Ярость

      Рука методично отбивала ритм на красном дереве письменного стола. Такие мелкие детали всегда заставляли директрису сосредоточиться, сконцентрировать внимание на важном. Вот только сейчас ей не помогало даже это. При первых лучах солнца, пробившихся сквозь темноту ночи, покой мирно спящих фей нарушила вопящая система безопасности. Казалось бы, в месте, пропитанном магией вдоль и поперек разве есть место банальной противопожарной системе безопасности? Однако, несколько типовых ситуаций доказали, что такой метод оповещения о возгорании наиболее эффективен, особенно приправленный магией. Поэтому уже три года магически-технологическая система оповещения работала исправно.       Вот и сегодня на рассвете директрису поставил на ноги именно кричащий сигнал о пожаре в левом крыле верхних этажей школы. Естественно, первым же делом все ученицы, как по часам покинули школу, но собиравшееся сделать то же самое Фарагонда, была остановлена в своем кабинете, как выяснилось позже, именно этими самыми причинами «пожара».       Вспоминая события трехчасовой давности, старшая фея лишь устало прикрывала ладонью блеклые от многих лет жизни глаза. Даже всегда безупречно выглядевшая Гризельда, этим утром была похожа на белку, загнанную в угол, особенно смешно это выглядело в купе с ее помятыми воротничками рубашки, обычно безукоризненно отглаженными.       Стоит отметить, что цирк, который, устроили Винкс, поднял на уши всю школу и даже привёл сюда два корабля из Красного фонтана, что ещё больше опечалило недовольную директрису. Однако, надо сказать, она была чертовски рада видеть вновь вместе четырех девушек, даже если то, что их сплотило – это поджог школы. Она готовила их стать новой командой света, но в итоге их объединили лишь ненависть и жажда мести. Даже спустя много лет они так и не заметили, насколько друг друга дополняют. Они все были ее детищем, но смогут ли они когда-то понять ее? Старшая фея продолжала медленно рассматривать молчащих девушек, будто видит впервые: эмоциональную Стеллу всегда усмиряет рассудительная Флора, язвительную Музу тормозит гвоздями реальности уверенная Лейла. И даже сейчас, спустя столько смертей и испытаний, она видит в этих девочках тех запуганных первокурсниц, которые впервые смогли изменить цвет волос, как видит она и отпечаток былой радости, на уже омрачённых болью лицами.       Вместе плечом к плечу, как они вошли сегодня в её кабинет, она не видела их слишком долго, это было сродни удара молнии – вот, какой защитой для всех они стали бы. Но разве мы замечаем совершенные ошибки сразу? Нет, никогда. Они как ростки посаженного дерева, крепчают и растут на могилах наших деяний.       Долгие минуты они просто смотрели друг другу в глаза, директриса – с невесомым сожалением и вековой усталостью, ученицы – с обжигающей ненавистью. Она даже не спрашивала, зачем огонь и почему в 4 утра, лишь повернулась к своему заместителю и сказала вернуть учениц в их кровати, дальше разберется она сама.       Никто не решал начать разговор первым. Стелла, привалившись к выступу у дальней стены, смотрела на постукивающие пальцы её бывшего директора. Однако мысли её вновь и вновь возвращались в один единственный день, зацикливая его, как сломанный проигрыватель пластинку с одной и той же песней. Смогли бы они простить директора, если бы она отпустила их тогда в Омегу? Спасли бы они её? Она не знала ответа, и, увы, благодаря стараниям этой женщины уже никогда и не узнает.       Тяжелее всего было Музе, которая сейчас подбрасывала и ловила темно-красное яблоко. Из раза в раз представляя, как оно превращается в заряженную бомбу и летит прямо в сердце старшей феи. Жестоко? О да. Так же жестоко, Как было запереть их в четырех стенах, когда они знали местоположение Текны. «Вы слишком слабы. Без Блум вы – ничто. Её спасут другие» - эта фраза набатом звучала в голове каждой из них, но для Музы стала приговором. Ничто. Спасут другие. Не спасли. Они попали на Омегу только спустя долгие два месяца, они её нашли вмерзшую в камень. Фея Музыки после этого так и не смогла вернуться в их общую комнату. Не смогла тронуть ни единой вещи, которая ей принадлежит – перед глазами то и дело встает её синие тело, с красными, налитыми кровью глазами – лопнули сосуды, была ли она ещё жива, когда это случилось? Красное яблоко снова и снова приземляется в тонкую, но твердую ладонь. Такое же красное, как кровь. Совпадение?        