Поговорите о своих чувствах

– Не понимаю, в чём проблема, – Алина взмахнула рукой с зажатой в ней десертной ложкой. Крошка от торта с неё упала куда-то на пол. Ярослава проследила взглядом за ложкой, что вернулась на тарелку подруги: – Будь аккуратна. – Да, папочка, – Алина скривилась, но мягко улыбнулась, и продолжила: – почему ты не извинишься? – Я… Опять. Вернулись к тому, с чего начали. Алина наткнулась на полный агрессии взгляд подруги, вновь крутанула ложку в пальцах и сказала, указывая многострадальной ложкой на неё: – Ты накричала на неё от бессилия и загнанности. Твои эмоции застали тебя врасплох, понимаю, но ты не подумала о её чувствах. Тебе надо извиниться. Но сначала, – она привстала со стула, уперлась левой ладонью в стол и наклонилась всем корпусом к Ярославе: – разберись в своих чувствах! – Каких чувствах, твою мать?! В маленькой кондитерской повисло неловкое молчание. Алина сглотнула и уселась на место. Прикрыла глаза и мягко рассмеялась. «Актриса», – Ярослава закусила губу и отметила, что молчание, накрывшее посетителей облаком, рассеялось: разговоры возобновились, печатающийся кассовый чек оповестил об оплате. – Как это каких?! – праведно возмутилась Алина, копируя тон подруги, но с меньшей громкостью. – Что ты испытываешь к Раде? – Она милая. – Дальше, – ложка исчезла во рту Алины, а через секунду вновь замелькала в её длинных пальцах. – Она не имеет такой дурной привычки, как ты. – Мы сейчас не о твоей зависти моей ловкости, детка, мы сейчас о твоих непонятых тобой самой чувствах. Ярослава вскинула бровь и поджала губы: – Какие чувства, Алин. – Эти самые, господи-боже! – Она девушка, о чём ты говоришь. – Но это не помешало тебе приревновать и накричать на неё! – Ладно, хорошо. Допустим. Я разозлилась, что она была слишком мила с Катей и Егором. – Алина кивнула, подбадривая продолжать, и отломила кусочек своего торта. – Повысила голос. Она явно расстроилась. Когда я поняла, что перешла черту… – Ты слишком агрессивна, детка, тебе надо держать себя в руках! – воскликнула Алина, не успев прожевать свой десерт. – А тебе надо проглатывать еду, перед тем, как говорить, дорогая, – Ярослава недобро сверкнула глазами, заставляя Алину поежиться, но чисто для вида – эта девчонка перестала её бояться лет этак в семь. – Когда поняла, что перешла черту, Рада уже ушла, сославшись на какую-то убогую чушь. – И ты её не догнала. – Нет. Они замолчали, не зная, что именно говорить. Ярослава понимала, что была не права, но не понимала, что именно нужно сейчас делать. Рада – маленькое милейшее солнышко. Светлые волосы, заколотые на затылке. Легкие юбки, объемные свитера. Или узкие джинсы и смешные футболки. Сумка с плюшевым брелком. У неё потрясающая улыбка. Только вспомнив её, Ярослава широко улыбается и прячет улыбку за чашкой. – Что, думаешь о ней, да? – Алина закусила губу и чуть подалась вперед. – Что ты хочешь с ней делать? – Купить ей её любимое мороженое, – Ярослава смотрела в стол, на её губах гуляла редкая, искренняя улыбка. – Подать салфетку, когда она обязательно испачкается. И, купив бутылку негазированной воды, помочь умыться. Проводить до дома. Слушать её звонкий голос, теплый смех. – Она немного помолчала, брови сошлись на переносице, выдавая растерянное замешательство. – Выслушать, если она захочет поделиться своими проблемами. Обязательно решить их. Если не в моих силах – то подключу кого нужно. А если она ещё раз скажет что-то о преподе по истории – лично разобью ему