Судьбоносный союз

Тёплый погожий день не предвещал ничьих дальнейших судеб. Он просто был хорош, не зависимо от чужих страхов, переживаний или проблем. Я проснулся этим утром, ожидая ещё один такой же, как другие день, встал с кровати и зашипел от того, как ныла после вчерашнего шея и поясница. Слегка коснулся синяка на плече и тут же отдёрнул руку. Боль была повсюду: от онемевших губ до ноющего чувства в груди. Но как бы ни было мерзко и тяжело, мне нужно продолжать жить, как живу. Сейчас у меня нет сил и возможностей, чтобы что-то поменять. -Толенька, солнышко, ты встал? – мамин голос донёсся из-за двери. Я знал, что она не войдёт, но всё равно немного нервно крикнул что-то вроде: «Да, скоро подойду». За дверью был слышен шорох – видимо она ушла, довольная таким ответом. Я вздохнул и окинул комнату взглядом. Полный беспорядок, нужно будет прибраться, когда будет время. Вытащив какие-то вещи, более-менее прикрывающие тело, я стал убирать слегка выглядывающие из-под водолазки синяки на шее и подбородке. Тюбик тонального крема, месяца два назад купленного именно для этих целей, почти закончился и я раздумывал, когда же можно будет сходить за новым. После этих процедур я ещё раз окинул взглядом своё отражение и вышел из комнаты. На кухне уже стояла яичница, а мама пила кофе, что-то напевая под нос. Я сел напротив неё и тихо сказал: «Доброе утро». Мама долго расспрашивала меня обо всём на свете, снова напоминала, что скоро приедет мой брат и постоянно спрашивала всё ли хорошо. Конечно, я не стану грузить её моими проблемами, поэтому для неё я такой бледный от недосыпа, а недосып у меня от слишком сложной темы последнего проекта. Она слишком за меня волнуется, чтобы знать правду. После завтрака идёт самая простая часть – доехать до универа. Сев на электричку, я стал проверять мессенджеры. Сообщения были только от Никона и Лизы. От первого я не хотел ничего слышать, поэтому нажал на диалог с Лизой. «Приветик! Хочешь сегодня сходить куда-нибудь?» «Хей, куда ты пропал?» «Ты же обещал, что это больше не повторится» «Мне нужно с тобой поговорить, Толя, сегодня выйди на связь, пожалуйста.» Действительно. Чего я мог ожидать от того, что игнорировал её несколько дней. Наверное, она хочет расстаться, это будет правильно, учитывая все обстоятельства. Всё-таки она не слепая и рано или поздно заметила бы, куда я пропадаю. С большой неохотой я зашёл в переписку с Никоном, предугадывая, насколько мне будет мерзко. «Ты был хорош вчера, в следующий раз мне опять позвать ребят, милок?» «Ты же понимаешь, что это было наказание за твои слова» Меня передёрнуло, тошнота подступила к горлу при воспоминаниях о вчерашнем. Этот мерзавец всегда наслаждается ситуацией, что бы ни случилось. Он пользуется мной, и я прекрасно знаю об этом, но уже поздно что-то менять. Я не люблю его, нет. Я его ненавижу. Но он знает вещи, о которых не должны узнать люди, что меня окружают. Так я и оказался в этом замкнутом кругу боли и унижений. Вряд ли хоть что-то смогло бы мне помочь. Никон был слишком серьёзной шишкой в нашем небольшом городе. Быть против него, как быть против всего города. А я слишком боюсь за своих близких. Я ехал и думал о Лизе. Она тоже мне была очень дорога, хоть я и понимал, что отношения с ней плохо кончатся. Но когда она это предложила, выглядела такой взволнованной, что я не мог отказаться. Она не знала о моих проблемах, просто думала, что я связался с плохой компанией. Постоянно пыталась прекратить наши с Никоном встречи и не понимала, что этим делает только хуже. Я любил Лизу как сестру и не хотел, чтобы с ней что-то случилось, поэтому, хоть она и переехала уже в соседний город и виделись мы только в универе и то редко, я отдувался на «встречах» и за неё тоже. Подъезжая, я нехотя открыл чат с Никоном и нехотя написал: «Доброе утро». Это было одно из правил этого придурка – не игнорировать его сообщения и отвечать после просмотра в течение десяти минут. Меня это раздражало, но я не хотел повторения вчерашней ночи. Динамик электропоезда огласил название моей остановки, и я вышел на вокзал. Он как всегда был переполнен людьми, что спешили на работу и учёбу. Я, неспеша, шёл в этом живом потоке к выходу, после чего двинулся в сторону университета. Отсюда до него пешком было около десяти минут, я мог бы подождать автобус, но терять время не хотелось. На улице была ранняя весна. Грязный снег, тёмные ручьи, но пушистые, иногда золотые почки. Унылое серое небо освещалось ярким греющим солнцем. Время перехода с пуховиков на ветровки. Время рассвета любви и света. Время, в которое люди начинают верить в судьбу. Я не верил. Ни капельки. Судьбой люди называли оправдание своих проблем и хороших событий. Тогда моя судьба – это быть игрушкой деревенского гопника?! Бред. Я не затем поступал в мед, чтобы вся моя жизнь прошла, как у сельской шлюхи. Как только я смогу накопить денег на съём квартиры, я перееду с мамой подальше оттуда и навсегда забуду об этом всём. А сейчас мне нужно учиться. Под эти размышления я дошёл до корпуса университета. Быстрее и удобнее было бы, если бы я жил в общежитии при университете, но я боялся за маму. Этот придурок мог подумать, что я просто сбежал и мог попытаться навредить ей. Первой парой была фармация. Преподавательница по ней была пожилой неприятной женщиной, но если ты ходил на все её пары, то был ооочень маленький шанс получить зачёт автоматом. Поэтому если я и пропускал дни, то когда не было её уроков. Я прошёл в нужную аудиторию, окинув взглядом парты, сел за третий ряд, где обычно сидела Лиза. Долго её ждать не пришлось. Она пришла за восемь минут до начала пары и, увидев меня, поспешила на своё место. Обычно она сидела одна, потому что подруг по университету у неё не было, а я с ней сидеть боялся – думал, что преподаватели могут подумать что-то не то. Она не произнесла ни слова, только положила перед собой тетрадь и ручку с фигуркой котика на ней. Никогда не понимал таких штучек – это же совершенно непрактично. Она вывела на бумажке своим красивым почерком только один вопрос: «Он ведь тебя чем-то шантажирует?» Я будто онемел. Она действительно слишком хорошо меня знает. Я не стал брать у неё ручку и лишь кивнул. В её глазах мелькнули злые льдинки, как это всегда было, когда я в детстве ввязывался в неприятности, но тогда ещё меня выпутывал мой брат Вадим. Сейчас у него своя жизнь и я совершенно не хочу снова навязывать ему моё спасение. Лиза же уже написала ещё один вопрос: «Из-за меня у тебя были проблемы, да?» Я снова кивнул. Тогда она написала последний вопрос: «Это можно как-то прекратить?» Я помотал головой. Я думал об этом слишком часто и прекрасно знал, что единственный вариант всё рассказать им самим, но это нужно было делать тогда, сейчас меня так просто не отпустят «Но почему?» Я, было, открыл рот, но тут же закрыл его. Я решительно был не готов рассказывать всё это сейчас. Я помотал головой, после чего Лиза обиженно поджала губы, скомкала бумажку и отвернулась от меня к себе в тетрадь. В аудиторию, наконец, вошла Ирина Борисовна, и я приготовился слушать лекцию, но тут увидел, что за ней идёт симпатичный молодой парень. Глаза у него скользили по аудитории, будто в поисках кого-то. Тут его взгляд остановился где-то на нашем ряду, наверное, он смотрел на Лизу. При её некой странности она считалась симпатичной в университетских кругах. Но нет. Его взгляд прямо-таки прожигал во мне дыру. Ирина Борисовна начала говорить: - Доброе утро, студенты, - это Александр Светлов, теперь он учится с вами. Он перевёлся сюда, потому что, как вы помните, после прошлых промежуточных контрольных у нас освободилась парочка мест. Думаю ему понадобиться кто-то, чтобы помочь осмотреть университет. Кто хочет? Как ни странно Лиза внезапно подняла руку - Лизавета, вам-то куда? Вы, Боярышева, мне ещё тест предыдущий не написали. Вон, пусть ваш сосед проведёт экскурсию. Анатолий, вы согласны? Куда мне было деваться, ради её хорошего отношения я готов даже какого-то непонятного пацана, что смотрит на меня, как удав, водить по университету: - Конечно, Ирина Борисовна, с радостью проведу ему экскурсию на большой перемене. - Умничка, Темных. А теперь, Светлов, садитесь. Мы начинаем лекцию. После довольно скучной пары должна была идти анатомия. Ее, вела молодая бойкая практикантка, что сразу полюбилась всем студентам, но абсолютно не была оценена педагогическим составом. Из-за этого её постоянно гоняли по разным важным и не слишком делам. Я поднялся и положил тетрадь с ручкой в свой рюкзак. Лиза всё ещё дулась на меня, и я просто легонько погладил её по плечу, ободряя перед тестом с Ириной Борисовной. Когда я уже подходил к выходу меня схватил за плечо новенький. Я только дёрнул им, чтобы скинуть руку парня и спросил: -Чего тебе? - Ты же мне тут что-то вроде гида. Не проводишь до аудитории? - парень отчего-то улыбался и руку с плеча не убирал. Я нехотя кивнул, но руку снял. Пробубнив что-то вроде: «давай за мной», я двинулся в сторону лестничного пролёта. Пока мы поднимались, я почувствовал, как на телефон что-то пришло, и я лишь тихо чертыхнулся. Парень шёл за мной и будто хотел о чём-то заговорить, но не решался. Когда мы подошли я прижался спиной к окну и уткнулся в телефон. Там было сообщение от Никона: «Знаешь, когда ты на учёбе мне так грустно, может тебе бросить всё это к чёрту?:)» Я нахмурился. Мне не нравится его ход мыслей. Такими темпами я точно закончу как сельская прошмандовка. Я напечатал только: «Если тебе грустно – позови своих дружков или позвони родителям, у меня пары, мне некогда» А потом добавил: «Прости, реально не до этого» Не хотелось писать последнее, но я отправил. Я не хотел повторения всего того, что произошло вчера, при одном лишь воспоминании подташнивало и напоминающе ныло всё тело. Когда я оторвался от телефона, то столкнулся взглядом с Сашей. Он очень долго опять смотрел мне прямо в глаза, что я, не выдержав, отвёл взгляд. -Что ты делаешь? – мне действительно был интересен ответ. - У тебя очень красивые глаза. Они похожи на спокойное озеро,- он не смутился, говоря всё это, лишь продолжал рассматривать моё лицо. - Эм, спасибо конечно, но думаю тебе лучше внимание на девчонок переключить, иначе у нас двоих будут большие неприятности. – Он действительно отвёл взгляд и чуть