас. Дядя Бен был чертовски умным мужчиной, которого мир потерял рано и незаслуженно. Он любил порой выражаться крылатыми фразами и пословицами, которые я помню и сейчас. Не реви раньше смерти — фраза, сказанная полушепотом в тишине на тот момент стала открытием. Я недавно потерял родителей, по словам окружающих стал зажатым, потерянным, будто лишился самого себя. Я мало помню о том времени, оно пролетало сплошным смазанным серым потоком, за который не уцепиться, не ухватиться. Я не мог поверить, что их больше нет, даже живя теперь в одном доме с ближайшими родственниками и не видя родителей каждый день. А потом поверил, и долго плакал навзрыд, постоянными накатами сильных толчков боли, доносящейся откуда-то из груди, где еще билось сердце. Теперь я боялся потерять и тетю с дядей. Я боялся остаться один в жестоком мире, который вынуждает ребенка расти без родителей. — Не реви раньше смерти, — сказал дядя Бэн, когда я признался ему в своих страхах, и улыбнулся. — Не реви раньше смерти, — говорю я себе сейчас и улыбаюсь. Тони Старк не умер, он забылся крепким благодатным сном, на страже которого я останусь сегодня, завтра, послезавтра, сколько потребуется. Плакать рано. Я стираю с глаз влагу рукавом свитера. — Ты утверждал, что это время и эта вселенная — не для нас. Но разве это значит, что одному из нас следует заснуть навсегда, оставив мир в распоряжение другому? Зачем тогда весь этот цирк устраивать было, Тони?

∞ ∞ ∞

Графика и расписания особенного никакого нет. Мы работает по выходным на интуитивном уровне. Тренировка в одном из залов — мистер Старк учит меня новым приемам в рукопашном, иногда берет палки или нунчаки, после чего у меня расцветают синяки на торсе и плечах, благо быстро заживают. Работа в мастерской — доработка моего костюма, демонстрация внутренностей одного из Марков и принципов его работы, формулы, термины, голограммы — в общем, всё то, от чего я безумно тащусь. Нагрузка на мозг и новые знания — кайф. А еще совместные ужины, обеды и иногда завтраки. Домой я обычно добираюсь очень поздно, когда Мэй уже спит или на дежурстве. Потом я начинаю сбегать к мистеру Старку и на неделе, после уроков, к примеру. Или заскакиваю перед патрулированием. С ним приятно, комфортно, полезно, интересно, а еще он не против. Порой мне кажется, что ему даже нравится. Он улыбается, когда видит меня. Мэй пару раз роняет фразу, над которой приходится думать потом несколько дней кряду. — Хочу познакомиться с той, которая завоевала сердце моего племянника, — она приглаживает взъерошенные после короткого сна волосы на затылке. Я застываю, пытаясь вникнуть в слова. В последнее время действительно сплю очень мало. — Никто его не завоевал, — бурчу я и напихиваю полный рот яичницы. Я вру. Нет, почти вру. У меня теперь есть Тони Старк, пусть и не в том смысле, о котором думает тётя (я бы сам хотел так о нем думать). Мы просто есть друг у друга. А я хочу быть ближе. В один из ближайших вечеров я заявляюсь не вовремя. Мужчина почти в полной темноте сидит в гостиной, слушает блюз и пьет. Он смотрит в окно, как в телевизор. За стеклом ничего не видно, пока не появляюсь я, влезая в открытую створку. Я тут же собираюсь уйти, но мужчина останавливает меня почти мольбой и зовет к себе. Ему одиноко. Чертовски одиноко сейчас. — Мистер Старк, что-то случилось? — тревогу в моем голосе не скрыть. — Ничего, малыш, — медленно говорит он, слова немного заплетаются на языке. — Ничего, в чем ты мог бы мне помочь. — Расскажите, — прошу я, сажусь рядом и принимаю вид самого лучшего слушателя на свете. — Зачем? — брови взлетают вверх. — Если выговоритесь, будет легче. И, может, я все же Вам смогу помочь. Он долго смотрит на меня, гоняя кубики льда в золотистых волнах в бокале. — Только при одном условии. — Хорошо. — Так просто? Даже не спросишь, при каком? — Нет. Я Вам доверяю, — я пожимаю плечами, будто это само собой разумеющееся. — В этом и проблема, — говорит он в пространство или самому себе, но переводит взгляд на меня, и я читаю в нем легкий намек на разочарование. — Вот тебе небольшой урок, Паучок. — Он делает глоток, наслаждаясь. — Никому не доверяй кроме себя самого. Редко кого можно подпустить к себе так близко. Кажется, Вы уже в моем сердце, мистер Старк. Ближе просто некуда. Но мне только 17, я молодой, глупый, неопытный. У Тони за плечами такой груз жизни, что мне и не снится. Может, он говорит и правильные вещи. Только ему я уже доверяю и пока не готов менять положение дел. — И все же? — я хочу узнать, что служит причиной алкоголю в середине недели и этому апатичному настроению. — Ладно. Он предлагает и мне присоединиться к «алкогольной вечеринке», но я собираюсь отказаться. — В такое лучше не вникать без хорошего виски, — он улыбается, но в ней стелется грусть. — Совсем немного. Я бы школьнику много и не налил. Второй бокал наполняется, свет от единственной лампы пляшет в гранях и золотистом напитке. — Я знаю, где скрывается большая часть команды Мстителей. Об этом узнал Росс и требует либо назвать место, либо вернуть их самому, либо отвезти туда группу захвата. Ни один из вариантов мне не по душе, если честно. — Мужчина глубоко вздыхает и делает еще один глоток. Голос, поза, выражение лица — все говорит, что он уже порядком выпил, пытаясь решить, как поступить: по совести или по долгу. А что если и выбирать не нужно? — Вы не можете решить, как поступить, сэр? — Я не могу решить, как правильно выкрутиться, чтобы и ребята не пострадали, и я не оказался в тюрьме. Проблема серьезная, я, на самом деле, не представляю, что могу сделать. — Как я могу помочь? — интересуюсь я почти отчаянно. Я не хочу, чтобы этот замечательный человек страдал или винил себя в неправильности действий. — Выполни условие, — улыбается он. Если это поможет… — Какое? — Ответишь на вопрос? Честно? — Конечно, — нет такого вопроса, на который я не смог бы ответить Тони. Я не готов ему врать. Я откидываюсь на спинку дивана и смотрю в окно, раскинувшееся перед моими глазами, готовлюсь к шуткам и уловкам. — Эй, малыш, — Тони приковывает мое внимание только к себе, — у тебя есть сокровенное, тайное желание? — Нет, — слово срывается быстрее, чем я успеваю обдумать. Врунишка. Хотел же не обманывать. — Я просил честно, — напоминает он. — Нет, — я пытаюсь придать голосу безмятежности, будто все так, как я говорю, а сам думаю об одном. — Не может быть, — не отстает мужчина, подсаживается ближе, наклоняет голову на уровень с моей и пристально смотрит в глаза. Боже, его глаза манят меня к себе, я подаюсь вперед. В них сладко смотреть — растопленный горячий шоколад с горьковатыми нотками цитруса. Сладко-сладко. — Нет, мистер Старк, честно-честно, — вновь шепчу я, но, видимо, это и сдаёт меня с потрохами. — Оу, оно не совсем приличное, да? — ухмыляться Тони, приподнимает одну бровь и облизывает губы кончиком языка. Я чувствую его легкое дыхание своей кожей, представлю на месте его губ свои и краснею. О да, неприлично и напрямую связанное с вами. — Интересненько. Расскажи. — Ну, мистер Старк, — упрашиваю я. — Давай-давай, — он в предвкушении неприличной подростковой мокрой истории, где гормоны, красивая девочка и пикантные фантазии. — Вы уверены? — робко интересуюсь я. Не говорите потом, что я не предупреждал. — Конечно. Мне всегда интересно, что у тебя на уме, — заявляет он и отодвигается, но не далеко. Я для храбрости делаю большой глоток виски, он жжёт и раздирает мне глотку. Я подползаю к Тони, забираясь с ногами на диван, и останавливаюсь близко-близко, касаясь коленями его бедра. Его лицо в десяти сантиметрах. Наше дыхание смешивается, отдавая нотками алкоголя. У меня кружится голову от такой близости. — Поцелуйте меня. Поцелуйте меня, пожалуйста, я так давно этого хочу. Тони не двигается. Его глаза бегают от моих глаз к моим губам и обратно. Кончик языка вновь проходится по сухим горячим губам, и я невольно подаюсь еще немного вперед. Ближе-ближе-ближе. Я так хочу почувствовать его на вкус. — Нет, — шепчет он, поднимая руку и прижимая ее к моему лицу. Я тут же льну к ней, как соскучившийся по ласке кот. «Нет, не поцелую» «Нет, не двигайся» «Нет, не сейчас» «Нет, не хочу» «Нет, не могу воспользоваться тобой в таком положении» Какое из «нет» правильное? Большой палец очерчивает мои приоткрытые губы, давит на подбородок, и я распахиваю их сильнее. Палец вновь ласкает губы внутри, и я почти чувствую солоноватый вкус кожи, ее грубость от постоянной работы в мастерской и нежность прикосновений. Провожу кончиком языка по чужой коже, прикрываю глаза. Молния стреляет в низ моего живота, где закручивается узел возбуждения, желания. Я хочу… я ерзаю бедрами, вскидываю руки на мужские плечи и подаюсь телом вперед. Но чужие руки меня останавливают, заставляя замереть на месте в недоумении. — Это будет неправильно, — шепчет горячий голос, который я буквально чувствую на своем лице. — Почему? — Как бы я этого не хотел, Питти, это время не для нас, и эта вселенная не для нас.