нос. Какого чёрта он позволил себе?! – Она резко вскинула голову, напугав Алину, что случалось редко. – Тише-тише, дорогая, успокойся, – она поспешила успокоить подругу, пока они опять не переполошили всю кондитерскую. – Я уверена, что он всё понял. – Я разобью ему нос, – отчеканила Ярослава. – Ты слишком агрессивна, детка, тебе кто-нибудь говорил это? – Более чем красноречивый взгляд был ей ответом, а стук пустой кофейной чашки по блюдцу лишь дополнил его. – Ох, как Радость ещё не сбежала от тебя, не понимаю. – Не знаю, – Ярослава сжала челюсти, опустила взгляд. Да, слишком агрессивна. Скоро четвертый десяток лет начнется, а от старой отцовской закалки никуда не деться. Она мельком взглянула на свою руку, что ещё сжимала пустую чашку – грубая кожа, вечные мелкие трещины, постоянно покрасневшие костяшки. На ладони старые мозоли. Постоянно разной длины ногти – ломаются, отрастают. Как-то не до маникюра. Да и не нужен он, в боксерских-то перчатках. Короткий ёжик волос, как у папы. Подарок себе на двадцативосьмилетие. К чёрту длинные косы. Это Раде идут длинные волосы, Яре они только мешают. – Яр, послушай, – Алина вздохнула, – давай начнём с самого начала. – С какого начала, Алин? Всё это бред, мне надо просто извиниться, и… – Ты же её любишь. – … что? – Прислушайся к себе: ты расцветаешь рядом с ней. Не хмурь свои не выщипанные брови, детка, ты любишь её. – Алин, ты спятила? Она – девушка. О какой люб… – О самой правильной – когда тебе хочется заботиться, окружать любимого человека уютом, интересоваться чем он живёт, помогать ему. – Главное слово – «ему», Алин. – Нет. Главное слово – «любовь». – Ты бредишь, – Ярослава откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. – Ну вот, опять агрессия, – Алина мягко покачала головой. – Потому что то, что ты говоришь – бред. Бред меня злит. – Бред сейчас несёшь ты, детка. – Алина ловко прокрутила в пальцах ложку, и широко ухмыльнулась: – слышала о пансексуалах? – Сейчас очень много разных подобных терминов, я не знаю, что они значат. – Ну вот тебе пример: я – бисексуальна. Меня возбуждают как парни, так и девушки. Что ты скажешь о, – она посмотрела по сторонам и, кивнув на миловидную брюнетку за соседним столиком, продолжила: – о ней? Ярослава раздраженно развела руками: – Понятия не имею. – Меня возбуждают её ноги. Посмотри, какой красивый изгиб, м? На такое можно и, – она многозначительно приподняла брови. – А теперь посмотри на парня, что стоит у кассы – высокий, грубые черты лица, широкие плечи – на такого тоже с удовольствием можно… это самое. – Твои сексуальные предпочтения меня не интересуют. – Но зато ты понимаешь, что такое бисексуальность. А пансексуальность – это когда тебя влечет к человеку, независимо от пола… – Это одно и тоже. – Не перебивай! – Алина ткнула ложкой в Ярославу, почти задевая нос, – независимо от пола, но к личности, её мировоззрению, эмоциям, которые испытываешь рядом с ней. Видя на лице Ярославы замешательство, граничащее со скукой и желанием уйти, Алина быстро продолжила: – Ты выбираешь партнёра не потому что это мужчина. А потому что это – Рада! А твоя Рада – чистая лесбиянка! Иди и проси прощения, и говори, наконец, о том, что ты испытываешь рядом с ней! Откуда она поймёт тебя, если ты молчишь всё время?! Это я привыкла считывать всё по твоему виду, – уже спокойнее продолжила Алина, – и понимать, когда можно пригладить твой ощетинившийся загривок. А она – нет. Ты молчишь. Откуда она поймёт, что ты приревновала её к