отошёл. - Если ты действительно так об этом переживаешь, то я к тебе и на метр не подойду, но дай мне свой аккаунт. – он улыбнулся так легко и светло, что мне даже стало как-то неловко. - Эм, ну, держи, - я показал ему свой аккаунт, после чего он быстро добавился ко мне в друзья. - Ну, тогда увидимся позже, Толя, – парень снова улыбнулся, и даже будто весеннее солнце вышло из-за туч, чтобы поиграть на его пшеничных волосах. Я как-то неловко кивнул, и снова стал пялится в телефон. Там пришло ещё одно сообщение от моего мучителя: «Я вообще-то серьёзно.» Я прикусил губу. Пока не прошла перемена, я стал быстро набирать сообщение для него: « Я шёл к этому с восьмого класса, я уже отучился половину бакалавриата, не кажется ли тебе, что это будет выглядеть странно, что спустя семь лет я вдруг передумал и понял, что медицина это не моё? Прости, но это очень плохая идея. Мама так просто не поверит, что с моими данными и нашими затраченными ресурсами я сменил вектор. Прости, я так не могу.» Если я не смогу донести до него это сейчас, потом всё будет только хуже. Пока мои пальцы бегали по клавиатуре телефона, а сам я нервно облизывал пересохшие губы, Саша смотрел на меня опять. Не отрываясь, словно улавливая взглядом каждую мелкую деталь моего лица и тела. Внезапно прозвенел звонок, я, так и не дождавшись ответа от Никона, вошёл в аудиторию и побрёл к своему обычному месту на втором ряду в центре. Так меня было хорошо видно и поэтому преподаватели считали, что я не занимаюсь ничем, кроме создания конспектов. Хотя я не раз и не два просто читал другие пособия или дремал, имитируя, будто слушаю учителя. Я приземлился на стул и вытащил тетрадь с ручкой, после чего принял заинтересованный вид. Внезапно рядом приземлился Саша. Он ничего не сказал, видимо уже понял, что я сижу один. Парень лишь ответил на мой ошалевший взгляд извиняющейся улыбкой и также приготовился конспектировать лекцию. Пара прошла довольно спокойно, если не считать, что Саша иногда просто внезапно тыкал меня под локоть и показывал, как он смешно написал то или иное слово. Он постоянно улыбался и у меня даже начали закрадываться сомнения насчёт его психического здоровья. После этой пары снова нужно было идти на другой этаж. Я даже не стал разговаривать с парнем. Просто кивнул, мол «иди за мной». Он понял и вскоре мы уже были у другого кабинета. Я снова проверил телефон. Как ни странно Никон ничего не ответил и даже не прочитал моё сообщение. Я вздохнул, этот парень всегда слишком непредсказуем. За этими размышлениями я даже не заметил, как ко мне подлетела Лиза. - Нам нужно поговорить, – она была уверена в этом и говорила, чётко и громко выговаривая каждое слово. - Я не думаю, что смогу сегодня, у нас всего три пары, а после третьей как раз большая перемена, а я должен провести новенькому экскурсию. - Я дождусь тебя. Не впервой. Чтобы по окончанию большой перемены был у главного входа. Если ты не придёшь, я больше никогда с тобой не заговорю, – после этого Лиза махнула своими нежно-персиковыми волосами и отошла к другому окну. Все парни вокруг меня как-то странно оживились. По всей видимости, они думали, что если Лиза перестанет со мной общаться, то окажется в объятиях одного из них. Чёртовы гиены, которым от человека нужно лишь удовлетворение собственных потребностей. Такой тип людей бесил меня больше всего. Бесил и командовал мной. Последняя пара была по гистологии и, как и сам предмет была абсолютно скучной. Преподавала её какая-то женщина, чьего имени никто не помнил. Она в принципе появлялась довольно редко. В основном её заменял преподаватель биологии. Кажется Сергей Игоревич или как-то так. А она же появлялась только изредка между своими больничными. И видимо скоро она уйдёт в очередной декрет. После пары я встал и слегка потянулся. Саша следил за мной, пока я делал лёгкие потягивания. После чего я окликнул его, чтобы он перестал пялиться на меня, будто в трансе: - Ну что, идём? Парень схватил свои вещи и дёргано кивнул. Начать я решил с этажа, на котором мы уже были. Это был третий этаж, на котором находилась столовая и всего пара нужных нам аудиторий. Показав туалет, я повёл нас в сторону столовой. На большой перемене там было очень много народу. Все хотели, наконец, поесть. Мы встали в очередь и, когда подошёл наш черёд, я взял булочку с повидлом и чай. Саша взял булку со сгущёнкой и компот из сухофруктов. Мы сели в свободный угол, и я стал есть. Парень же лишь отпивал из своего стакана и всё смотрел на меня, как будто хотя что-то спросить. Я не выдержал: - Спрашивай. - Какие у вас отношения с Лизой? – он сделал незаинтересованный вид, когда произнёс этот вопрос, но видно было, что в его глазах плещется интерес. - Мы друзья. Она слишком за меня переживает. Ещё вопросы есть? - Это немного бестактно, но откуда у тебя столько синяков? Я подавился булочкой. Неужели тональник стёрся? Нет, не должен был он же стойкий. - Это действительно бестактно, я не буду отвечать на этот вопрос. Их так сильно видно? – я старался говорить максимально холодно. - Сзади твоей шеи огромное посинение, что идёт ниже, где я думаю, оно продолжается. В следующий раз попроси того, кто его оставил помочь замазать в тех местах, где не видно, – парень ухмыльнулся. Я же помрачнел и решил не продолжать эту тему. - Как ты тут? Ну, то есть, зачем перешёл? - это был действительно интересный мне вопрос. Хоть этот город и был центральным в области, но не таким большим, чтобы здесь происходил приток населения. Он был старым и не инновационным. В основном тут жили пожилые люди и те, кому финансы не позволяли уехать в более крупные города. Университетов было всего два: медицинский и педагогический. Колледжей было больше, чтобы люди после окончания девяти классов шли туда и быстро становились рабочей силой. - Мои родители решили, что тут мне будет лучше. Я живу в квартире покойной бабушки в одном из соседних городков. Буквально полчаса на электричке. - В Синициво? - Как ты угадал? – По лицу Саши было понятно, что он действительно поражён моей догадкой. - Ты внук Валентины Семёновны. Я по фамилии начал догадываться, мы жили в соседних подъездах. Видимо по утрам придется видится с тобой постоянно. Я определённо не был рад такому раскладу. Я уже видел, как моя мама его нахваливает и зовёт на чай через день. Саша же наоборот крайне оживился и явно обрадовался, что теперь одному не придётся ездить на электричке. - Видишь, сама судьба велит нам пересекаться,- задумчиво произнёс парень, пережёвывая свою булочку. Остаток трапезы мы провели в тишине. После перекуса я повёл нас на второй этаж, где находилось большинство наших аудиторий и библиотека. Я показывал ему кабинеты и, походу продвижения, рассказывал логику расстановки их номеров. Мы заглянули в библиотеку, и он даже взял какую-то книгу по психологии, которую я читал месяца два назад. Библиотекарь, зная об этом, лишь хитро улыбнулась, но промолчала. На первом этаже находился спортзал и ещё несколько наших частых кабинетов. К этому моменту Саша уже примерно знал принцип расстановки аудиторий и по окончанию экскурсии получил от меня листочек с именами преподавателей. - Спасибо огромное, без тебя я бы тут пропал,- он улыбнулся и потянулся обнять меня. - Эм, пожалуйста, меня ведь просто попросили,- я на несколько шагов отошёл от него, чтобы избежать объятия и протянул к нему руку. Парень слегка огорчённо её пожал и как-то тихо попрощался. Я же отправился вслед за ним к выходу, дабы, раз и навсегда, расставить все точки над i с Лизой. Она стояла лицом к дверям и сразу увидела меня. Её взгляд не выражал ничего хорошего. Я подошёл к ней уверенными и быстрыми шагами и спросил: - Ну что, куда идём?- я старался звучать максимально позитивно, на что она только фыркнула и повела меня в неизвестном направлении. Через минут пять мы оказались у дверей некого уютного кафе. Лиза провела меня в дальний тёмный угол. К нам подошла миниатюрная официантка, что быстро приняла у Лизы заказ из двух капучино и отошла, оставив нас одних. - Это Никон, не так ли? – внезапно выдохнула девушка - Что ты имеешь в виду? – я не хотел раскрывать карт. Не сейчас. - Это он избил тебя? Как он посмел? Он же состоял на учёте полиции, когда я уезжала, тогда он убил человека! Бедная женщина, царство ей небесное. Неужели с ним никто так ничего и не сделал?! – слава богу, у неё своя версия событий. - Ну, ты же знаешь, его родители - важные люди. Для него наш городишко, как личная песочница. Чисто для развлечения. Какие бы они не были опасные для других, его прикроют, пока папочка и мамочка у власти. Лиза буквально была готова рвать и метать. Но тут пришла официантка с нашим заказом. Я кивнул ей в знак благодарности, и она быстро ретировалась. Капучино оказался неожиданно вкусным, а у Лизиного напитка сверху была небольшая дополнительная подушечка пены с коричным рисунком котика. - Видимо ты тут частая гостья,- улыбнулся я. - Ну, нужно же было где-то отвлекаться от учёбы, пока мой горе бойфренд получал по рёбрам, – лицо Лизы искривилось в ироничной полуулыбке. - Кстати об этом,- я чуть помедлил перед этими словами,- думаю нам лучше расстаться. - О, а я думала, ты скажешь это раньше, - Лиза хихикнула,- дорогуша, у тебя на лице написано, что я для тебя очень хороший друг. Я вообще поразилась, когда ты согласился. Думаю, ты гей. - Что? О чём это ты? – я внезапно замолчал, - Неужели так видно? Лиза внезапно взорвалась громким и крайне заразительным смехом. Неудержавшись, я тоже стал хохотать. - Видел бы ты, какое у тебя лицо, когда на тебя слишком долго смотрят. Если бы не новенький я бы и не заметила, кстати, как он тебе? Мне кажется милый. Или же ты влюблён в этого Никона? Или в кого-то из его компашки? Нет, прошу, не говори, что это так! Это же кошмарно!