∞ ∞ ∞

— Ты так часто говорил нет нам, что я почти поверил. Теперь не верю. Пока ты отрицал нас, я отрицал твое отрицание. И в итоге мы оба притворялись.

∞ ∞ ∞

Я отодвигаюсь назад, сажусь прямо и утыкаюсь в окно. Черное-черное пространство там, пустое-пустое. Точно такое же как я. — Я, пожалуй, пойду, — единственное верное решение. — Останься, — Тони хватает меня за локоть и не дает встать. Его касание обжигает. — Останься сегодня со мной. Я смотрю на него и вижу страх одиночества. Тони Старк — очень одинокий человек без своей команды, без Пеппер, без друзей. Я не могу отказать, да и не хочу, поэтому просто киваю. Он тянет меня за собой по длинным коридорам в свою комнату, где я уже однажды ночевал, когда заявился пьяным. Только в тот день я остался здесь один, наговорив мистеру Старку лишнее. Сейчас мы вдвоем, и Тони ни на секунду не расцепляет наши переплетенные руки. Я скидываю с себя костюм и юркаю под одеяло. Вся кровать пахнет им — мужчиной мечты, отказавшему мне. Я в коконе терпкого одеколона, оседающего на языке горькими нотами. Тони полуголый ложится напротив. — Я хочу тебя обнять, можно? — тихо просит он, будто не имеет на такое право. — Конечно, — шепотом отвечаю я и поворачиваюсь к нему спиной. Горячая рука обхватывает меня за талию и притягивает ближе к себе. Я подаюсь назад, прижимаясь к голой крепкой груди, переплетая наши руки и ноги, оказываясь в плену. Или создавая свой собственный лучший на свете плен. Я сплю долго и сладко — и утром просыпаюсь рядом с Тони Старком, мило отмахивающимся от солнечных лучей. И не помню, когда в последний раз так высыпался.