общим друзьям, и поэтому повысила голос? Откуда она узнает, что это было из-за твоего бессилия? А бессилие это – из-за того, что ты сама не можешь себе признаться в том, что влюбилась! – Закончила? – Да, – Алина допила свой кофе и махнула рукой, – а теперь иди. И поговори с Радой! Ярослава села за руль своего пикапа, и, сняв с передачи, завела его. – Влюбилась, говоришь, – пробормотала она, пристегиваясь. Достала телефон из кармана, но палец замер напротив значка вызова. Они уже два дня не разговаривали после того случая. – Пансексуальность… Напридумывали тоже, – она ухмыльнулась и, не давая себе больше времени сомневаться, резво вырулила с парковки. До университета Рады десять минут ходу. Двадцать, если заскочить по пути за кофе. – Время есть. По средам у Рады всегда пять пар. Ярослава помнила все её постоянные занятия. Она припарковалась на краю парковки – с их проходимостью и клиренсом не было проблем парковаться на неровном гравии и следах, выдолбленных там временем и другими внедорожниками. До звонка оставалось ещё пять минут, и Ярослава, заметно нервничая, всматривалась в каждого, кто выходил из университета. Рада появилась на крыльце спустя восемь минут; её длинная легкая юбка красиво разлеталась, пока та спускалась по ступенькам. Она закинула сумку на плечо и замешкалась, наткнувшись взглядом на знакомый до мурашек черный пикап. Старая «Мазда». В кузове которой они как-то лежали, смотрели на звёзды, выехав за город. Лежали на спальном мешке, который Ярослава всегда возит в машине. Пили кофе, который Ярослава всегда покупала ей, выяснив, что она его любит. Говорили обо всём. И прижимались плечами. Рада замерла, неосознанно обхватив себя руками: Ярослава вызывала в ней сильные чувства, но… Она опустила голову и поспешила пройти мимо парковки, будто не заметила. Ссора была глупой. Даже не ссорой, в общем-то. Просто… они были… – Рада! – короткий оклик, и она против воли замирает. Напрягается, когда слышит шаги, и поворачивается: – Ой, привет, Ярослава! Я теб… – Держи, – она подала ей бумажный стаканчик кофе, – как ты? – Ты купила кофе…? – Да. Послушай, я хотела извиниться перед тобой. Я повела себя тогда непра… – её кто-то толкнул сзади, но она удержала равновесие, а через мгновение развернулась и схватила парнишку за грудки: «какого чёрта?» – прорычала она. Громкое «Яра!» и находящиеся рядом студенты быстро усмирили её: она вспомнила, где находится и в какое время. Отпустила парнишку, пробормотала «извини», и, взяв за руку Раду, быстро увела её к своей машине. – Прости. В широко открытых глазах плескался страх. – Прости, я слишком резко среагировала. Просто я хотела сказать тебе, – Яра нервно ухмыльнулась, – сказать «прости», но за то, что повысила на тебя голос. Я не должна была. Это… от ревности. – Что? – бумажный стаканчик в руках Рады дрогнул, и она поспешила поставить его на капот пикапа. – Я приревновала, – Ярослава упёрлась ногой в переднее колесо и чуть надавила, несильно раскачивая автомобиль. – Приревновала тебя. Мне… было больно от осознания, что ты с ними более расслабленна, чем со мной. Я не хочу, что бы ты чувствовала себя дискомфортно рядом со мной. И не хочу, что бы наши отношения закончились на такой идиотской ноте. Просто. Прости меня. Я… – она провела рукой по волосам, выдавая замешательство, – подвезти тебя? – … нет. – Нет? – Нет, я на автобусе доеду, как раз… сейчас подъедет. Пока. – Рада сбежала так быстро, что Ярослава не успела спросить о кофе, что остался на