Ведьмины сны

      Люди обходят те края стороной, обводят дома мелом, просто так, на всякий случай….а то, что-то воронье разлеталось и даже кое-что покрупнее…       Люди бояться стали, вечером — быстрей домой, только ветер летает по пустым улицам, заглядывает в окна, теребит занавеси, подслушивает да подглядывает. Каждый день одно и тоже, из каждого дома летят одни вести, боязливый шепот: –«Ведьма, точно ведьма!..За что же нам такое?!..Это старая Агата вернулась, правду вам говорю, жаль дом тогда побоялись сжечь, теперь то уж поздно будет! За детьми надо следить, я вон своего Михея третий день за порог не пускаю, пусть лучше он сейчас поплачет да пообижается, чем мы его потом оплакивать будем!»       Но только ветру, только ветру известна правда… Однако он вам ее не откроет….       Ветер кивает своим мыслям и захохотав в трубы летит дальше, зная как сейчас задулись свечи на столах от его смеха, и как падают на колени крестьяне, суеверно крестясь. Он летит к маленькому домику посреди леса, из его трубы идет дым, а окошко призывно светиться. Тут уже ветру пора распрощаться с многочисленными родственниками, пожелать удачи в охоте ночному братцу (на этот раз западному), и спуститься к земле. Он оборачивается и скребется в дверь, та отворяется с громким, протяжным скрипом.       На порог вышла невысокая девушка с рыжими, кудрявыми, будто овечья шерсть, волосами ниже плеч, закатное солнце выкрасило несколько прядей в еще более невероятный, почти красный цвет, длинная челка, (видно когда-то подрезающаяся, но сейчас пущенная на самотек отрастания) закрывала половину лица, из-под нее сверкали серо- зеленый глаза. -Уголек! Где тебя носило так долго? — строго посмотрела на него рыжеволосая. — Ладно, иди сюда, я приготовила еду и надеюсь ты не будешь привередничать, как обычно! — засмеялась она, беря черного, и правда, будто уголь, котенка на руки. -Мррр, я не виноват, ведь мне нужна свобода, такова моя сущность- мурлычет ветер, преданно и влюблено смотря на девушку.       Ну, а ночью, когда на небе зажгутся миллиарды звезд, и луна будет радостно поглядывать на своих детей-волков, милостиво принимая их песни в свою честь, маленький, черный (как и своя сестра-ночь) котенок, устроившись на груди у спящей девушки, будет тихонько нашептывать ей о дальних странах и городах, тех, что он успел посетить за этот день. Какого цвета взошедшая пшеница и небо после грозы, как пахнет только испеченный хлеб и срубленная ель, для праздника нового года. Еще поведает три сказки, о трех таких разных, но одновременно таких похожих сестрах.       Первая-младшая, танцующая сквозь пламя и время, в свои двадцать постигшая науку светить не сгорая, я танцевал вместе с ней, развивая волосы, заставляя факела в ее руках вспыхивать, как лепестки экзотического цветка, а она счастливо смеялась, громко, не переставая кружится, подпуская огонь опасно близко, но ускользая быстрее чем касание превратиться в ожог. Ее называли Ведьмой, восторженно, в голос, крича эту кличку, а она хохотала в ответ, ведь знала, что сегодня с ней не только огонь, но и я, ветер, умевший раздуть угли и зажечь новый костер в душе…я танцевал вместе с ней и… ее волосы пахнут пеплом…       Со второй я несся по полю, оставляя за собой милю за милей, мой собрат играл в ее распущенных волосах, которые носят запах свежего сена. Окрыленная скоростью девушка сидела без седла, пригнувшись к моей шее и вцепившись в гриву, не замечая, что я давно не касаюсь земли. Нет, она не знала этого, ведь сегодня ей выпал исключительный шанс, стать мной, стать ветром, ненадолго, но все же ….почувствовать ту легкость и пьянящий вкус свободы на языке. Ее тоже прозвали Ведьмой, завистливо смотря как она не трудясь брала препятствия и всегда была первой….       Набегавшись в волю, я наконец дошел до тебя, моя третья, моя рыжая хозяйка. Дошел, что бы уютно свернуться калачиком у тебя на груди, рассказывая последнюю сказку, о хрупкой рыжей девушке, живущей одной посреди леса и о том, как ее шепотом…безумно боясь… за глаза, называли…ведьмой…

Кстати…твои пряди пахнут полынью…