∞ ∞ ∞

— Я много чего хотел, правда. В основном тебя, — смеюсь я и глажу по руке Тони, лежащего на койке и не реагирующего на мои слова. Я знаю, он меня слышит. — Но сейчас готов променять все совсем ничего не значащие желания и мечты подростка на одно — чтобы ты проснулся. Надеюсь, кто бы там не был на небесах или в подвалах земли, они услышат меня. Ангелы, демоны, бог, дьявол, да кто угодно. Пусть никто твою душу не заберёт. 3. Дорогой костюм, цепкий взгляд за яркими линзами изящных очков, соблазняющая ухмылка. Морщины разрезают лицо очередной колкостью, слетевшей с розоватых губ. Бедра покачиваются в ленивой походке, отросшая челка беспорядочно развивается на ветру. Глубокий вдох. Я в коконе терпкого одеколона, оседающего на языке горькими нотами, и в силовом поле лучшего образа в мире, зацепившегося за нейронные цепи головного мозга мёртвой хваткой. Он — сама терпкость мужественности и сам экстракт силы во плоти. Тони Старк под плотно зажатыми до боли веками как в жизни. Как живой. Только протяни руку, и под пальцами заскользит качественная ткань пиджака. Питер Паркер. Пи-тер-пар-кер. Имя так и отдает едва заметным Тони Старк, чувствуете? Тони Старк. ТониСтарк. ТониСтарк. Я пропитан именем от кончиков пальцев до молекул кислорода в лёгких. Оно в каждой клетке моего тела. И его не вытравить-выжечь-выдавить. Мне не больно — мне страшно, что я останусь таким, пропитанным им с головы до ног, а он уйдёт, не оставив даже намёка на меня в себе. Ни толики нас. Я заставляю себя открыть глаза. Ни костюма, ни очков, ни ленивой походки, ни одеколона. Койка, белая простыня, трубка к горлу, пищащие экраны, хлорка. — Помнишь, как ты меня назвал как-то? Ну, да, я подслушивал, признаюсь.

∞ ∞ ∞

— Питер Паркер? Почему мы заговорили о нем? — восклицает Тони Старк. Я вижу из-за своего прикрытия, как он достает из тумбы около дивана бутылку с янтарной жидкостью и бокал. Пеппер на вопросительный взгляд отрицательно качает головой и присаживается рядом. — Ревнуешь? — К кому ревновать то? — Восклицает мужчина. — Просто это не то, о чем мы обычно говорим. — Ты же взял себе протеже, почему бы мне не узнать, как протекают у вас дела? Тони делает большой глоток как будто воды, а я подползаю ближе к окну по наружной стене здания, чтобы не пропустить ни одного слова. — Питер Паркер — это дикая смесь подростковых гормонов и юношеского максимализма, приправленная хорошим ведром глупого самопожертвования и стремления помочь всем вокруг, не взирая на последствия, — ворчит Старк. — Никого не напоминает? — усмехается в ответ Пеппер. Она удивительно проницательна. — На меня намекаешь, да? — Нет, что ты. Ты совершенно не такой, — она смеётся, но Старк продолжает бухтеть в ответ. — Но это ведь не все? Тебя не может напрягать только это. — Откуда ты знаешь, что меня что-то напрягает? — удивляется мужчина. — Позволь тебе напомнить, что мы знакомы не один год, и к тому же вроде как помолвлены, — она водит рукой с кольцом перед его лицом и смеется. — Его щенячьи глазки! Ты видела их? Он смотрит иногда на меня так, будто я самый лучший человек на свете. Любая девчонка всё отдаст ради таких глаз, а он смотрит на меня. — Куда великому Тони Старку до «любой девчонки»? — Нет, какое там. — И даже не на пути? Мистер Старк в ответ молчит. Слышно, как он громко ставит бокал с виски на столешницу. Кубики льда тоскливо ударяются о стекло. Я непроизвольно придвигаюсь еще ближе. — Давно подслушиваешь, малец? Я сначала дергаюсь назад, скрываясь за стеной, но быстро понимаю — бессмысленно. Я залезаю внутрь через приоткрытое окно и стягиваю маску. — Здравствуйте, — улыбаюсь я как ни в чем не бывало. — Я не подслушивал, честно, я только пришел. — А дверь теперь слишком проста для супергероев? — смеет Пеппер. — Так удобнее иногда. — Удобнее ему, видите ли, — продолжает сердиться Тони и уходит из гостиной в мастерскую, хлопая за собой дверь. — Я что-то сделал не так? — спрашиваю я мисс Потс. Она точно знает Железного Человека лучше меня и со всех сторон. — Все так, Питер, не переживай. — Я ему не нравлюсь, да? — Думаю, проблема как раз в то, что ты ему нравишься. Я не нахожусь с ответом на такое заявление. Я ему нравлюсь, как кто?.. как ученик? как друг? как возможный коллега? как человек? как парень? Вы, мистер Старк — удивительное сочетание идеальных черт и безалаберных недостатков. Всё в одном флаконе, — думаю я, уверенный, что никогда не озвучу мысль.

∞ ∞ ∞

— Удивительное сочетание идеальных черт, — самые кончики пальцев моей руки скользя по его скуле, порхают вокруг губ, пуская лёгкие электрические разряды по и так напряженным нервам, — и безалаберных недостатков. Всё в одном флаконе. Моя ладонь греет холодную щеку. Отросшая щетина колется. Что-то в облике Тони не так, что-то едва заметное изменилось, кроме и так понятного состояния. У него седая борода. Понимая это, я чуть не смеюсь вслух. Боже, Тони Старк красит бороду, кто бы мог подумать! Я провожу пальцами по серебряным волоскам на скуле и усмехаюсь. Этот мужчина всегда должен быть идеален несмотря даже на возраст и обстоятельства.