- она так быстро тараторила, что я даже испугался её напору на мою личную жизнь. - Постой! Нет, я не влюблён в кого-то из банды Никона, ни за что. Просто я им кое-что должен, поэтому теперь отдуваюсь. А насчёт новенького… Он странный, но он не может мне нравиться, мы знакомы меньше дня! - Нууу, бывает ведь любовь с первого взгляда и бла-бла, - ухмыльнулась, играя бровями Лиза. - Я не такой человек, ты же знаешь. Я так рад, что мы сидим и просто болтаем, как раньше, - улыбнулся я. Мы сидели и болтали ещё около часа, или может двух? Кто знает? Может только наша официантка, которая всё спрашивала, не торопимся ли мы куда-нибудь. Когда время близилось к закату, я засобирался домой. Лиза проводила меня до станции, и мы распрощались. - Заедь к нам как-нибудь. Мама скучает по разговорам с тобой. Ты же знаешь, у неё из собеседников остался только я, да баб Нюра. И то она скоро переедет к внукам, - я действительно хотел, чтобы Лиза к нам приехала ещё хоть пару раз. - Быть может на следующей неделе, если найдётся время, - она улыбнулась и обняла меня перед тем, как отпустить на электричку. Когда я ехал домой, мне было легко и тепло. Моё сердце буквально оттаяло, после вчерашнего происшествия, благодаря Лизиным разговорам и вкусному кофе. Может мне помог и Саша… Но эта тема была моему мозгу абсолютно непонятна. Доехал я спокойно и, как только вышел с поезда, позвонил маме, что уже ждала меня с вкусным ужином. Она работала репетитором по математике и физике, но уже давно никуда не ездила, потому что перешла на дистанционное обучение. Так ей никогда не нужно было торопиться, и она также успевала заниматься домашними делами. Я шёл по смеркающимся улицам и верил в лучшее, но видимо зря. У одного из углов меня схватил и прижал к стене дома мужчина. В его руке был остро заточенный нож, что сразу же оказался у моей шеи. - Неожидал увидеть меня сегодня? – это был Никон. Парень лет тридцати, для которого я уже стал «куколкой». - Я думал, ты напишешь, если захочешь меня видеть, - я старался не выдавать нервозность в голосе. - А я решил не писать,- парень убрал от моей шеи нож, и теперь стоял просто напротив меня,- сегодня без нежностей, просто отсоси мне и можешь идти. - Прямо здесь?- я уже бывал в таких ситуациях, но прямо под уличным фонарём меня это застало впервые. - Да, а что тебя не устраивает, лапуля?- ухмыльнулся этот придурок одной из своих мерзких зубастых улыбок. Спорить с ним было бесполезно, и я просто опустился на колени, уже возясь с его ширинкой. Парень надо мной только хмыкнул. Расстегнув штаны и стянув с члена трусы, я поморщился от резкого запаха пота. Слегка размяв ещё ленивый орган тёплыми пальцами, я дыхнул на него горячим воздухом и взял его в рот. На вкус он был солоновато-горьким. Я чувствовал, как от движений моего рта член становился всё больше и спустя какое-то время я, с хлюпающим звуком вынул его изо рта. Одной рукой я стал оттягивать крайнюю плоть, а другой тереть его яички. Я слышал, как сверху парень начал порыкивать и я решил ускориться, чтобы побыстрее закончить этот ад. Я снова взял его орган в рот, провёл по уздечке языком и создал во рту вакуум. Я стал брать глубже и глубже, на языке чувствовался мерзейший предъэякулянт, а в голове проносились слова ненависти к своей же слабости. Внезапно он кончил, я внезапно закашлялся, чувствуя, как тяжело моему горлу. Парень же быстро натянул трусы со штанами и, погладив меня по голове, ушёл, так ничего больше и, не сказав. Я сидел на коленях в какой-то подворотне, чувствуя полное опустошения и боря желание заплакать. Я уже не мог этого терпеть, я чувствовал это очень остро. Я был готов вернуться на два месяца, когда они преспокойно использовали меня для воровства, запугиваний и всего такого. Я никак не думал тогда, что окажусь в этой ситуации. Те действия тоже часто будили мою совесть, но эти будто каждый раз опускали в личный кошмар. С того момента, как какой-то непостоянный дебил из его компашки предложил это, Никон вошёл во вкус. Если я вёл себя как-то не так - я тут же получал «по заслугам». Чего я заслуживаю, определял только он сам. Это ощущение полной безучастности в своей жизни заставляло меня каждый раз задумываться о хотя бы одном поступке, что я мог совершить сам. Но я не мог бросить маму, она слишком любит меня, она не переживёт моей потери. Вздохнув, я поднял глаза на небо. Оно было необычайно чистым и видно было каждую звёздочку. Астрономией я никогда особо не увлекался и сумел разобрать лишь одну из медведиц. Тёмно-синее, почти чёрное небо вселяло спокойствие. Внезапно я увидел падающую звезду. Не надеясь на что-то, лишь думая, как было бы хорошо, если бы это всё кончилось, я загадал желание. Первый раз в жизни. - Толя? Что ты тут делаешь? – я услышал, как меня зовёт знакомый голос и повернулся на него. Саша был запыхавшийся, с его лба тёк пот, а шарф почти болтался по грязным лужам. Видимо, он решил впервые в жизни пробежаться, иначе этот «спринтер» выглядел бы более собрано. Я смотрел на него невидящим взглядом, и только слышал, как он хлопотал вокруг меня. В моей голове только крутилось моё бесперспективное будущее, горло ныло и просило воды, а мозг отключался. По итогу очнулся я на чужих плечах, подо мной кряхтел Саша, а мы двигались в сторону нашего дома. Нашего. Я будто пробовал, как это слово лежит на языке и мне очень понравилось. Эти мысли были крайне глупыми и легкомысленными. Но мне хотелось думать, что он делает всё это не из-за слухов или личной выгоды. Партнёр это слишком, мне нужен хотя бы друг, которому я могу рассказать о своей проблеме. У подъезда Саша снял меня с плеч, посадил на скамейку, и потянулся. Что-то в его пояснице ну очень громко хрустнуло и я, не выдержав, засмеялся. Парень посмотрел на меня с осуждением и, наверное, беспокойством. -Ну ты и спортсмен конечно, хрустишь, бегаешь по тёмным грязным дворам. Профи, ничего не скажешь, - ехидно заметил я. - Ты как? До моей квартиры дойти сможешь? – Саша говорил это вкрадчиво, видимо, чтобы я всё чётко понял, не обращая внимания на мои комментарии. - Я лучше домой, мама ждёт, - я попытался встать, но ноги предательски подкосились, и я свалился прямо в его руки. - Давай всё-таки ко мне, чаю выпьешь и заодно ноги разомнёшь, - парень подхватил меня подмышки, как собаку, и посадил обратно на скамью. Саша покопался в карманах и выудил ключи. На них было видно небольшой брелок вечный календарь с фотографией водопада и надписью «Анапа». Я хмыкнул, не думал, что он любит такие странные вещички. Сразу после этого он подхватил меня под локоть и повёл к парадной. В подъезде пахло дешёвыми сигаретами и, что очень странно, лилиями. Саша подвёл нас к лифту, но тот, ожидаемо, не работал. Так он и потащился на третий этаж пешком с ношей в моём виде. Когда мы прошли первый пролёт, я заметил цветок, от которого исходил аромат. Это была одинокая ежевичная лилия, что так нравилась ныне погибшей Валентине Семёновне. От её вида к моему горлу подступила тошнота. Я повернул голову в сторону Саши, он же посмотрел на меня с недоумением, но промолчал. Так, шаг за шагом, мы доковыляли до его квартиры. Внутри было довольно пусто, хотя все вещи из серванта и были на том же месте, где я их помнил. Всё так же с осуждением смотрели на нас высокомерные фарфоровые куклы, так же пылился сервиз, из которого пили от силы пять раз. Коллекция керамических и стеклянных котов следила за нашими движениями. Некоторые с поднятым ушком, или носиком, другие же, отвернувшись и игнорируя нас, выгибались в спинках. Квартира выглядела живой от количества вещей, что находились в ней, но на деле она была пыльна и одинока. Та, кто столько лет собирал это и любовался, покинула этот мир в момент. Саша посадил меня за небольшой антикварный лакированный стол, что очень любила его бабушка, и пошёл на кухню, чтобы сделать нам чаю. Я окинул комнату взглядом и в моём горле возник ком. Такое ощущение, что каждая вещь в этой комнате осуждала меня. Я опустил глаза в пол и прошептал: «Прости, я не хотел, чтобы всё было так». Мой голос дрожал, а сам я чувствовал, как первые слёзы текут по моим щекам. Внезапно Саша вылетел из кухни и стал меня успокаивать. Он говорил что-то, но я совершенно его не слушал. Я просто вцепился в него и крепко обнял. Пока я ревел ему в плечо, он лишь поглаживал меня по спине и не говорил ни слова. Когда я, наконец, успокоился, он взглянул мне в глаза и просто сказал: «Ты можешь поделиться со мной, если тебе больно или плохо, договорились?». Я неловко кивнул и шмыгнул носом. Мне не было ни капельки стыдно, что он видел меня таким слабым. Наоборот, я чувствовал тепло. Будто я дома. С мамой и братом, рядом сидит Лиза и над чем-то заливисто смеётся. Но теперь в этой картине был ещё и Саша. Теперь он сидел с нами за столом и просто улыбался. Улыбался, глядя мне прямо в глаза. В его светло-русых волосах блуждали лучи солнца, а серые глаза походили на блестящие серебряные монеты. Я улыбнулся, всё ещё утыкаясь в Сашино плечо, и чуть ослабил объятия. -Всё хорошо? – Саша заглянул мне в глаза и, я почувствовал, как по моей спине пробежала стайка мурашек. -Д-да. Сейчас мне лучше,- я тоже посмотрел в его глаза, чтобы хоть немного его успокоить. -Ты можешь мне объяснить, что произошло?- он говорил вкрадчиво и медленно, видимо специально, чтобы я не пугался или снова не впадал в истерику. -Понимаешь, это очень запутанно, я,- внезапно мой телефон зазвонил. Это была мама. Я тут же вскочил и, взяв трубку, заговорил бодрым голосом. -Солнышко, где ты, я уже заждалась,- мамин голос звучал взволновано и как-то дёргано, слышно было, как она переживала. В принципе это было понятно, ведь я потерялся почти на час. -Да так, мам, встретил знакомого, совсем заболтались, уже бегу. -Ой, так приводи его к нам, милый, давайте только поскорее домой, а то тут слухи ходят жуткие. Я быстро попрощался с ней и, положив трубку, обернулся на Сашу. -Пойдёшь к нам? Мама пригласила, - я как-то непонятно для самого себя махнул рукой и уставился прямиком на парня. Саша кивнул и направился со мной в коридор. Мне особо не нужно было одеваться, ведь я и так был всё это время в обуви, за что мне внезапно стало очень стыдно. Саша же быстро надел обувь и накинул лёгкую куртку. Идти нам было буквально до соседнего подъезда, поэтому он не стал слишком тепло одеваться. Когда мы вышли из подъезда над нами уже висел серебристый серп полумесяца, а небо было усыпано мелкими звёздочками. Освещение в нашем городишке было не самым лучшим, но в такие моменты ты понимал, насколько же прекрасно ночное небо. И что у многих нет ни единого шанса увидеть его таким, каким его мы видим здесь. Увидев звёзды, Саша вдруг остановился и выдохнул: «Это прекрасно». Я смотрел на его восторженное лицо и начал улыбаться. Сегодняшний день был одним из самых странных по эмоциональной нагрузке, но ради того, чтобы ещё раз увидеть этот щенячий восторг, я бы пережил всё это ещё раз. Моя рука непроизвольно потянулась к его. Коснувшись его пальца, я резко её отдёрнул и ляпнул: -Прости, я не хотел,- вместо всяких слов он перехватил мою руку и переплёл свои пальцы с моими. Простояв так около двух минут, он будто от чего-то очнулся и, повернувшись ко мне, только сказал, не отпуская моей руки: -Пойдём? Уже сидя в моей квартире, я знакомил Сашу с моей мамой. Она радостно с ним разговаривала и постоянно о чём-то расспрашивала. Саша же будто совершенно не был смущён и спокойно отвечал на все её вопросы.