капоте. – Идиотка, – она выпила его залпом и не глядя, запустила стаканчик в урну. Глухой стук оповестил о попадании. *** Рада забежала домой и, громко хлопнув дверью, в голос застонала. Её брат выглянул в коридор и обеспокоенно спросил что произошло. – Ничего, – буркнула она, снимая кроссовки. – Что-то это не тянет на «ничего». …опять историк?! – Нет. Всё в порядке, – произнесла она, проходя в ванну, включая воду и намыливая руки. – И то верно. Я бы удивился, если бы он захотел что-то сделать, – хихикнул Даня, опираясь плечом о косяк. – И всё же, чего ты такая дёрганная? – Яра приезжала. – О! Что она сказала? – Извинилась. И привезла кофе. – Рада вытерла руки полотенцем и с силой повесила его на крючок: – и чуть не подралась с каким-то парнём, что случайно толкнул её! – О, – повторил Даня, пропуская сестру, и пошёл за ней в комнату. – Так что именно она тебе сказала? – Что накричала на меня тогда из-за того, что приревновала. Подумала, что с ребятами я более открыта и расслабленна. – Ага. А ты что? – Убежала! – Она упала на кровать и, схватив подушку и прижав её к лицу, закричала. – Почему? – Я не знаю! – она отбросила подушку в сторону и резко села на кровати: – не знаю! – Ра, успокойся. Тебе не нужно было убегать – Ярослава сказала, что приревновала. Значит, ты ей не безразлична, – Даниил присел рядом с ней. – Даня, она не встречалась с девушками. Это всё ничего не значит. – Да брось! – он махнул рукой и чуть развернулся, усаживаясь удобнее. – Ты не влюблялся в гея! – Не тот пример: я не влюблялся в лесбиянку. – Именно тот: ты не влюбишься в гея, если он влюбится в тебя! – А. С этой стороны. Ну, давай представим: я – Ярослава, ты – гипотетический гей. …э, не то… – Идиотский пример, – Рада подтянула колени к груди и обняла их. – В любом случае, это всё не имеет значения. – А по-моему очень даже имеет. Она приехала к тебе после пар – получается, выучила твоё расписание; привезла любимый кофе; извинилась, объяснившись, а не просто «извини», – Даня смешно произнес это слово, будто передразнивая кого-то. – Послушай, Ра. Ты – милая, маленькое солнышко. Яра – взрослая, сильная, заботливая. Она, именно она, а не кто-то ещё, пошла к историку. И заметь – она поняла, что произошло по одной твоей вскользь сказанной фразе. Что тебе ещё нужно чтобы понять: Ярослава не просто дружит с тобой. – Не знаю, Дань, не знаю… – А теперь вспомни, с кем ты пыталась встречаться до этого? – Рада вновь застонала, спрятав лицо. – Ага, по-о-омнишь, – он почти издевательски пропел это слово, и продолжил: – Лена была слабее тебя, боялась буквально всего! – Она была милой. – Ольга требовала много внимания и, между прочим, покровительницу. – Но она была… – А Олеся? – перебил её брат. – Та вообще не заботилась о твоих чувствах – нашла себе девочку для зажимания! – Даня! – воскликнула Рада, вскинувшись. – Я не прав? – он поднял голову и смерил вспыхнувшие щеки сестры взглядом. – Знаешь же, что прав. А Ярослава – вот она о тебе заботится. И подумай: почему именно она остановилась и не подралась с толкнувшим её парнем? – Она… я окрикнула её. – Рада забегала глазами по комнате. – И она тут же отпустила его. – Что и требовалось доказать: Ярослава слушает тебя. И слышит. – Даниил показательно поднял вверх палец. – Что тебе ещё нужно? – Она натуралка, – пробормотала Рада, сминая в пальцах тонкую ткань юбки. – Она не узнает, что значит для тебя, пока ты не скажешь ей об этом, Ра. А ты не должна думать, что не достойна счастья. Счастья