∞ ∞ ∞

— Можно вопрос? — Конечно. Пеппер приезжает на несколько дней, чтобы уладить кое-какие дела. Проводит дни здесь, на базе, но уезжает ночевать в свою квартиру. Они живут отдельно, будущие муж и жена спят в разных кроватях. Меня это волнует, признаюсь, не только из праздного интереса. Их отношения странные для тех, у кото планируется свадьба. Они не целуются, не держаться за руки, не обсуждают фуршет или медовый месяц. Они не выглядят влюбленными в друг друга. Соседи, друзья, коллеги, не более. Еще более странное отношение у почти женатого мужчины ко мне — взгляды, улыбки, поглаживания по руке, мимолетные касания везде и всегда, пошлые шуточки и намеки. И желание, которое светится в его глазах, когда они прикованы ко мне. В омут и с головой. С вершины и в море. За эти дни я появляюсь здесь мало, чтобы не мешать паре. А сегодня суббота — наш день, мой и Тони Старка. К тому же, мисс Поттс уезжает. Мы ждем автомобиль, который увезет Пеппер до аэропорта и отправит в новую командировку по делам компании на добрые полгода. Время для личных разговоров — три минуты до прихода мистера Старка. — А Вы с мистером Старком… — Давай на «ты»? — улыбается она. — Давай, — покорно соглашаюсь я. — Так что мы с мистером Старком? — Почему вы живете в разных домах, если скоро собираетесь пожениться? — быстро выпаливаю я, чтобы не перепутать. — А Тони тебе не рассказал? — Что? — Вот пройдоха, дурак — высказывается она и смеется. Женщина с улыбкой смотрит на меня и гладит по голове. — Не ты, а Тони. Брак не настоящий, Питер. — Как это? — С юридической точки зрения, конечно, настоящий, но для нас — фальшивка. Это нужно для статуса фирмы и образа Тони Старка. Считаю, так дела в Старк Индастриз улучшатся. — Оу-у-у, — протягиваю я от незнания, что сказать. Боже, значит Тони Старк свободен. Он не помолвлен, не в паре с Пеппер. Я не могу перестать улыбаться, хочется прыгать и плясать. Лучшая новость за последнее время! Зеленый свет. Зеленый свет. — Знаешь, Питер, оказывается я не слепая, — голос шелестит на ветру подобно листьям. Очень естественно и своевременно. — Тони дорог мне, — говорит она, упорно смотря на подъездную дорожку. — Чтобы между нами не было, я его люблю. Как человека, а не мужчину, с которым готова создать счастливую ячейку общества. — Почему?.. — меня удивляет тема разговора. Мисс Поттс прерывает меня лишь взглядом, резким, серьезным и уверенным. Ее искренний голос пропускает ток по моей чувствительной коже и пробивает сознание. — Береги его, — просит она. — Не сделай ему больно, он не переживет. Я киваю, она отворачивается. Ветер колышет деревья вокруг и ее кремовый плащ, охлаждает мое пурпурное лицо. Тик-так-сейчас-придет-Тони. Либо я признаюсь сейчас, либо никогда. Я доверяю мисс Поттс. А еще верю, что она меня понимает. — Кажется, я люблю его. — Кажется, он тебя тоже. Появляется идеальный Тони Старк. Для собственного имиджа он готов не только костюм за миллионы сшить, но и жениться. Он должен быть идеальным во всем.

∞ ∞ ∞

На следующий день я уже сижу возле его больничной кровати с кисточкой для окрашивания волос и разведенными химикатами, которые, как я прикинул в голове и посоветовался с девушкой-консультантом в магазине, дадут тот же цвет, в какой красится сам Тони. Я, хихикая, как нашкодивший мальчишка, провожу кистью по отросшей щетине. Зачерпываю еще немного из тарелочки с краской, быстро проношу над белыми простынями, и одна капелька приземляется прямо на плечо, прикрытое больничной сорочкой. Я пихаю тарелочку куда-то на кровати, зажимаю кисть в руках и мечусь в поисках салфеток, которых нигде нет. Дверь открывается в тот момент, когда я, все еще с кистью в зубах, пытаюсь достать из рюкзака упаковку влажных салфеток. Заглядывает медсестра и удивленно смотрит на представившуюся картину. Ее светлые голубые глаза светятся как драгоценные камни даже из-за светлой челки. — Вам помочь? — Что? — спрашиваю я, роняя изо рта кисть, она падает прямо в рюкзак, пачкая мою руку и пропадая в недрах кармана. — Ох, нет, спасибо. Я с силой кидаю рюкзак на пол и отчаянно мычу. Девушка собирается уйти, чтобы не попасть под руку или не лезть не в свое дело. — Хотя нет, подождите. Пожалуй, понадобится новая сорочка для Тони, — я киваю в сторону мужчины и неловко улыбаюсь. — Я там немного запачкал. Девушка улыбается в ответ и пропадает за дверьми. Я вытаскиваю из рюкзака кисть, наконец, нахожу салфетки и вытираю руки. И громко смеюсь. Надо же, захотел сделать что-то интересное, полезное, а не просто торчать тут в ожидании чуда. Что-то, что точно должно быть понравится Тони, когда он проснется. Я сделаю это! Возвращаюсь к кровати, беру в руки тарелочку и макаю туда кисть. Она скользит по седым волоскам, как надо. Я будто ещё ближе к нему, чем был до всего этого. Даже наши поцелуи почему-то не дали той близости, как окрашивание его седой бородки, пока он находится здесь в несознательном состоянии. Самое страшное, что краска вдруг становится темно-фиолетовой. Меня обманули в магазине? Я купил не то? Я хватаю упаковку. Все правильно. Может, такова индивидуальная реакция? Неужели теперь Тони Старк будет ходить с фиолетовой бородой? — Будь, что будет, да? — говорю я. Приходит медсестра и обещает вернуться, когда я закончу. Задней мыслью я замечаю, как быстро отреагировала девушка на шум в палате. Она дежурит около дверей сутками или проходила мимо? Я вспоминаю другой медперсонал, но он для меня как единое пятно, никто особо не выделяется и не бывает здесь часто, только по необходимости. Кроме нее. Фанатка? Я откидываю ненужную мысль. Через время я смываю краску, борясь с желанием зажмуриться от своей оплошности. Выдыхаю, когда вижу черную бороду, и улыбаюсь. Теперь Тони Старк чуть ближе к себе настоящему. Красивый. 4. — Я пацана не сберег. Стив Роджерс присоединяется к нам с Тони неожиданно. Я делаю домашнее задание по биологии, сгорбившись в кресле около окна. Завтра должна быть контрольная, вроде бы, может быть, если она уже не прошла на прошлой неделе. Тони крепко спит в своем ложе. Кэп улыбается мне и здоровается только со мной, протягивая руку. — Я тут поболтал с доктором Бэком. Говорит, состояние… — … стабильное, да, — продолжаю я, будто о своем домашнем задании. — Ничего нового. — Он еще успеет пойти на поправку, это точно, — говорит Стив и смотрит на Тони, стоя около моего кресла. — Уверен? — Я пацана не сберег, — вместо ответа говорит он и поворачивается ко мне, прислоняясь к подоконнику, складывает руки на груди. Лицо его как всегда серьезное, каменно-уверенное. — Что? — Это первое, что он сказал, когда смог вернуться из космоса, — отвечает он и, закрывая глаза, трет переносицу. — Ты же не знаешь. — Расскажи, — прошу я. Откладываю тетрадь и учебник — не до них — и кручу ручку между пальцев, нервничая, — мне мало говорят обо всем этом. И это желание узнать больше о пятилетнем перерыве в моей жизни впервые вспыхивает у меня в душе. Я не хотел знать ни о чем, кроме того, что Тони жив и лежит здесь. Пока я рядом, все хорошо, а в любое другое время я всегда стремлюсь вернуться сюда в палату. Мне все равно. Мне было все равно. Может пора перестать отрицать мир вокруг? — Он мог не вернуться. Когда половина планеты исчезла, и Стрендж оказался в их числе, так сказать, «избранных», он остался там, в космосе. Однако удача оказалась на нашей стороне. Кэрол — то есть Капитан Марвел — вернула его на землю. Его не было слишком долго, мы боялись, что он либо пропал с остальными, либо погиб в космосе. Он глубоко вздыхает, а я замечаю, что он не может заменить «он» на «Тони». — Ко мне вышел из самолета не человек, а скелет, обессиленный скелет. Он мог попросить воды или еды, сказать Пеппер, как скучал, или выкинуть свою очередную шуточку. Но он вспомнил о тебе. Эта фраза была первой, что он сказал. Я молчу, пытаясь переварить все сказанные слова. Ручка выпадает из рук, как в рапиде, я слежу за ней, пока легкий стук от удара не отдается колоколом под моей черепной коробкой. Стив делает непозволительно длинную паузу, которую я чувствую каждой клеточкой тела, а потом говорит то, что подсознательно понимаю и я, от чего ком встает в горле, а грудную клетку стискивают гигантские щипцы. — Ты ему дороже все остальных. Ты дороже ему его самого.