Именно с помощью мамы я узнал, что до этого он жил в Москве с родителями и двумя младшими сёстрами, что с бабушкой они не общались из-за какого-то старого конфликта, что он раньше занимался плаванием и, что мамина кулебяка крайне вкусная. Хотя последнее я и так знал. Я рассказал маме, что Саша новенький и живёт буквально в соседнем подъезде. Так мы ели, болтали и вспоминали странные истории,в основном о моём стыдном детстве, до самой ночи. И как я ни утверждал, что Саша не маленький и дойдёт до дома, она упрямо настояла, чтобы он переночевал у нас. Так я стал искать прилично постельное бельё и обустраивать кровать Вадима, чтобы Саша мог остаться у нас. -Прости мою маму, - начал разговор я,- она бывает очень упрямой, но не переживай, тебе за это не должно быть неудобно. -Зря ты так, у тебя очень милая мама, ты на неё много чем похож. Я внезапно застыл. Это был комплимент или может просто камень в мой огород. Так и не решив, что это было, я только пожал плечами и сказал: -Ну, мы же родственники. -А чем ты занимаешься? Не пойми меня неправильно, мы теперь соседи, я должен знать о чём с тобой поговорить хотя бы,- Саша блуждал взглядом по комнате моего брата, понимая, что тем же, что и он я точно не увлекался. -Сейчас застелю, устрою тебе экскурсию по своей комнате, если хочешь. -Хочу. Спустя несколько минут выжидающего молчания мы направились ко мне. Я включил лампы у кровати, чтобы свет в коридоре не будил маму, и сел на стул у рабочего стола. Саша же просто застыл. Когда очень давно отец ещё жил с нами, он всегда говорил, что моя комната «не пацанская, а как у девчонки». У окна стоял обычный рабочий стол, на котором лежала огромная кипа книг, что я никак не мог разобрать. В шкафу за стеклянными полками лежала одежда и стояло несколько фигурок. На полках творился кавардак из комиксов и посуды, что сюда принесла мама. Цветное стекло бокалов красиво играло светом, хоть от прикроватных светильников и не шло большое количество света. Кровать была застелена простым вязаным покрывалом пастельно-оранжевого цвета, такого же, как и стены. Над самой кроватью была полка с фоторамками. Там были счастливые моменты, смотря на которые, хотелось забыть о плохих. В самом же углу располагалось кресло-качалка, укрытое тёмно-синим покрывалом. Оно было маминым, наверное, она сегодня тут дремала. Я подошёл, снял его и начал складывать. Саша же только отошёл и пошёл именно к креслу, после чего плюхнулся в него и, чуть не рухнул. Я захихикал, а он внезапно очень серьёзно начал говорить: -Я не думал, что ты читаешь комиксы. -А в этом есть что-то противоправное? -Нет, просто… Мои родители всегда говорили, что это глупости, что я должен думать о будущем, а не о каких-то неведомых выдумках,- его голос было неузнать, он стал ниже и грустнее. -Моя мама тоже сначала была не в восторге, затем смирилась. Какое-то время назад я собирал буквально всё, сейчас с учёбой времени не хватает, - точнее с выходками Никона, которые отнимают у меня огромный процент свободного времени,- если хочешь, можешь взять что-нибудь почитать. -А мне можно? - внезапно его глаза засияли, глядя на меня, как тогда, глядя на звёзды. -Эм, ну конечно. Здесь же нет твоих родителей, - я только пожал плечами. Саша подошёл к одной из полок и вытащил пару томиков. Я лишь потянулся и всем своим видом показал, что единственное, чего я хочу сейчас – это спать. Тот ещё раз посмотрел на меня, как нашкодивший щенок, которого очень быстро простили. Я усмехнулся и только подумал, что здесь он такой домашний и милый, но отторгнул эти мысли в тот же момент. Мы знакомы один день, а я буквально чувствую с ним себя так, будто он моя семья. Не может такого быть, я не верил в любовь, а особенно с первого взгляда. -Спокойной ночи,- Саша уже стоял у двери в комнату Вадима и, по всей видимости, ожидал от меня ответа. -Ага, до завтра, - буркнул я, даже не заметив, как он так быстро подошёл к двери. Я собирался спать, но по итогу я сидел на кровати чувствовал себя абсолютным дураком. Как человек, отвергающий столько время любовь и всё с ней связанное, мог влюбиться так быстро? Может я всё-таки купился на то, что на меня обратил внимание такой, как он. Я впервые был окружён такой заботой. Не считая материнской конечно, но мама – это другой разговор.Я уже давно перестал доставлять ей неприятности, я так не хотел, чтобы она расстраивалась. А Саша… С ним всё абсолютно иначе. Я, зная его меньше суток, уже чуть было не выдал ему с потрохами все свои тайны. Нет, я не влюблён. И он не влюблён. Это глупости, о которых ни один из нас не должен думать. Его внимание- это просто вежливость. Но, чёрт, до чего же он милый… Я спал, как убитый, пока моя мама, обычно не будящая меня, ни стала меня расталкивать, говоря что-то вроде: «Сыночка, солнце, вставай, Сашенька сейчас всё съест», «Вы же так никуда не успеете, милый» и так далее. В итоге я смог разлепить глаза только после пяти минут её мучений, после чего она довольно выдохнула и вышла из комнаты, оставив меня наедине с собой. Сегодняшний день ощущался лучше, чем вчерашний. Хотя вчера я спал больше часов, сегодня я был окрылён чужой заботой и, именно поэтому, на моей душе было тепло, а предчувствия не сулили ничего плохого. Довольный, я отправился в ванную, чтобы слегка ополоснуться под душем. Однако, после мытья, я увидел, насколько все мои синяки стали тёмными. Я выглядел, как одно больное место. Хотя они не болели так, как до этого, но от них чувствовался определённый дискомфорт. Хреновее был только тот факт, что сейчас мне придётся всё это замазывать в несколько слоёв, чтобы хотя бы шея не выглядела синей. Из ванной я вышел спустя полчаса и был необычайно доволен своей работой. Ничегошеньки не было видно, а на мне была чудная тёмно-синяя водолазка и чёрные брюки. Я, наконец, дошёл до кухни, где мама всё так же ходила вокруг Саши и постоянно спрашивала то, да сё. Меня же ожидала заботливо оставленная тарелка сырников. Я присел за стол и, так как мне было неудобно прерывать их разговор, я стал просто слушателем. -Сашенька, а ты хоть с бабушкой своей был знаком? Такая замечательная была женщина, царство ей небесное, но глубоко несчастная. Так она хотела с твоей мамой помириться, но не могла. Ох, до чего же была упрямая!- мама была очень хорошей подругой Валентины Семёновны, его покойной бабушки. Я с ней тоже часто общался и её конфликт с дочерью был вроде как из-за зятя. Бабушка, как она говорила «видела его насквозь, от него только проблем и жди!». Но внуков она любила, хоть ни разу с ними и не виделась, как я знаю. -Нет, мне самому крайне обидно. Но это ведь и не я решал, а мама с отцом. Если бы бабушка прощения и попросила, то папа бы всё равно её бы не простил. Он всегда слишком в штыки принимал её фразы, что они не пара. Он просто к любой критике плохо относится и всё опровергать принимается. Адвокат как-никак. Но квартира у бабушки крайне милая, крайне обжитая. Даже не понятно, зачем она себя так… -Как себя, Сашенька, её же отравили! Никон этот поганый и банда его. Они же бедную старушку преследовали, они ей проходу не давали!- на этом моменте я сглотнул. Я не хотел вспоминать, как всё началось в моей проблемке. А началось всё именно с Валентины Семёновны… -Странно, я не слышал ничего об этом…- видно было, что Саша находился в замешательстве. -Конечно! А экспертизу его родители подделали! Об этом всё Синициво говорило долго. Эх, ну всё-таки несчастная женщина, глубоко несчастная. Ой! Мальчики, вам пора уже! Да и мне, у меня занятие через десять минут, - мама встрепенулась, одним глотком допила свой кофе без сахара и пошла к себе. Я посмотрел на Сашу, он, наевшись сырников и напившись чаю, улыбался улыбкой сытого кота. Внезапно его лицо посерьезнело, и он сказал: «Ну, похоже, нам пора». Мы попрощались с мамой и пошли в его квартиру. Пока он одевался и собирал вещи, я стоял в коридоре и рассматривал уже потрескавшиеся бежевые обои в мелкий цветочек. Саша довольно быстро справился и вернулся в бордовой рубашке и тёмных джинсах. Он выглядел довольно эффектно, но только видимо пару пуговиц он застегнул неверно. Я про себя посмеялся над этой детскостью и подошёл к нему по ближе, сказав чуть осипшим от долгого молчания голосом: -Можно я? - и показал рукой на пуговицы. Саша сначала цыкнул на свою невнимательность, а потом как-то робко кивнул. Я сам не понимал, как мои пальцы меня слушались, но расстёгивал пуговку за пуговкой, нежно проводя по каждой кончиками пальцев. Саша стоял, совершенно не двигаясь и даже будто не дыша. Наконец, когда я стал застёгивать пуговки и случайно дотронулся до его кожи кончиком пальца, он шумно выдохнул, что я даже вздрогнул. Застегнув все пуговицы, я поправил его воротник и прикоснулся к его щеке указательным пальцем. Движением, будто я стряхиваю пыль, я провёл по его щеке и засмеялся от его напряжённого выражения лица. Внезапно он сам засмеялся. Его смех был похож на перезвон десятка колокольчиков разной тональности. Та часть меня, что отвергала всё это, внезапно куда-то улетучилась. Я просто кинулся ему в объятия и кратко прошептал: «Не отпускай меня больше никогда, прошу тебя. Я уже не знаю, как жить без тебя…» Саша смущённо посмотрел на меня, но обнял в ответ. Он поднял одну руку и стал поглаживать меня по голове. Его пальцы мягко прикасались к моим волосам и перебирали их, пропуская сквозь себя. Моё сердце пело, а на душе было легко. Я чувствовал, будто мы женаты уже лет десять, и за все эти годы мы ни разу серьёзно не ссорились . Тепло его тела передавалось моему, нежность его прикосновений отдавалась в моё сердце. Наши души будто переплелись друг с другом и не хотели расставаться. Внезапно меня