с Ярой. А ты точно счастлива с ней, – Даня мягко улыбнулся. – Помнишь, какой радостной ты пришла домой после того, как всю ночь каталась где-то с Ярославой? Даже родители захотели познакомиться с ней. А её агрессивность – ей просто нужен тот, о ком она будет заботиться, кого будет любить, и агрессия уйдет. Она точно не из тех, кто перенесет агрессию на близких. – Откуда ты знаешь? – Ты забыла, что её тренер по боксу мой друг? – Даня склонил голову к плечу. – Дима часто рассказывает о ней, восхищается упорством, характером и силой. И любит повторять: «была б мужиком – отбоя от девушек бы не было». Впрочем, – он хитро улыбнулся, – девушка у неё и так есть. – И пока Рада не успела надумать себе чего-то, быстро ткнул её пальцем в лоб: – ты. *** Электронные часы ярко освещали комнату: двадцать минут двенадцатого. Но сон не шёл, хотя Ярослава и выложилась на тренировке больше, чем нужно. Груша после неё едва ли не дымилась. – Ещё не спит, наверное, – пробормотала Яра, снимая блокировку с телефона и открывая диалог с Радой. На аватарке Рады довольно жмурился белый котенок. Палец замер над сенсорными клавишами, но она всё равно написала короткое: «Хорошо добралась до дома?». Телефон оповестил о доставке, и Яра откинулась на подушку: на душе скреблась даже не кошка, а тигр. Вся эта ситуация была абсолютно идиотской, а лицо Рады, когда она буквально убежала – слишком напуганным. Хотелось прижать малышку к себе, и защитить от всех тревог, но быть причиной этих самых тревог – было слишком тяжело. Ярослава готова была отпустить её, если это принесет ей счастье, даже если самой будет больно. Но можно попробовать что-то сделать. Папа всегда говорит, что нужно добиваться целей. И Ярослава надеется, что у неё ещё есть возможность. Главное – не перегнуть. А это она умеет, спасибо, проходила. Мужчины сбегали от неё практически сразу. Только Сергей был с ней почти четыре месяца. Рекорд, блин. Яра уверена – это из-за секса. Пронзительное «Дзынь!» вывело её из не самых хороших воспоминаний, и она уставилась в экран телефона: «Да, всё хорошо». Яра закусила губу, не зная, что написать, но пришедшее следом сообщение заставило её подскочить на кровати: «Надо поговорить. Встретимся завтра?». «Можно сейчас? Я подъеду». Ответа не было с минуту, а потом пришло короткое: «Приезжай». Ярослава в секунду сорвалась, натянула джинсы, футболку, схватила толстовку и рюкзак, схватила носки и уселась на пуфик в коридоре, скоро обуваясь. – Ты куда на ночь сорвалась? – Виктор Васильевич вышел из своей комнаты, и, зевая, потянулся. – Разборки или любовь? – И ты туда же, – пробормотала Яра, завязывая кроссовок. – Любовь, значит? – папа широко улыбнулся. – Я в двадцать так же срывался по первому зову. – В твоём случае зов был ниже пояса, да? – Яра подняла голову, копируя отцовскую широкую улыбку. – Вот это было ниже пояса! Кого я вырастил, Господи! – Лучшего ребенка на свете, – ответила Яра, нашаривая ключи от машины в кармане. – Я побежала, не жди! – Скажи, что любишь её! – крикнул Виктор Васильевич дочери, что быстро спускалась по лестнице. Громкое «да!», подхватываемое эхом подъезда, было ответом. Мужчина покачал головой и закрыл дверь: – Этого следовало когда-то ожидать. *** – Что ты сделал?! – приглушенно возмущалась Рада, отобрав, наконец, у брата свой телефон. – Она же сейчас приедет! – А ты выйдешь на улицу и поговоришь с ней. – Сейчас?! – А чего ждать-то? – Но сейчас ночь! – А у тебя неразрешённое дело! – Родители… – Уже