∞ ∞ ∞

— Але, пап, я буду в хлам! — смеюсь я в трубку, уверенный в своей блестящей шутке. На том конце провода сначала что-то шумит, потом доносится звук удара, как будто телефон уронили. — Мм? Мистер Старк? — Пап? В хлам? — хрипит мужчина. Я тут же представляю себе его удивлённое выражение лица и чуть приоткрытый рот. Как редко можно узреть таким всегда непоколебимого Тони Старка. Интересно, на что именно такая реакция — на обращение или грядущее алкогольное? — Ну, шутка есть такая, не переживайте Вы так. — И куда ты намылился, пацан? — усмехается знакомый мне Старк. — На вечеринку пригласила девчонка со школы. Я как раз поэтому и звоню. Давайте перенесём наше занятие? Или я могу после вечеринки заскочить? — Будешь в хлам, как ты выразился? Я тебя в таком состоянии не пущу. — Нет-нет, Мистер Старк, — тут же заверяю я. Не хватает еще, чтобы мужчина моей мечты считал, что я какой-то малолетний алкоголик, который между недогеройскими слежками в городе только и рад на вечеринке напиться и повеселиться. — Я не собирался пить. Да я вообще не пью, честно-честно… — Эй, паучок, хватит оправдываться, — прерывает мой словесный поток Старк и усмехается. Я почти чувствую его кривоватую улыбку. — Мне ли не знать всё о вечеринках и алкоголе? — Да я же вам говорю… — Короче, будешь в состоянии стояния, то залетай. А если напьешься, то давай домой, только аккуратнее. — Как скажешь, папочка. И я скидываю прежде, чем Тони успевает мне что-то ответить, но все же слышу странный приглушенный стон. Хотелось бы услышать его в реальности, увидеть, как немного в тот момент приоткрываются розоватые идеальные губы. По телу пробегает волна мурашек, от которых я вздрагиваю. Тут же трясу головой и подскакиваю к шкафу, выбирая, что надеть, чтобы не стыдно было прийти и на вечеринку, и на базу Мстителей после неё. Стоит ли упоминать, что на вечеринке я выпиваю, конечно, не по собственному желанию — берут на слабо. Как я не люблю, когда мне начинают доказывать, что я слюнтяй и неудачник! Все эти «неопровержимые» дурацкие факты, распространённые среди подростков. Да ещё и Флеш кричащий «Пенису Паркеру пора в кроватку! Где твой слюнявчик, Пенис Паркер?» Думаю, алкоголя в крови немного — что такое один стакан пива для Человека-паука? Тем более он быстро выводится благодаря суперсилам. И не это ли называется «состояние стояния», по крайней мере, чтобы добраться до базы почти целым (ну, чуть не срываюсь пару раз, с кем не бывает) и влезть в окно в гостиной, так благородно открытым для меня Пятницей. Мистер Старк приходит на шум, когда мне кажется, я тих как самая старая черепаха на земле, которая не двигается совсем. В итоге я валяюсь на полу возле широкого дивана и держусь за паутину, другим концом цепляющуюся за стену. — Я же просил, Пит, — устало говорит Старк и откидывает от себя грязную ткань, о которую мгновением ранее вытирал масляные руки. От испуга, ведь я паучье чутье меня позорно подводит, я выпускаю нитку паутины и вновь шмякаясь на задницу. — Ой, мистер Старк, я сейчас. Я кое-как встаю, держась на диван, и тут же на него плюхаюсь. Стягиваю маску и улыбаюсь во все лицо, когда вижу мужчину в обтягивающей футболке и домашних простых штанах, висящих на тазобедренных косточках. Он выглядит идеально всегда, даже когда не старается. За что мне такое божество? Хотя, я все равно могу только смотреть как на экспонат в музее. Смотреть — смотри, а ручками не трогай. Пока я утопаю в фантазиях и чуть слюнки не пускаю по Аполлону, Тони дает распоряжения Пятнице, которые я благополучно пропускаю мимо ушей, следя за шевелением губ. На какое-то время воцаряется тишина, и я собираюсь предложить Тони пойти в мастерскую и придумать новые защитные функции для моего будущего костюма. Например, можно сделать такой щит, который при нажатии образуется из моей руки. Или специальные маленькие турбогенераторы на ногах, чтобы… но меня прерывает женский механический голос: — Мэй Паркер получила сообщения и ответила, что не против такого положения дел. — Тётя Мэй? — удивляюсь я. Что за положение дел? — Да, твоя тётя, Питер, — так строго мистер Старк общается со мной только, когда я сильно косячу. — Или ты собрался сейчас ехать домой в таком виде? Как ты только до сюда добрался? Вопрос, конечно, риторический, но как бы я смог это понять? — Проще простого. С крыши на крышу, потом пришлось конечно немного пробежаться, но у Вас тут вокруг не особо много, за что можно зацепиться, а потом там так удачно ехала машину в Вашу сторону и… Стойте, в каком таком состоянии? — Всё понятно. Быстро за мной и не слова больше. Я не могу сопротивляться властному Тони Старку. Комната перед глазами немного плывет. Я, почти не шатаясь, идут за мужчиной, надеясь, что меня сейчас не стошнит прямо в коридоре. — Кажется, в пиво добавили что-то покрепче… — наконец, приходит мысль в голову, когда тело ведет в сторону и приходится упереться рукой в зеркало лифта, на котором мы поднимается на два этажа выше. — Ой, да ладно, оправдываться он тут будет. Мы выходим в недлинный коридор, который ведет к одной единственной двери, за которой скрывается большая комната с окнами от потолка до пола и несколькими другими дверьми, по-видимому, ванной, гардеробной и еще чего-то. Полутемень почти интимная. — Где мы? — Переночуешь у меня, — Тони мимоходом показывает рукой на кровать и идет к комоду. Не та ситуация, в которой хотелось бы услышать такие слова от мужчины мечты. — Всё равно в таком состоянии я тебя никуда не пущу. — Да в каком таком состоянии? — уже немного раздражаюсь, стоя на пороге. — Ты очень пьян, Питер. И не доставай меня глупыми вопросами, на которые ты и так знаешь ответы. Я медленно плетусь к кровати, по пути стаскиваю с себя костюм и кидаю его на первый увиденный стул. Свет от прикроватных ламп покрывает мою кожу теплым рыжеватым светом. Изучающий заинтересованный взгляд Тони останавливается на моих ступнях. Он будто облизывает сначала мои ноги, поднимается выше, цепляется за кромку трусов и проходится по подкачанному животу, пересчитывает ребра. Соблазнительно. Как никогда я чувствую себя открытым и уязвимым, только тронь и рассыплюсь на части. А ещё — желанным. Желанным прекрасным мужчиной напротив. Он рассматривает меня, оценивает, подходит ближе, и я чувствую его тепло своим обнаженным телом. Руки непроизвольно поднимаются вверх, пытаясь прикрыть хоть что-то. Старк усмехается, в глазах его пляшут бесята, когда он поднимает руку к моему лицу. В приглушенном свете Тони прекрасен. — Вы такой красивый, Мистер Старк, — шепчу я, наслаждаясь ладонью на моей щеке, и прикрываю глаза. Мы стоит в тишине несколько долгих сладких минут. — Спасибо, малыш, — шепчет он в ответ и разрушает атмосферу следующей фразой, — А ты грязный. — Кажется, Вы мне нравитесь, — не представляю, что такого было в стакане на вечеринке, что заставляет сейчас меня говорить. — Кажется, тебе бы сначала в душ, а потом в постель, — смеется Тони, опускает руку мне плечо и разворачивает в сторону ванной комнаты. — А вы пойдёте со мной? — А ты бы этого хотел? — Да! То есть… Я хотел сказать… — Я думаю, сегодня ты сам справишься, карапуз. Давай-давай, бегом в душ. Я подожду тебя у кроватки. После самого быстрого душа в жизни я оказываюсь сидящим на кровати рядом с мистером Старком. Притягиваю к себе кончик одеяла, чтобы прикрыть наготу. В голове потихоньку начинает проясняться, алкоголь рассасывается. Я начинаю в полной мере понимать всю ситуацию. Неужели Старк позвонил моей тете и сказал, что её непутевый племянник напился и завалился к нему в дом? Где он будет ночевать, если я в его кровати? Мы вместе?.. Я конечно фантазировал такое, но сейчас совсем не готов. — А вы?.. — Не беспокойся, я не буду спать. Нужно срочно довести кое-что до ума. Твоим умом я займусь завтра, — грозно говорит Старк, указывая пальцем на меня и щелкая по кончику носа. — Пятница, свет. Лампы медленно гаснут, создавая приятную и интимную темень. — Что вы сказали тете Мэй? — мне очень не хочется одному оставаться в его личном царстве. — Что мы с тобой засиделись в мастерской и ты отрубился. Завтра Хэппи тебя отвезёт домой. И он уходит, у самой двери разворачиваясь, чтобы сказать мне то, от чего я не смогу уснуть и буду мучиться стеснением ближайшие недели: — Даже не мечтай, что я забуду все то, что ты мне тут наговорил.