передёрнуло. Как он может так легко держать меня в своих объятиях. Он не должен. Нет, он не должен этого делать. Плевать на его ориентацию или ещё что либо, но ведь это я – тот, кто последний виделся с его бабушкой. Я – тот из-за кого она умерла. Я вырвался из объятий и тихо произнёс: -Прости, я не должен был этого говорить, просто помутнение на фоне недосыпа. Давай мы не будем вспоминать об этом? - Нет. Я не собираюсь верить, что это просто «помутнение». Ты говорил искренне. Просто скажи мне, что тебя беспокоит,- Саша смотрел на меня с непреодолимым желанием помочь. - Я не хочу разговаривать о своих проблемах с человеком, которого знаю один день, - я направился в сторону входной двери, чтобы просто уйти отсюда и хотя бы обдумать, что я должен делать дальше. Но Саша схватил меня за руку и, преградив мне путь, сказал: - Ну, посидишь у меня вот и познакомимся. На пары один день можем и не прийти, если тебе так и не захочется со мной поговорить, а не сбегать от своих проблем. -Мне нужно подумать, - я отошёл от него, выхватив свою руку, и пошёл на кухню. Она была довольно пыльной, но такой же обжитой. Все тарелки из цветного стекла и приборы из других стран так же стояли на полках, как и прежде. Не было только чашки с золотой рыбкой. Я усмехнулся своим мыслям. Я помню эту квартиру как свою только из-за этого странного инцидента. Так странно думать о вещах, которые не запомнились бы, если бы не трагедия. Так странно, что мы обращаем внимание на многие вещи только после того, как с ними что-то происходит. А ведь Валентина Семёновна всегда пила из одной и той же чашки, а гостям она присваивала собственную. Моя чашка была с неким озером, окружённым утками и галькой, мамина была усеяна незабудками, васильками и хризантемами, а Вадима, хоть он и был у неё один раз, была с пауком и маками. Глядя на то, как каждому она подбирала чашки по своей системе, всегда становилось интересно, а какую чашку она выбрала бы своим родным? Была ли бы она также строга к их судьбам, определяя знаки на посуде, или же смягчила их судьбу незнанием? А может одни из чашек в её шкафу и так были предназначены её семье? Этого мы уже никогда не узнаем. Я действительно винил себя в её смерти. Она была очень близкой подругой моей мамы и, поэтому я спокойно мог к ней приходить. В то время Вадим – мой старший брат- ещё водился с Никоном. Он старался куда-нибудь выводить и меня, но эти вылазки всегда заканчивались плохо. Но мелкому мне нравилось. Адреналин в крови, вокруг взрослые парни, что слушают тебя. Это золотая мечта каждого мальчика, что всё детство провёл над книгами и учебниками в обществе старшего брата и мамы. Никон тогда вызывал у меня только восхищение. Столь юный, но уже держащий город фактически в своих руках. Он был тираном, но тогда мне казалось это нормальным. Я был маленьким и доверчивым. Так я оказался их мальчиком на побегушках. Когда Вадим уехал в армию от меня на несколько лет отстали. Но когда он не вернулся, а завёл себе семью в столице призраки прошлого стали являться ко мне. Началось всё с простого шантажа, мол мы расскажем твоей мамочке, что ты творил несколько лет назад. Тогда я был в восьмом классе, и мама очень остро переживала тот факт, что Вадим так просто и быстро уехал, поэтому беспокоить её не хотелось. Тогда я стал их информатором. Просто докладывал сплетни у кого что плохо лежит, у кого недавно появились лишние деньги и так далее. Иногда мне было стыдно, но по большей части всё это была мелочёвка по типу найденных недавно соседом пары золотых монет царских времён, которые он тут же пропил и они перешли хозяину пивнушки. Моими докладами они были довольны, а мне было всё равно. Эта работа обеспечивала мне иммунитет от их набегов и я был этим доволен. На этой должности я выслуживался пять лет и знатно подзаебался. Тем более, когда я поступил в университет, то стал меньше времени проводить в Синицыно и утратил возможность откупаться меньшей кровью. Весь мой первый курс они терпели, но на втором они сорвались. Я стал не сообщником, но теперь я занимался их досугом. За тот год я узнал где, как и за сколько снять девочек, все правила сауны и бани и как организовывать перевозки чего-либо. Справлялся неплохо, но один раз я не проверил сайт «модельной компании» и парней чуть не повязали, потому что с девушками были ещё и менты. После этого я получил первую взбучку и в первый раз пошёл покупать тональный крем. Той фирмой, что использовал тогда, я пользуюсь по сей день. Тогда, в начале третьего курса, они решили «взять меня в ученики». Я участвовал в нескольких мелких кражах, но кульминация случилась двадцать седьмого сентября. Банду привлекла ювелирная коллекция Валентины Семёновны. Они около двух недель мониторили её передвижения и пришли к выводу, что успеть в её отсутствие невозможно. Именно поэтому я должен придти к ней и выпить чаю с подмешанным в него снотворным. Когда же они бы её обнесли, я бы притворился, что она упала в обморок, ворвались парни и я ничего не смог сделать. По своей глупости я согласился. В этот день я пришёл к ней вечером, уже зажглись фонари, а кое-где были видны звёзды. На моей душе скребли кошки, но я позвонил в дверь. Почему-то она была одета крайне нарядно. Я никогда не видел на ней платьев такого красивого сапфирового цвета и бус из камня, прозрачного, словно вода. На голове у неё была аккуратный пучок с заколкой. -Толенька? Что ты тут делаешь, я не ждала сегодня гостей, - её голос звучал удивлённо, но очень грустно. -Простите, Валентина Семёновна, мама передала вам пирога, можно зайти выпить чаю? - помню тогда начал переживать, что у неё свидание и к себе она меня не пустит. Но она просто улыбнулась и впустила. В тот момент на моей душе было ещё тяжелее. Она ведь и в правду мне доверяет, должен ли я пользоваться этим доверием? Может послать всё к чертям и попросить Вадима забрать нас с мамой к себе? Но я отверг эти мысли. Последние здравые мысли в здравой жизни. Мы пришли на эту же кухню. Она принесла свою чашку с золотой рыбкой и мою с озерцом. Она поставила в центр чудный чайник с японскими иероглифами и заварила чай с розмарином и грушей. Пах он своеобразно, но вкусно. Я подавлял в себе желание вскочить и обнять её, начать просить прощение за всё. В какой-то момент она вышла из кухни. Именно тогда я понял, что это мой шанс. Я, перегнувшись через стол, подмешал ей то, что мне дали парни и опустился обратно на стул. Когда Валентина Семёновна вернулась, я был как на иголках. Она же выглядела крайне расслабленной. Мы сидели и пили чай, я нервничал, а она вдруг начала очень странный разговор: -Толя, ты можешь мне кое-что пообещать?- она заглянула мне в глаза, следя за моими движениями. -Если мне это по силам, то конечно, - я всё так же нервничал, но смог сказать хоть что-то. -Я просто очень хочу, чтобы кто-то смог бы это передать. Ты – мальчик ответственный. Понимаешь, когда-то я очень сильно поругалась со своей дочерью из-за её выбора. Сейчас я понимаю, что это я была виновата, а не она. Какая же её вина в моём злом языке. Если бы я только могла с ней поговорить об этом, но она же и слушать не станет. А я только хотела бы сказать, как я их люблю… И её, и внуков, и даже этого чёртового зятя. Так вот, обещание. Пообещай мне, что если вдруг ты встретишь кого-то, кого полюбишь, ты не будешь скрывать от него ничего. Что ты не будешь скрывать любовь к этому человеку с мыслями «когда-нибудь потом». Время беспощадно… А иногда мы сами беспощадны к себе. Просто помни, что главное в жизни не признание, не власть. Важнее всего люди, а если ты вдруг не можешь быть с людьми, то ты окружаешь себя вещами, что понравились бы им. Именно поэтому я так люблю посуду, ведь каждая чашка уникальна, каждая из них – олицетворение человека в моей жизни. Если постараться, то можно найти и мою семью, хоть они никогда у меня и не были. Внезапно Валентина Семёновна встала, но, не удержавшись на ногах, стала падать. Падая, она зацепилась за скатерть и потянула её на себя. Я успел схватиться за чайник и свою чашку, но чашка с золотыми рыбками полетела на пол вместе с Валентиной Семёновной. Женщина лежала на полу, рядом лежали осколки. Казалось, что она не была удивлена этой ситуацией, она перевернулась на живот, протянула руку, царапая её об осколки, и подозвала меня. Я приблизился, упав на колени рядом с ней, из моих глаз непроизвольно полились слёзы. Она протянула ко мне руку, испачканную в крови, и провела ей по моей щеке: -Постарайся выполнить это обещание, хорошо, солнышко?- голос женщины был низким и хриплым, но она улыбалась. Она умерла. Когда пришла банда Никона я пытался выгнать их, чтобы они ничего не вынесли. Но они проникли-таки. Увидели труп и нашли новый рычаг давления на меня. Я не мог находиться на этой кухне. Я попросил их дождаться полиции, а сам засел в гостиной. Я смотрел на котов в серванте, а они отвечали мне презрением. Я не знаю, как парни выставили всё это, но они ничего не украли – это точно. Я же спустя полчаса ожидания полиции отправился домой и сразу лёг спать. Утром двадцать восьмого я сидел в объятиях мамы и мы вдвоём плакали навзрыд. Для мамы Валентина Семёновна была одной из самых близких подруг, для меня она была практически бабушкой. Она нянчила меня столько, сколько я себя помню. Вадима тогда даже удалось уговорить приехать – настолько болезненно мы перенесли её потерю. Он пробыл у нас целую неделю и пообещал приехать и на новый год, уже со своей женой. Но так и не приехал. В тот момент произошёл переломный момент в их отношениях. Его жена оказалась уже полгода как беременна, но тщательно скрывала это для большого сюрприза. Тот новый год был одним из самых одиноких. Мама всё ещё была погружена в себя, а я не знал, как ей рассказать правду о смерти Валентины Семёновны. Именно тогда мама решила, что во всём виноват Никон. Она даже собиралась идти в полицию с показаниями, но я вовремя остановил её. В тот праздник мы почти не ели, потому что желания стараться не было, да и не для кого. Мы до последнего верили, что Лиза приедет, но она тогда переехала в общагу и чисто физически не могла к нам приехать. Со временем всё налаживалось, пока в конце февраля со мной не столкнулся Никон. Тогда он высказал всё, что он обо мне думает. Он считал, что я специально отравил Валентину