Воздух в кабинете был наэлектризован, прямо-таки, пропитан не высказанными словами, не выплеснутыми эмоциями, но стояла могильная тишина, которую прерывали лишь звуки дыхания, стук пальцев о твердую поверхность деревянного стола и падающего яблока то и дело, взмывающего вверх.       Сложно представить, что кто-то просто будет сидеть и молчать 10 минут. А час? Они молчали. Что сказать человеку, который виновен в смерти их подруги? Они не знали.       -  Я не знаю, что нужно сказать, чтобы вы смогли меня не простить, нет, но понять. Наверное, ничего. Но я хочу, чтобы вы знали, мне действительно жаль, тогда я не видела другого выхода.       В тот же момент злополучное яблоко треснуло и упало сдавленными кусками к ногам закипающей феи музыки, у которой тут же в ладонях, повинуясь эмоциям хозяйки, начала собираться сильнейшая звуковая волна. Такая атака, как минимум оглушила бы древнюю фею, посмевшую оскорбить чувства собравшихся и вновь сплясать на костях их подруги, если бы не возникшая перед Фарагондой огненная стена.       Резкий коллективный вдох – всё что разрезало могильную тишину следующих мгновений.       - Она того не стоит, - огненно-рыжие волосы, собранные в высокий хвост, падали на плечи легкими кудрями, но не создавали наивность, а лишь подчеркивали строгость их обладательницы, - а на твоём месте, Фарагонда, я бы лучше подбирала слова, потому что в следующий раз я не стану её останавливать.       Директор школы фей поднялась на ноги, шумно отодвинув тяжелый деревянный стул.       - Блум.       - Фарагонда.       Взаимный обмен любезностями прошел, как натянутая тетива лука, острый огненный наконечник с одной стороны, и несгибаемая деревянная дуга с другой. Именно такое сравнение пришло на ум принцессе Андроса, когда она стала свидетельницей воссоединения лучшей ученицы и худшего учителя.       - Я так понимаю, что природу сегодняшнего огня мы уже выяснили, и всё же, Блум, к чему этот спектакль? - голос Фарагонды отдавал печалью, и чем-то еще, что на вкус было горьким и мертвым.       - К чему? - медленной поступью с хищным оскалом фея Огня Дракона приблизилась к давней знакомой, - я думала ты не настолько глупая, Фарагонда, - она медленно продолжала обходить директрису, будто пугая затравленную жертву, - ты сразу поняла, что это за огонь, ведь так? След хранителя сложно спутать, - остановившись у самого стола директрисы, Блум уперлась в него руками и ее речь опустилась до шепота, - я хотела, чтобы ты боялась. Чтобы ужас пробирал тебя до самых косточек, чтобы ты думала, кто пришел тебя убить. Я? Или он?       Довольно улыбнувшись произведенному на старшую фею впечатлению, Блум взяла и подвинула себе стул к боку стола, за которым столько лет неизменно сидела древняя из живущих фей.       - Винкс настояли на том, чтобы я дала тебе время, однако, как же жалко наблюдать за твоими внутренними терзаниями. Всё же ждать я не намерена, я пришла сюда за правдой и получу её любыми, - фея наклонила голову на бок и улыбнулась самой очаровательной из своих улыбок, - любыми способами.       - Мы больше не доверяем вам. - голос прозвучал из-за спины Блум и принадлежал Стелле, которая повинуясь странному чувству внутри, встала за спиной рыжеволосой девушки, было ли то желанием защитить, или попыткой перекрыть ей пути к отступлению принцесса Солярии и сама с трудом понимала.       Фарагонда нехотя оторвала взгляд от огненной феи.       - И правильно. Но вы пришли ко мне.       - Потому что идти больше некуда.       - Молчать! - резкий вскрик Блум, сопровождающийся ударом ладони по твердой глади стола заставил Фарагонду хмыкнуть и откинуться обратно в своё кресло, - Вопросы задаю здесь только я, и быть послушной феей с розовыми крылышками я перестала уже слишком давно, вы ответите на абсолютно все мои вопросы.       - Тогда спрашивайте, Блум.       Дверь в кабинет распахнулась ровно в тот момент, когда слова старшей феи повисли тяжелым грузом в воздухе, однако Винкс не были бы Винкс, если бы уже в следующую секунду не стояли в боевом, сколь прекрасном, но столь и опасном облачении полного превращения, закрывая стеной подругу. Но Блум и здесь их опередила. Предугадала? Почувствовала?       - Пустите его, думаю он узнал бы, рано или поздно, - её слова прозвучали ещё до того, как шок от увиденной персоны сошёл с лиц защищающихся фей. То, что он оказался здесь в то же время, что и она, казалось ужасной насмешкой судьбы. Когда-то принц, а сейчас уже и король Эраклиона изменился сильнее всех из их компании. Некогда белые, отливающие золотом волосы, доходившие до плеч, теперь лишь жестким ёжиком покрывали голову, и совершенно не могли скрыть от глаз длинный, неровный шрам, проходящий через висок. Но, наверное, главным отличием было именно лицо – уже не мальчика, мужчины, который может править людьми, мужчины, за которого встанет и умрет народ. Но даже на его лице отразился шок, граничащий с безумием, когда перед ним расступились четыре девушки с крыльями и открыли взору ту, что он никогда и не надеялся увидеть в этой жизни.       Наверное, он прошептал её имя, сам он не вспомнит, лишь выпавший из его руки меч, ранее направленный в сторону бывшей возлюбленной, снял всё напавшее оцепенение.       - Привет?       - Привет, - в тот момент Скай подумал, что это самое глупое, что можно сказать любимой девушке после невероятно долгой разлуки, он продолжал подходить к ней так медленно, будто боялся спугнуть мимолетное видение, раз и исчезнет.       Но девушка лишь сидела и смотрела на мужчину, который когда-то был центром её жизни, и видела в нем того же мальчика-блондина, который кружил её на руках и дарил цветы из клумбы. Легкая улыбка понимания коснулась её красных губ, когда он разумно остановился посреди кабинета, не решаясь сделать последние шаги. Стал осторожным.       Ская вообще не должно было здесь быть. Он прибыл в Красный Фонтан по просьбе Ривена, который остался там наставником, чтобы посмотреть на драконов и увезти парочку на Эраклион для дрессировки, а оказался втянут в переполох. На Алфею напали, и два дежурных корабля вылетевшие на помощь, вернулись с единственной фразой «Винкс подожгли школу». Подожгли.       В этот момент его сердце пропустило, казалось, миллион ударов.       Нет, он не подорвался сразу же, не кинулся к кораблю, чувствуя, что это может быть очередная погоня за призраком. Но принц не простил бы себе, если бы не прилетел. Если бы упустил даже маленький шанс, что она может быть здесь. И она была.       Сидела, как застывшая статуя, не сводя с него взгляда. То, какая настороженность в нем читалась, разбивала его сердце на тысячи частей. Она была его навождением долгие годы, и вот, стоя перед ней, да и перед всеми ними, как на плохом театральном представлении, он мог лишь смотреть.       Принцесса не скрывала взгляд, не прятала глаза. Они оба помнили, чем закончились эти отношения - она бросила его, в тот злополучный день на поле, раненого. Этот шрам на его лице оставила она. Принц вздрогнул, увидев, что именно на нем зацепился потухший взгляд девушки, прочесть ее эмоции он не мог. Что она чувствовала? Боль? Досаду? Вину, что сбежала?       Блум чувствовала лишь печаль. Это была грусть маленькой принцессы, по человеку, который когда-то должен был стать центром ее мира. От её взгляда не ускользнуло, как он содрогнулся всем телом, желая, но не рискуя сделать последние шаги к ней, кажется, даже перестал дышать.       - Знаешь, я ведь даже и не надеялась увидеть тебя снова, Скай, - её шепот прозвучал сухо, совсем не соответствуя смыслу слов, что она произнесла. От той яростной фурии не осталось и следа, сейчас в этих горящих синевой глазах светилась только усталость, настолько явная, что удивительно, как до этого момента никто и не замечал, насколько она была измотана на самом деле.       А директриса в десятый раз за это утро, на пару минут вновь увидела, какое бы ждало будущее их двоих, счастливых, безумно влюбленных, юных. Сейчас она видит лишь минутное воссоединение двух израненных людей, но даже оно заставило её снова глотать слезы вины. Она виновата, что их жизни сломались, она позволила маленькой, глупой принцессе уйти той ночью, не защитила ей, а кинула как побитого котенка разбираться с этим самой. Снова.       - Мы поговорим, позже, - первой из этого оцепенения вышла, как и ожидалась, Блум, не на секунду не забывая, зачем они здесь, и как только она убедилась, что Скай, не произнеся ни слова в ответ, отошёл назад, так и не спустив с неё взгляда, повернулась к бывшей собеседнице.       - Так как теперь все в сборе, можно прейти к главному. Фарагонда, я должна знать об одном древнем пророчестве. Мне нужно услышать всё, что вы сможете мне рассказать.