∞ ∞ ∞

5. Все начинается с поцелуя. Все всегда начинается с поцелуя — слухи, сплетни, интриги, расследования, страсти. Карта выпадает так, что поцелуй не из любви — из интереса, из спора, из «почему бы и нет». То просто игра, просто поцелуй, просто подростковые забавы и гормоны. Но на самом деле я безумно рад. Невероятно рад, что Тони Старк узнает, что я целовался с девчонкой со школы на вечеринке на прошлой неделе. После того случая, как я заявился к нему не в самом лучшем своем состоянии, да к тому же наговорил явно лишнего, мне хочется всю неделю провалиться сквозь землю и никогда больше не приходить на базу. Да, вот такой вот я трус. Однако желание увидеть мистера Старка и суббота, которую я уже не представляю, как заполнить, кроме занятий на базе, решают все сами. Я прихожу утром, а мужчина меня даже не встречает. Я нахожу его в столовой, где он также не замечает меня. Потом уходит прочь, а я наглым и беспардонным образом просто иду следом. Он зол, пусть и настойчиво скрывается под маской напряженности и нервов. Вся его походка, каждое движение, мимика выдают его. Он чертовски зол, даже Пятница не заставляет себя долго ждать: — Мистер Старк, должна предупредить, что ваше состояние может привести к неблагоприятным последствиям, — как будто немного тревожно говорит она. — Что? Какое еще состояние? — в ответ мужчина злиться еще сильнее и дергает на себя один из пиджаков так, что тот даже немного трещит. Он матерится и скидывает его на пол. Я стою в дверях гардеробной, наблюдая. Это мне нравится всегда. Я и забываю, что завтра важное мероприятие — Тони нужно подобрать себе самый идеальный из самых идеальных образ. Поэтому и занятия на завтра отменены. — Вы злитесь, сэр, — отвечаю я за ИскИн. — Должна согласиться с мистером Паркером. — Я не злюсь, просто нервничаю перед открытием, — он не поворачивается ко мне лицом, но все тело кричит о напряженности. Я многозначительно кашляю и протягивают «Ну да-а-а». — Ты просто еще не знаешь, как я злюсь, пацан. — И как же? — Больше будешь обжиматься на вечеринках — узнаешь, — резкий голос и слова топят его с головой. Он разворачивается и грозно зыркает на меня. — А вот и причина, мистер Старк, — улыбаюсь я. — Какая еще причина? — Почему вы злитесь. Следите, значит, за мной, да? — я улыбаюсь. Не могу не улыбаться. Это приятно — знать, что мужчина моей мечты волнуется, что мне может быть интересен другой человек, а не он, будто я ему настолько же дорог, как и … — Ни за кем я не слежу и не злюсь. И вообще, пошел вон из моей комнаты. — Если Вы так хотите, — говорю я как бы безразлично и собираюсь уйти. Меня тут же останавливают. Горячие руки ложатся на плечи, разворачивая обратно, пригвождая к полу, по щекам скользит теплое дыхание. Мужчина подходит совсем близко, по моим венам пускают заряженные частицы. Глаза Тони Старка горят, пальцы сильнее сжимаются, собирая рубашку, морщинами сбегающую по моим рукам. — Просто не целуйся ни с кем, и не будет проблем, хорошо? — Почему? — Потому что. — Это не ответ, мистер Старк. — Потому что я не хочу, чтобы ты с кем-то целовался. — А с Вами? Он долго смотрит в мои глаза, будто проверяет на честность вопроса. Ищет подвох и не находит. Я не вру, не лукавлю, не ловлю на слове. Я хочу мужчину, которого хочет еще полмира. Каковы его губы — мягкие или твердые? Каков он — страстный или нежный? Много вопросов, на которые мне необходимы ответы. Тони приближает свое лицо к моему, а я тянусь в ответ почти неосознанно, как цветок тянется к солнцу. Я чувствую, как мои губы раскрываются в предвкушении, дыхание сбивается. Но он не делает последнего шага, не преодолевает барьер. Опускает руки на мою спину, притягивает ближе и обнимает, крепко прижимая к себе. Он весь горит. Я сгораю вместе с ним. В объятиях я чувствую все, о чем мог вообразить, и больше, о чем мог мечтать, о чем способен был лишь представлять до встречи с сильным, эгоистичным, любящим, чертовски одиноким мужчиной, раз за разом срывающему стоп-сигналы в моей голове. Мы два полюса, с неимоверной силой тянущиеся друг к другу, стремящиеся навстречу под силой внутреннего притяжения и разделённые целым миром «неправильного» и «несвойственного», чего-то такого, о чем люди привыкли говорить «так не должно быть». Мы говорим без слов, словно только так в этом мире позволено высказывать желания, мечты и стремления, показывать любовь, растворяющую вены и разъедающую связки, так что и говорить физически невозможно. «Я тоже хочу поцеловать тебя, малыш» «Поцелуйте» «Нельзя. Всё это неправильно» «Вы так не считаете» «Нет, но обстоятельства» — Меня тем более. 