Семёновну, чтобы кинуть их и сдать. Мне было всё равно на его крики, но тот факт, что он посчитал, что я сам решил убить её, вывел меня из себя. Я попытался наброситься на него, но он ловко отбился. Тогда он и сказал: «Менты повесили это на меня, поэтому теперь тебе так просто от нас не уйти. Теперь не надейся на нормальное отношение к себе. Ты – наша собачонка, когда мы зовём тебя - ты должен приходить, когда приказываем – исполнять. Если конечно ты не хочешь, чтобы тебя засадили далеко и надолго, а твою мамочку случайно не тюкнули по маковке». Тогда я и не пытался брыкаться. Я был подавлен, а они выставили определённую систему, которой я не мог не соблюсти. Сначала они просто били. Несильно - чтобы не осталось синяков, но болезненно. Потом пошло чуть тяжелее – какой-то умник один раз высказался, что у меня фигурка просто класс. Их моральные принципы после этого высказывания выстояли ровно неделю. А потом… При воспоминаниях каждый раз к горлу подкатывала тошнота, а дышать становилось труднее. Все те моменты, когда меня ставили на колени и в другие не самые приятные позы проносились у меня перед глазами. Запах чужих потных тел, матраса, пропитанного алкоголем и чужой рвотой. Мерзкие глаза, что смотрят на тебя как на вещь. Я не хочу. Никогда не хотел. Если Саша так хочет обо всём узнать, то быть может он моё спасение? Я закусил губу почти до крови, на душе скребли кошки, а в голове проносились сотни вероятных исходов, если я расскажу ему правду. Наверное он меня выгонит. Или нет? К ЧЁРТУ. Я не смогу так просто его предугадать. Я расскажу ему. Если это будут последние слова, что он услышит от меня, то пусть. Зато это будет правда. Я резко развернулся к дверному проёму и собрался шагнуть из кухни в сторону спальни, где он скорее всего сидел. Хотя мой мозг всё ещё был встревожен моим решением, я был уверен в себе. Распахнув дверь в спальню, я увидел, как Саша что-то печатает на своём телефоне. Я слегка потоптался на месте и, заметив, что он меня не заметил, слегка кашлянул и сказал: -Если ты хочешь узнать правду, то я расскажу тебе её. Саша весь дёрнулся, услышав меня. Обернувшись, и, смотря на меня круглыми от испуга глазами, он промямлил что-то вроде: «Ну, пошли тогда на кухню что ли». Теперь мы сидели на кухне, и пили какой-то старый чай с апельсином и ромашкой. Видимо о последнем ингредиенте Саша не знал и теперь пил, морща нос и ворча. Наконец, цыкнув сам на себя, он начал разговор: -Ну и что ты хотел мне рассказать? - Саша посмотрел на меня с всё ещё лёгким недоумением, после моего супер уверенного появления в его комнате. -Я, ну, хотел тебе всё рассказать. Просто понимаешь, я чувствую себя рядом с тобой комфортно и мне не хотелось бы иметь какие-либо проблемы с доверием, поэтому… -Вообще-то ты не сам к этому пришёл, я тебя тут как бы запер, ничего так? Никаких проблем с доверием? Я не просил у тебя всей правды прямо сейчас, я просто хочу, чтобы сейчас ты рассказал, почему так обесцениваешь свои чувства. Но если ты готов выложить мне всё, то я готов. -Арх, это так сложно! Но я расскажу! Я расскажу всё. Расскажу всё только потому что это ты, - я набрал в лёгкие побольше воздуха и на выдохе выдал, - я замешан в смерти твоей бабушки и из-за этого меня шантажируют. Из-за этого я стал мальчиком на побегушках и подстилкой для людей, которые держат в страхе город. Я не хотел. Чтобы ты знал, я понимал, что тебе будет мерзко. Прости, что ты трогал меня, я испорчен. Я просто не могу быть счастливым после того, как убил твою бабушку, - я перешёл почти на крик, из моих глаз текли реки слёз, а душа разрывалась на кусочки от того, что я говорил всё это в слух. -Ты отправлял от лица моей бабушки смс в тот вечер? – в голосе Саши не было ни единой эмоции. -Нет… -Тогда почему ты думаешь, что убил её?- теперь Саша поднял взгляд на меня и единственное, что я там видел это тревогу за меня. -Я тогда дал ей снотворное, меня заставили, я должен был, а она упала… -Это ты составил завещание и предсмертную записку и положил их в сервант? -Что? Нет… - до меня начало доходить. Никакой я не убийца. Я глупый мальчишка, которого обдурили, - боже мой, нет, нет, нет. Быть того не может… Они просто пользовались мной… Саша подошёл ко мне и не дал закрыть лицо руками. Он переплёл наши пальцы и заглянул в лицо. Он смотрел прямо в мои глаза и, видя, как из них текут слёзы, стал выцеловывать дорожки от слёз. -Мы сможем всё решить, доверься мне. Всё будет хорошо, - Саша прошептал мне это на ухо и обнял, крепко сжав меня в своих руках. Я пару раз ещё хлюпнул в его плечо и тихо сказал: -Я хочу мести, я хочу справедливости… Я не должен был ждать твоего появления таким образом. Саша ничего не ответил мне. Так мы и сидели посреди кухни и обнимались. Спустя какое-то время мы вернулись за стол и продолжили пить чай. Саша нарыл где-то в глубине шкафа старое печенье и грыз его. Я же макал его в чай, потому что ломать зубы не хотелось. -Ты ведь хорошо знал мою бабушку. Может ты хотел бы прочесть ей предсмертную записку. Всё-таки ты столько времени винил себя в её смерти, - внезапно прервал молчание Саша. -Если тебе несложно, я бы хотел прочесть,- я нервничал, ведь сейчас я увижу то, что она хотела передать всем тем, кого знала. Думаю, она была бы расстроена, что её смерть обсуждали как убийство, а не как уход из жизни гордой женщины. Саша встал из-за стола и отправился в гостиную к серванту. Оттуда он выудил открытый конверт и позвал меня к себе. Когда я подошёл он вручил мне сложенный вдвое листок с характерным ароматом липы - ей нравилось душить бумагу, я узнал это от мамы, когда они вместе делали приглашения на свадьбу одной из дочек соседок. Я расправил листок и увидел там письмо, написанное почерком Валентины Семёновны. Кое-где виднелись вензеля, а внизу была витиеватая роспись, которую мало кому по силам было бы повторить. Я стал вчитываться в строчки, с трудом разбирая некоторые буквы: «Привет, меня зовут Валентина и я отвратительная мать и бабушка. Я отвернулась от собственной дочери, просто потому что она вышла за человека, что не понравился мне. Я ни разу не позвонила и не съездила к своим внукам. И подруга я отвратительная. Даже Алисе не сказала, что её сыновья занимаются невесть чем, боясь лезть в чужую жизнь. Я – трусиха, боящаяся совать свой нос в чью-либо жизнь. Мне семьдесят пять. Но за всю жизнь я не совершила ни одного выдающегося поступка. Кроме рождения и воспитания единственной дочери. Я потеряла мужа от упрямства. Я потеряла дочь от упрямства. Я не смогла решить ничьи проблемы уже от страха сделать что-то неправильно. Я не хочу так продолжать. Я уже стара, чтобы начать жизнь с нового листа. Я уже вряд ли смогу попросить прощения у дочки и стать членом их семьи. Я уже упустила момент спасения Толи. Я ухожу. Да действительно я просто убегаю от своих проблем в другой мир. Я не верю в рай или ад, верю лишь в то, что в следующей жизни не позволю себе поступать так глупо. Доченька, прости меня. Я всегда любила тебя. Я и внуков своих любила. Чёртово моё упрямство, надо было извиниться в тот же день, а не тянуть почти три десятка лет. Алиса, солнце моё, ты мне всегда так помогала, ты стала мне как дочь. Твои сыновья мне тоже как родные. Я прошу у тебя прощения, что ухожу из жизни так глупо и скомкано, ничего тебе не сказав. Толе передай, чтобы не переставал учиться – он мальчик умный, я верю в его светлое будущее. Завещание находится в том же конверте, я заверила его за несколько дней до этого. Я только хочу, чтобы вы все были счастливы, дорогие мои. Прошу, не винить в моей смерти никого, я ухожу из жизни трусливо, но самостоятельно. Ваша Светлова Валентина Семёновна.» Дочитывая, я начал дрожать. Я был обманут из-за чужой гнусности и желания воспользоваться. Я взглянул на Сашу, он стоял поодаль, крутя в руках конверт с завещанием. -Там ещё записка маленькая, - внезапно добавил он и протянул кусочек бумаги, где подчерк был более смазанным, видимо писали записку в спешке. Я взял её очень аккуратно, буквально кончиками пальцев и стал читать: «Толя, прошу тебя, не вини себя в моей смерти. Ты ни в чём не виноват. Просто пообещай, что сдержишь обещание и не наделаешь глупостей. В.С.». Я горько усмехнулся. Видимо она собиралась дать мне эту записку, но почему-то не решилась. Из-за этого и последние два месяца стали такими тяжёлыми. Эта женщина даже в последние минуты жизни боялась что-то сделать не так. Я отдал письма Саше и только прошептал: -Спасибо. Мы снова вернулись на кухню и теперь просто сидели и смотрели друг на друга, ничего не говоря. -Давай пойдём в полицию, - внезапно прервал молчание Саша. Я вздрогнул. Представив, какими глазами будут смотреть на меня полицейские, если я скажу всю правду. Это будет смесь жалости и отвращения. Весь город будет говорить об этом, не стесняясь. -Я должен, но я не уверен. Может стоит сначала рассказать маме? – я не хотел, чтобы она всё узнала из слухов. -Тогда раз уж мы сегодня и так прогуливаем, пойдём к тебе. Я помогу рассказать твоей маме, если тебе не хватит слов. Заодно смоешь тональник. Ты кстати неправильный тон подобрал, как тебя ещё никто не раскусил,- Саша встал из-за стола и, подойдя ко мне, протянул руку, - ты можешь на меня положиться. Ты рассказал мне то, о чём думаешь, и я не вижу смысла скрывать. Ты мне нравишься. Я не могу назвать это любовью или высоким чувством, но просто доверься мне, я не брошу тебя. Я неловко посмотрел на его протянутую руку и уверенно протянул свою. -Я доверяю тебе, - моя рука сплелась с его, и он так ярко улыбнулся, будто был освещён самым ярким июльским солнцем. Он потянул меня на себя и я встал. Собравшись, мы вышли из дома и отправились в направлении моего подъезда. Перед тем, как зайти в квартиру я глубоко вздохнул и обернулся на Сашу. Тот, не сказав мне ничего, ободряюще положил на моё плечо свою руку. Я открыл дверь ключом. Из глубин квартиры слышался мамин голос. По расписанию урок должен был закончиться через пять минут и мы неспеша сняли верхнюю одежду и направились на кухню. Там я поставил чайник, что засветился приятным голубым светом, и достал из шкафа вазончик с печеньем и конфетами. Наши с Сашей лица выглядели так, будто мы кого-то хоронили. Хотя на самом деле я должен был радоваться – моя мама никогда не встанет против меня, она примет меня