спят они. И если что, я тебя прикрою, не беспокойся. Одевайся лучше! Даня подал ей свитер и брюки. Подумав, забрал брюки и выудил из шкафа сестры юбку: – Не смотри на меня, одевайся давай. Не нужно заставлять Яру ждать слишком долго. Выйдешь сразу, как она приедет. – Даня подошёл к окну, отвернувшись от сестры: – не тупи, одевайся. Я скажу, когда приедет твой принц на черном пикапе. Его хихиканье прервала подушка, прилетевшая точно в голову. А потом Рада зашуршала одеждой. Подъехав к знакомому дому, Ярослава припарковалась у второго подъезда, как всегда, рядом с трансформаторной будкой. Место, которое почти всегда свободно. Выдохнула, отстегиваясь, но замерла, не решаясь заглушить автомобиль. Только выключила фары. Достала телефон и зависла, рассматривая глупую фотографию на заставке: Рада смеялась и пыталась прикрыть объектив камеры; её волосы мягко трепал ветер, а на щеке блестел в солнечных лучах след от мороженого. – Обязательно скажу, пап, – прошептала она, снимая блокировку и открывая диалог. Но не успела набрать короткое «я здесь», как по капоту постучали. Она вскинулась, оскалившись, но сразу же успокоилась, увидев Раду, что стояла у капота. Яра сглотнула и вышла из машины. – Привет, Ра. – Привет, – Рада опустила голову, не решаясь взглянуть на девушку, сожалея, что именно так решила привлечь её внимание. Знает же, как она реагирует на незнакомцев, которые трогают её «Мазду». – Я не разбудила тебя? – Ярослава подошла ближе, заправила непослушный локон светлых волос Рады за ухо. Мягкая улыбка не сходила с её губ. А дрожь, что сковала грудь от невысказанных слов, не ослабляла свою хватку. – Нет, я не спала, – Рада покраснела, чуть отворачивая голову. – Ты хотела поговорить, но, позволь я скажу первая. Пожалуйста. – Ярослава немного наклонилась, ловя смущенный взгляд, отвернувшийся девушки. – Хорошо. Рада, – она глубоко вдохнула, и на выдохе произнесла то, что с силой рвалось из самых глубин: – я люблю тебя. – Что…? – девушка вскинулась, неосознанно отступая на шаг. – Что ты… – Люблю тебя, – обезоружено улыбнулась Яра, разведя руками. – Послушай, дорогая, я долго не могла понять, что именно чувствую к тебе. Ты красивая, нежная, милая, такая родная. Мне хочется, чтобы ты была счастлива. Вместе со мной, если ты хочешь. Или без меня – если ты… – она провела рукой по волосам, в почти мученическом жесте, – …если ты не хочешь быть со мной. Я понимаю, что я… могу пугать порой, но я буду слушать тебя. Ни за что не причиню тебе вред, обещаю. Она выдохнула, пытаясь избавиться от щемящего чувства в груди, и взглянула на опустившую голову Раду: – Эй, родная…? Ра, ну что ты? – Она резко выдохнула и протянула руку, но не позволила себе дотронуться до неё: – Если ты хотела послать меня, то просто не обращай внимания на мои слова. Ты вправе поступить так, как действительно хочешь, мои слова не должны быть решающим фактором. Просто скажи то, что хотела сказать, и… Она не успела договорить, как Рада воскликнула: «дура!», и крепко обняла её, уткнувшись носом в изгиб её плеча. – Я хотела сказать, – бормотала она; слова перемешивались со всхлипами, а Рада всё сильнее сжимала плечи Ярославы, – что люблю тебя, хотела, чтобы ты знала. Но не хотела заставлять тебя, ведь я девушка. Не могла заставить тебя быть обязанной мне, ты достойна счастья, достойна рядом хорошего мужчины, а я… я… – Рада всхлипнула вновь, тяжело и часто задышала, не в состоянии больше и слова сказать. Она дрожала в сильных руках Яры, и не