6. На открытие выставки Старк Индастриз мы едем вместе. Уговаривать приходится долго. Только дельно спокойно (хитрое) «ладно, Нэд все равно звал меня к Крис в гости…» ставит всё на свои места. Официальное открытие церемонии, восторженные крики о любви, безумное количество аплодисментов — я наблюдаю за Тони Старком в его ярком мире из-за кулис. В прямом и переносном смысле. Меня здесь, счастливого мальчишку, приехавшего вместе с самим мистером Старком, никто не знает. Всем остается теряться в догадках — я любовник или внебрачный сын, или будущий владелец компании, или проявление широкого жеста благотворительности. Или сирота, влюбившийся в своего кумира и одного из самых желанных мужчин мира. Я абсолютно точно понимаю восхищенные взгляды из зала, которыми здесь светится почти каждый во время выступления главы компании. Мужчина притягивает, заряжает, соблазняет. Быть в центре внимания на сцене — его личный трон, его личная власть. Он ее не любит, он ею не восхищается, но питается. И с этим ничего не сделать. Недолюбленный в детстве ребенок становится самым востребованным супергероем и самым желанным мужчиной — история разве нова. Тогда, скрываясь за первой кулисой от всего мира кроме Тони, ловя его мимолетные взгляды, от которых мурашки бегут по коже, а губы сами начинают улыбаться, я впервые задаюсь вопросом «Нужен ли этому миру Тони Старк или просто его маска?» и не нахожу ответа. Формальности соблюдены, выставка будет работать еще три дня, а вечеринка для избранных только в день открытия. Я перемещаюсь по периферии со сменяющими друг друга бокалами шампанского. Мистер Старк общается то с мужчинами в таких же дорогих костюмах и с толстыми кошельками, то с шикарными дамами, которые флиртуют с ним прямо и активно. Люди вокруг прямо светятся, когда говорят с ним. Он покоряет каждого. Дорогие парфюмы витают в воздухе, музыка разливается приятными волнами по залу, шуршат дизайнерские вещи. Такое мероприятие для меня в новинку, такое общество меня удивляет. Ко мне подходят точно такие толстосумы, о которых снимают фильмы, и дамы в возрасте, которых я вежливо отшиваю. — Малыш, все хорошо? Меня обнимают за талию, притягивают к подтянутому сильному телу, знакомый голос успокаивает и придает уверенности. Мужчина напротив, настойчиво подбивавший ко мне клинья и соблазняя всеми ему возможными способами, сводит брови к переносице, когда Тони материализуется рядом и заявляет свои права. — Пойдем, я тебе кое-что покажу, — шепчет он на ухо, и я растворяюсь. В этом мире остаемся только мы вдвоем. Я киваю, и в следующее мгновение мое лицо обдает холодный ветер. Мы стоим на крыше. Темнота горит тысячами огнями неспящего города, воздух звенит свежестью на высоте. Я прихожу в чувства, но ненадолго, потому что в следующую минуту меня притягивают к себе и крепко сжимают в объятиях. — Ты же знаешь, это время — не для нас, да? — сухой шепот умоляет меня оттолкнуть или опровергнуть. Нет-нет-нет, сейчас самое лучшее время для нас, мистер Старк! Я глубоко вдыхаю знакомый до чертиков запах одеколона, отдающий горечью на языке. Я пропитываюсь им полностью, каждая клетка легких запоминает его навсегда. Мои руки сжимают на крепкой мужской спине, притягивая еще ближе. Мы одно, мы вместе. — Ты же понимаешь, что эта вселенная — не для нас, да? Горечь и легкая злость сквозят в каждой букве. Сэр, я снова с вами не согласен. Я утыкаюсь губами в горячую шею, пробую кожу на вкус, чувствуя, как вздрагивает всем телом Тони, как бегут мурашки. Он медленно поворачивает голову ко мне, я вторю ему. Мы долго-долго смотрим в глаза друг друга, ожидая протеста или отказа. — Мистер Старк… — в моем голосе столько мольбы. — Я передумал. Меня можно. Он целует сам — поддается вперед и прижимается своими губами, опаляя несдержанным выдохом. Проводит горячим языком по моим губам, раскрывает их и углубляет поцелуй. Не терпится. Накопилось. Желалось всё это время. Я висну на нем, потому что иначе упаду. Его руки везде, на спине, на плечах, под пиджаком и под рубашкой. В моей душе, в моей сердце, в самом потаённом уголке. Мокро, страстно, желанно, сильно, напористо. Никто и никогда меня так не целовал. И в этот самый миг я точно уверен — никто никогда и не поцелует. Только он, только меня, только навсегда. Теперь я знаю — губы Тони Старка мягкие, а сам он страстный. И не хочу, чтобы об этом знал кто-то еще. Мы упиваемся друг другом в этих объятьях. Ещё один глоток, два, три. И мы горим. Сгораем дотла. И ничего не остается — ни Тони Старка, ни Питера Паркера. Появляемся мы — вместе и навсегда.