любым, что бы со мной не произошло. Раньше я не мог этого понять, переживая за свою чистоту и моральные ориентиры. Мне было банально стыдно, но сейчас я понимал, что она должна знать, что со мной происходило. Мама вышла из комнаты на кухню спустя минут семь и выглядела обеспокоенной. -Мальчики? Что вы тут делаете? Что-то произошло? – её голос был напряжён, а дыхание было таким, будто она запыхалась. -Мама, мне нужно кое о чём с тобой поговорить. Не переживай насчёт пар, я быстро всё наверстаю. Просто это важно, сядь, пожалуйста, - я взглядом указал на свободный стул. Мама, взглянув на меня с недоумением, села. -Это очень долгая история, но если вкратце, то со смерти Валентины Семёновны я считал себя виноватым во всём. И в феврале ко мне пришли с требованием, что если я не стану собачкой Никона, то меня сдадут в полицию, а тебе будут угрожать. Из-за этого я повёлся на их удочку, искренне веря в свою вину. Но это оказалось не так. Сегодня Саша разъяснил мне все детали. Я не виноват, но есть одна проблема, - я не смог ей сказать и просто оттянул ворот водолазки. Я услышал, как она резко вдохнула. Она задрожала, а я бросился к ней. -Всё хорошо, мама, я живой, сейчас мы пойдём в полицию и они получат по заслугам, всё хорошо, - я обнял маму, что дрожала мелкой дрожью и только хлюпала носом. -Бедный мальчик, что же ты пережил. Почему ты не рассказал мне ничего. Насколько я плохая мать раз ничего не заметила. А ведь ты был рядом, вдруг они бы что-то натворили с тобой и ты бы не вернулся… - мама резко замолчала и замахала головой, вцепившись в меня. -Мама, всё хорошо, ты не виновата, это я виноват. Я не думал о себе и о том, как ты будешь переживать. Я думал только о том, как бы нас не доставали. А надо было сразу во всём разобраться. -Саша, спасибо тебе. Если бы не ты я бы и не знала ничего. И за Толю спасибо. Он стал позитивнее за тот короткий отрезок времени, что ты с нами, - мама помахала рукой Саше, приглашая в наши обнимашки. Саша подходил медленно, будто боясь спугнуть. Он обнял нас обоих, а мы крепко обняли его. Просидя так немного, мама вдруг звонко рассмеялась: -Ну, перед поездкой в полицию можно и чаю выпить, заодно про Валю мне расскажите. Мама заварила нам один из своих любимых чаёв, и стала расспрашивать о том, о сём. Когда разговор зашёл-таки о Валентине Семёновне, она перестала выглядеть бодрой, а будто чуть потухла. -Она очень вас любила, - начал Саша, - по завещанию она даже вам долю квартиры отписала. -Кому нужна эта квартира-то, без Вали. Вещи там пускай некоторые и ценны, но ведь память это всё. Продать не смогу, как и жить с ними. Всякое в голову лезть вечно будет, - вздохнула мама. -Вы с моей бабушкой долго общались? – Саша видимо хотел узнать свою бабушку хотя бы после её смерти. -Валя она была такой упрямой и принципиальной, просто кошмар. Я познакомилась с ней, когда Вадиму было два годика. Тогда мы только переехали из-за работы Павлика. Валентина Семёновна была самой активной соседкой. К ней только изредка приезжала дочь и они почти не общались, но она вечно хвасталась мне своей дочерью. Она была всегда добра и часто помогала мне, когда Паша не возвращался домой. Это страшнее, чем если он приходил пьяным, ведь времена были дикие и с ним могло случиться что угодно.Я не могла никуда устроиться на работу и поэтому сидела дома с Вадимом, ожидая Пашу, а Валя, она помогала. Всегда была такой доброй и солнечной.Но в один день её дочь приехала с мужем и дочерью и Валя, - мама посмотрела в центр стола и отхлебнула чая, чтобы смочить горло, - Валя была очень зла. Её умница и красавица, что должна была учиться и строить карьеру принесла с собой ей внучку и ещё и мужчину неприятной наружности. Тогда она чуть не напилась, её спасла я. После этого Валя стала нашим постоянным гостем, а Пашу это раздражало. Из-за этого я подумала, что может второй ребёнок спасёт семью. Валя отговаривала меня, говорила, что у этого ребёнка будет тёмная полоса жизненных трудностей и что любовь найти будет трудно, но аборт я делать не собиралась. Я же не думала и не чувствовала плохого предчувствия, так родился Толя. Но семью это нашу не спасло. Как только я смогла устроиться на работу, Паша кинул мне в лицо заявлением о расторжении брака и признался, что уже полтора года встречается с одной девушкой. Тогда пришла уже очередь Валеньки меня успокаивать. Она тогда устроила очень зрелищный скандал Паше, потому что я не смогла. Она кидалась его одеждой и кричала благим матом, когда он пришёл просто забрать вещи, пока Вадим был в садике. После этого она стала для меня опорой и лучшей подругой, потому что единственная поддержала в переломный момент, пока остальные кричали: «Сама виновата, мужика не удержала», - на этом моменте мама горько усмехнулась, - твоя бабушка была очень сильной, но видимо её силы не хватило для примирения с вами, а сколько раз она хотела! – мама посмотрела на Сашу с глазами, полными сожаления, - и каждый раз думала, что не сильно-то она вам и нужна. -Я читал её записку, я понимаю. Думаю, вам тоже стоит прочесть,- сказав это, Саша потянулся к своей сумке и выудил конверт с письмом. Он протянул маме свёрток, как протягивал его мне. Мама приняла бумажку и, развернув, принялась бегло читать. Когда она дочитывала, в её глазах накапливалась влага, а сама она хлюпала носом. Уже сворачивая письмо и передавая его Саше, она сказала: «А всё-таки это в её стиле. Такой уход из жизни. Без обещаний и обязательств». Мы допили чай и начали собираться. Вдруг моя мама вскочила из-за стола и кинулась обнимать меня. Она шептала извинения, а я и не винил её ни в чём, а просто также крепко обнял. Она подняла на меня глаза и прошептала: -Если что-то произойдёт в будущем, обещай мне сразу рассказывать. -Я попробую, это не так просто, - но мама меня не слушала. Она взяла моё лицо в свои ладони и прижала щёки с двух сторон. -Обещай, я сказала! -Лафно, обесяю! – не в силах сказать что-то ещё, промямлил я. -Вот и умничка, - мама отпустила моё лицо, улыбнулась и чмокнула меня в лоб, - удачи, мальчики! Я вас жду с новостями! Мы вышли из квартиры, и я вздохнул. Саша смотрел на меня с лёгкой улыбкой, его глаза блестели и передавали искреннюю радость за меня. Так мы и шли. Мне было неловко прерывать его молчание, а он счастливо на меня смотрел. В ответ на заявление в отделении полиции нам дали направление на судебную экспертизу и мы сразу отправились туда. На моё удивление там и в это раннее время была очередь. Я и не думал, что в нашем городке так много столкновений, после которых нужно идти на судебно-медицинскую экспертизу. А может это было вызвано тем, что это единственное отделение на весь город. Когда мы занимали место в очереди некоторые открыто глазели на мои синяки, выглядывающие из под ворота. Заметив мой взгляд, они отводили глаза и стыдливо смотрели в другую сторону или в пол. Когда наконец очередь дошла до меня, я встал с неудобного стула и отправился в сторону нужной двери, но, заметив, что Саша идёт за мной я шепнул: «Подожди меня здесь, пожалуйста». После чего тот попятился и с довольно недовольным видом встал у стены, так как его стул уже заняли. Я вошёл в дверь, меня встретила миловидная девушка лет двадцати семи. Она начала задавать какие-то вопросы и в какой-то момент я даже забыл зачем я здесь. Но она поспешила напомнить. -Господин Темных, если вы пришли для снятия побоев, то вынуждена попросить вас раздеться. -Конечно, - я снял с себя водолазку и встал с кушетки, чтобы спустить штаны. Теперь я сидел перед ней в одних трусах и все мои «награды» оказались на виду. Я видел, как глаза девушки округлились от удивления. Она, не став ничего говорить, подошла и стала крутить в руках то мои руки, то ноги, то голову. По итогу она вздохнула, видимо от количества предстоящей ей работы, и, начав что-то ускоренно печатать, сказала: -Осмотр закончен, вы можете одеваться. Не могли бы вы пояснить, где вы получили эти ранения? -Сексуальное насилие, - я выговорил это без особого напряжения, как само себе полагающееся. Конечно, я тренировался, как сказать это целых двадцать минут в поликлинике. Но девушка от этого опешила и даже на секунду перестала печатать и бросила на меня взгляд, полный жалости. -Я буду верить, что виновные получат по заслугам, - сказала она спустя несколько минут молчания. Я уже сидел одетый и ожидал от неё бумаги, что мог приложить к своему делу. А она всё печатала и печатала. Когда уже в дверь начали стучаться другие ожидающие, она, цыкнув, ускорилась и стала бить по буквам на клавиатуре ещё быстрее. Наконец, она распечатала несколько листов и, протянув мне, сказала: «Сделайте ещё несколько фотографий на всякий случай, чисто совет из опыта. Удачи, парень». Я вышел из кабинета каким-то счастливо-взволнованным. Я не ожидал получить поддержку от совершенно незнакомого человека, и был крайне удивлён. Саша буквально набросился на меня и начал обнимать и спрашивать всё ли так. Я похлопал его по голове и пробормотал: -Да, всё хорошо, сейчас донесём пару бумажек и пойдём домой. Мы пошли по тому же маршруту, что и шли сюда. Под ногами была грязь, на ветках набухали почки. Я чувствовал себя освобождённым и сжимал Сашину руку в своей. В отделении нас встретили и с усталым видом приняли документы. Мы перекинулись парой слов с полицейским, что доказывал мне, что суда не избежать и он будет довольно долгим. Все суды по моему мнению долгие. Поэтому я тактично промолчал. Когда мы вышли из отделения, Саша остановился на пороге и, опёршись на перила, спросил: -Ну и что ты думаешь делать дальше? Они же так тебя не оставят. Может, теперь тебе нужен личный телохранитель? – спросил он, иронично играя бровями. -Я уже заблокировал их, где только мог, но нужно ещё заменить сим карту на всякий случай. Но от охранных услуг я бы не отказался. Какие расценки в вашей конторе? – я посмотрел на него с полуулыбкой. -Тебе очень идёт улыбка. Плату взимаю, когда это понадобится. -Ты типо тот маг из сказок, что потом забирает детей? -Ну, дети вряд ли меня интересуют. Потом узнаешь, - подмигнул Саша. Я посмотрел на его довольное, как у поевшего креветок кота лицо, и засмеялся: -Ну, тогда по рукам, господин охранник? – протянул я в его сторону руку. Мы пожали руки и, нехотя, отпустили их. Мы шли домой, разговаривая на какие-то