∞ ∞ ∞

Воспоминание о первом поцелуе вытесняет всё. Все мысли, все чувства, все эмоции, все действия. Я могу только улыбаться, и электрические разряды завязывают узел внизу живота. Я счастлив. — Можно спросить? — Конечно, — отвечает Пеппер. Сегодня ненадолго заходит мисс Поттс. Около палаты она шепотом переговаривается с главной медсестрой, потому что доктор Бэк отъехал по делам, просит о чем-то не сообщать мне. Я не хочу знать, мне важно сейчас не так много. Она приносит мне панкейки и большой стакан дымящегося чая, за что я ей остаюсь очень благодарен. Она мне нравится. Она хорошая. — Кто тот счастливчик? — спрашиваю я, опуская взгляд на левую руку, где блестит золотое колечко. Женщина следом тоже опускает глаза и долго молчит, отражая все кипение мыслей в голове на своем лице — удивление, понимание, легкий испуг, сожаление. Он печально улыбается, смотрит мне прямо в глаза и ее голос звучит подозрительно печально: — Я и забыла, что ты ничего не знаешь. — Что? Она смотрит на Тони Старка. — Мы женаты. Как это? Больно. Но, подождите. Ничего удивительного быть и не может в такой ситуации. Удивительно было бы как раз, если вдруг взрослый мужчина хранил бы верность пацану, когда тот исчез-растворился-пропал-без-следа по велению шести цветастых камней. Я понимаю. Я должен понимать. — Питер, — Пеппер ловит мой взгляд и берет за руку. — Мы поженились меньше пяти лет назад. Это был договор и просьба властей. Представь, Пит. Только что пропала половина всего земного шара. Люди потеряли родных, любимых, друзей, соседей, коллег. Мы должны были показать, что жить дальше — возможно. Свадьба Железного Человека — хороший ход. — Не надо, просто я… — слова не идут на язык, застревая в глотке. — Я не ожидал. Я понимаю. япронимаю — А Морган? — я честно полагал, что это мужское имя. — Наша дочь. Дочь. Тони Старк — женатый мужчина, который имеет домик на берегу озера и маленькую дочь. Девчушку, которая, возможно, унаследовала его глаза и несносных характер. Которую он любит всем сердцем, это я знаю точно.

∞ ∞ ∞

Мы целуемся долго, не можем насытиться друг другом. Я теряю время и пространство. Я забываюсь, между поцелуями шепчу слова и сам едва ли улавливаю их смысл. И вселенная останавливается для нас, часы застывают. В один момент Тони резко отрывается от меня, смотрит, вглядывается в душу. Проедает глазами внутренности и что-то находит — толи в моем ответном взгляде, толи в своей голове. Точно и за секунду между нами молния бьет и раскалывает землю на две стороны — я и Тони. Сердце и разум. Он уходит, как будто это его самая большая ошибка в жизни. Дверь на крышу хлопает слишком громко.

∞ ∞ ∞

— Познакомите? — улыбаюсь я через силу, надеясь, что не похоже на оскал. Оскал дикого потерянного волчонка, которого только что пнули под хвост. — Конечно. Я ухожу, не прощаясь. Для отрицания не осталось места.