отдалённые от нашей жизни вещи, обсуждали наши семьи и где лучше жить: в квартире или в частном доме. Когда мы пришли домой, мама приготовила рагу с сосисками, что пахло на весь подъезд. Перед дверью я остановился и предложил: -Слушай, а может тебе пожить у нас, пока этого гада не задержат? – я робко обернулся на Сашу. -Думаю это логично. Давай я только сейчас за вещами заскочу. Позвоню в дверь, как приду, хорошо? Ты пока с мамой, может, поговори ещё раз, - Саша кивнул мне и резво побежал по лестнице к выходу. Я открыл-таки дверь, поздоровался с мамой и кратко изложил суть. Она всё ещё выглядела несколько виноватой. Но я решил, что если и шокировать её, то это самый лучший момент. -Мам, а ещё я гей. Мне парни нравятся. Не такие, как Никон, ты не переживай, - быстро протарахтел я. -Солнышко, я знала. По тебе же всё видно. Я только думала, ты раньше признаешься. А с Сашей у вас это, да? Любовь? – мама смотрела на меня с ехидным прищуром. -Нет, ну может немного. Он просто хороший. Он кстати пока у нас поживёт, можно? – с надеждой посмотрел на неё я. -Конечно можно, только глупостей не делайте, - подмигнула мне мама и опять ехидно улыбнулась, да так, что я даже смутился. Внезапно по квартире прозвенел дверной звонок. Я тут же кинулся открывать, зная, что там Саша. Но там был не Саша. -Ах ты сука, ты вздумал меня сдать? Ты поплатишься за это, шлюха хренова! – за дверь стоял Никон, что сразу же кинулся меня душить. Я отбивался от него, вцеплялся в руки, бил коленом в пах. Но это делало его только злее. Его тёмно-карие глаза покрыла дымка бешенства, и казалось, что вот-вот изо рта брызнет пена. Я задыхался, лёжа в коридоре, как вдруг услышал шум подъёма по лестнице. К нам прибежал Саша и схватил Никона за запястья. Он сжал их чуть ли не до посинения и врагу пришлось отпустить моё горло. Я начал жадно вдыхать воздух, радуясь возвращению этой способности. И в тот момент, когда он хотел переключиться на Сашу, моя мама вышла из кухни с разделочной доской наперевес. И резво стукнула ей Никона по макушке, от чего он обмяк и упал. Моя же мать ни капли этого не испугалась и потащила виновника вглубь квартиры, где привязала его проводами к стулу и приказала нам вызвать полицию, что мы незамедлительно сделали. Спустя полчаса мы сидели с сотрудниками в нашей квартире и обговаривали детали происшествия. Нам пообещали, что в ближайшие несколько недель Никон из обезьянника не выйдет точно. А перед судом за ним будет вестись наблюдение. Всё то время, до приезда полиции, и после того, как Никон очухался, моя мать и Саша пытались держать себя в руках, чтобы, не дай бог, не свернуть ему шею за меня. Парень же молчал и смотрел на меня, как на предателя. А я на него смотреть не мог – было почти физически больно видеть это лицо. Когда из нашей квартиры все разъехались, а Саша, наконец, поел. Мама легла спать, а нас оставила наедине. Саша смотрел на меня виноватым взглядом щенка. Поэтому я решил начать разговор: -В этом нет твоей вины, только моя невнимательность, - выдохнул я, стараясь его успокоить. -Нет, в этом есть и моя вина. Это я сказал тебе, что буду звонить. Как же не хватает глазка на вашей двери в таких ситуациях,- вздохнул он и закрыл лицо ладонями, - а если бы я не успел? -Потерял бы своего клиента по охранным услугам, всего-то, - махнул я плечом. -Какой же ты дурак, Толик, ой дурааак, - засмеялся Саша в свои ладони, - но поправлять тебя не буду. Потом узнаешь, что я имел в виду. Солнце светит, цветы распускаются, так ли много грязи окружает нас весной? Или может это всё наш пессимизм, что закрывает собой все хорошие весенние вещи, например разнообразие запахов зелени и цветов. Или неожиданно романтичное настроение. Так я стоял у станции метро и ждал Сашу. После произошедшего прошёл уже год и сразу после суда и моего окончания третьего курса, Саша подсуетился и уговорил родителей на мой с мамой переезд к ним. Они жили на окраине столицы, и домик у них был немаленький, из-за чего мне было не так стыдно. Стыдно мне было, когда Саша при первой же возможности представил меня, как своего парня. Тогда я стоял рядом с ним, красный, как мак, и тыкал ему пальцем под ребро, его папа подавился кофе, а мама посмотрела нас по типу: «чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось». Мы были благословлены, но в тот день я его чуть не убил. Но мы действительно встречаемся. У нас ничего не было по определённым причинам, но Саша даже не поднимал эту тему, будто у него чуйка. У входа на станцию в клумбе проклёвывались первые крокусы, а вокруг них уже зеленели листья. Я рассматривал всё вокруг, жадно впитывая всё, что было вокруг меня. Это проснулось во мне после того, как мы решили все проблемы с Никоном. Я начал новую жизнь и мне нужна была информация обо всём, поэтому я стал учиться только лучше, а наблюдать жадно, даже за самыми мелкими деталями. -Привет, солнышко, - промурлыкал мне на ушко Саша. -Привет, ты чего так долго? – обернулся я к нему, показушно дуя губки. --Задержала мама, говорила что-то за жизнь или типо того. А, просила передать, - Саша сунул руку в карман своей сумки и вытащил какую-то подвеску, - семейная реликвия, теперь ты официально в семье. -Вау, - только и смог выговорить я. Подвеска была из тонких серебряных нитей, связанных в кружево, вокруг крупного полупрозрачного камня. Саша надел мне эту подвеску, которая выглядела далеко не новой, на шею и по-хозяйски спрятал под мою куртку. -Чтобы не завидовали, - пояснил он, - ну что, идём к твоему брату? Я кивнул и мы двинулись к квартире Вадима. Там нас встретила его счастливая жена с ребёнком на руках. Вадим сидел в глуби квартиры и очень бодрым голосом крикнул -Толииик! Боже, какой ты большой, какой серьёзный. А это кто? Хахаль твой что ли? – с тёплой насмешкой спросил, вышедший к нам Вадим. -Да, это Саша и он мой парень, - улыбнулся я ему. -А, ну тогда поздравляю, - опешил Вадим, - а это Алиса и Инга, прошу не путать. Девочку на ручках назвали Алисой. В честь нашей мамы. Она выглядела крайне любопытной и вечно норовила ускользнуть с Ингиных рук. У неё были такие же, как у Вадима и меня сапфировые глаза,и это делало её крайне похожей на маленькую копию нашей мамы. Инга держала дочку аккуратно и с заметной нежностью. С такой же она смотрела и на Вадима, я был искренне счастлив за них. -Ну, мы пришли от мамы вам пирог передать, она обещала вам вроде, - я передал в руки Вадима огромный пакет с пирогом, а он, не расчитав его вес, чуть не упал вместе с ним, чем вызвал смех у дочки и жены. -Алиса Дмитриевна нас балует, нельзя же так стараться! Хорошо хоть сама не стала в пятый раз за неделю приезжает, - посмеялась Инга. -Как сказала бы мама: «ну не чужие же люди, ну что вы!». Ну, а нам с Сашей пора, вам, ребятки, удачи, в следующий раз с мамой приедем, - попрощался я со счастливой семейкой. Хотя Саша и молчал весь наш визит к частичке моей чокнутой семейки, по дороге домой он признался, что ему просто было неловко что-то говорить, после моего внезапного ответа, на что я лишь, заглянув ему в глаза, по-заговорчески произнёс: -Теперь 1:1, счёт равный, - и ухмыльнулся. Пока мы неспеша шли домой, мой телефон начал звенеть из-за звонка. Спустя несколько секунд возни, я взял трубку. -Да? -Пизда, Толя, ну ё-моё. Можно побыстрее трубку брать? – это была Лиза, её голос звучал крайне бодро и весело. -Ну прости, не думал, что у вас такое срочное дело, госпожа Боярышева, для чего звоните? -Да так, к вам скоро с парнем приеду. Смотри только, не уведи. -Ты к нам? Насколько? Блин, везёт-то как. А уводить твоего мальчика мне без надобности, у меня свой ангелочек, - я обернулся на Сашу и подмигнул ему. -Это тот, который в кафе работает. Он вот уже два года мне на пенке знаки внимания оставлял, а я только пару месяцев назад ему свой номер дала. Он такой лапочка. Вот, к вам отдохнуть слетаем, я хоть на Москву посмотрю. -Ну ждём вас, Лизаветта, даты скинь мне потом, окей. Мы вас встретим, экскурсию проведём, да Саша, - Саша мне поддакнул. -Ой, ну тогда договорились, мальчики, а сейчас мне пора, удачки! – на фоне послышался какой-то шум, и Лиза скинула звонок. Я улыбался, как идиот. Почему-то мне казалось, что Лиза нашла человека, идеально подходящего ей. Как и я нашёл своего такого. Дальше мы шли просто держа друг друга за руки, и иногда перекидываясь нежными взглядами. Дома нас никто не ждал. Родители Саши и моя мама ушли на работу, мама устроилась учителем в одну из ближайших гимназий, потому что устала сидеть дома. Мама Саши была врачом, а папа адвокатом, поэтому денег у них было в достатке. Сёстры Саши часто где-то ходили, но никогда нельзя было быть на все сто уверенным, что вы дома одни. Как только мы поднялись на второй этаж, я кинулся на Сашу с поцелуями. Я нежно чмокал его по всему лицу и шее, а он в ответ иногда ловил мои губы. Так я проходился по его груди поцелуями и, уже потянувшись к ремню на штанах, вдруг вздрогнул и начал дрожать. Саша схватил меня и заключил в объятия, нежно поглаживая, а я всё дрожал, неожиданно вспомнив былое. -Ну и интересно с таким как я? – спросил я всё ещё дрожащим голосом. -С каким это таким? – недовольным голосом спросил Саша. -Ну, с таким. Ущербным, немощным, который удовлетворить тебя не может, - с каждым словом в моём голосе было всё больше слёз. -Какой же ты дурачок. Мой дурачок, я буду ждать столько, сколько потребуется. Я не буду склонять тебя к чему-то от чего плохо тебе. Мне самому больно смотреть, как ты мучаешься. Давай не будем пытаться, пока ты не почувствуешь, что готов? - Саша нежно провёл рукой по моей щеке и утёр подступающие слёзы. Я в последний раз всхлипнул и, прижавшись, прошептал: -Как же я тебе благодарен, как же я тебя люблю. -Я тоже люблю тебя, солнышко, - прошептал Саша и чмокнул меня в макушку. Обнимаясь, мы лежали и грелись друг об друга. Весь мир отошёл на второй план. Я просто был благодарен тому, что он появился в моей жизни. Была ли это судьба? Может быть. Но Валентина Семёновна точно сыграла в моей жизни важную роль, пусть она и была трагической. За окном общались птицы, на сирени за Сашиным окном готовились распуститься цветы. Вся жизнь обретала новые краски. И, пускай может лучше уже и не будет, но и такие же плохие повороты моя судьба не допустит, пока рядом люди, которых я люблю и которым я доверяю.