холодный вечер был тому виной. – А ты – это ты, – произнесла Ярослава, крепче сжимая девушку в объятиях, – и люблю я тебя. Люблю. Рада замотала головой и отстранилась. Вытерла рукой слёзы со щёк, и забыла сделать вдох, когда Яра своим платком стёрла оставшиеся слёзы. – Кажется, мы обе дуры, – облегченно улыбнулась она, и прижала платок к носу Рады: – высмаркивайся. – Девушка послушалась, а после забрала платок из её рук и, кивнув, высморкалась ещё раз. – Спасибо. Ярослава забрала платок, на секунду сжала его в руке: – Садись, – кивнула она на всё ещё заведённый пикап. – Куда мы…? – Если я поцелую тебя прямо здесь, твой брат потом будет припоминать мне об этом при каждом удобном и неудобном случае, – она стрельнула глазами на окно третьего этажа, – а если он ничего не увидит, то будет помалкивать. Рада вспыхнула алым и быстро села на пассажирское сиденье: поцеловать! Ярослава хотела поцеловать её! Волнение охватило её, когда Ярослава выехала с парковки, а короткое СМС «я скоро буду» было доставлено до адресата «братишка». Волнение заполнило голову, заставило поежиться. Скрутило живот и обдало холодом. Рада мельком взглянула на Ярославу: её уверенная холодность вкупе с мягкостью завораживали. Ярослава за рулём была в своей стихии: она любила водить, любила свой автомобиль, и это было видно, это восхищало. Она вообще её восхищала: сильная, волевая, взрослая. Та, что может решить проблемы, а не ныть. Та, что действует, а не говорит. Та… что хочет её поцеловать! – Кофе на ночь вредно, поэтому сегодня обойдёмся без него, – улыбаясь, произнесла Яра, включая поворотник и перестраиваясь. – Но я… я сегодня не пила его! – воскликнула Рада, сжимая руками ремень безопасности, просто, чтобы занять чем-то руки. – А, точно. Хорошо, значит, будет кофе, но после, – она многозначительно подняла брови, словно копируя движения Алины этим утром в кондитерской. Рада поспешно отвернулась и закусила губу: как же сердце трепещет! Она не могла сосредоточиться на дороге, и не понимала, что видит за окном. Просто смотрела, но все мысли были заняты той, что призналась ей в своих чувствах и готова была принять отказ. Просто потому, что чувства Рады важнее её собственных. Это обескураживало и заставляло нервно ерзать на сиденье. В какой момент рука Ярославы накрыла её колено, она не поняла – только вздрогнула всем телом, крепче вцепляясь в ремень безопасности. – Расслабься. Я не сделаю тебе больно. – Ярослава чуть сжала пальцы. – Никогда. – А я тебе, – прошептала Рада в ответ, и хотела накрыть её ладонь своей, но Яра убрала руку, переключая передачу, плавно притормаживая. Ра посмотрела в окно, но не смогла сориентироваться. А Ярослава припарковала автомобиль, выключила фары и вышла из машины, чтобы через секунду открыть пассажирскую дверь и подать руку Раде: – Позволь. Девушка сглотнула, и вложила свою ладонь в её. Контраст обжёг их на мгновение: маленькая, изящная и грубая, ещё не отмытая дочиста от гаражной грязи. Ярослава помогла ей выйти из машины и не отпустила руки, лишь сжала крепче, провела большим пальцем по тыльной стороне ладони. – Я люблю тебя. – Господи, просто за… – Рада не успела закончить: Ярослава мягко приподняла её голову за подбородок и коснулась губами губ. – Как скажешь, – она улыбнулась, оторвавшись на секунду, и поцеловала вновь, делая шаг вперед, прижимая любимую к задней двери пикапа. Рада уперлась в дверь и обняла Ярославу за талию, сжимая в пальцах ткань толстовки на спине. Дыхание сбилось, а Ярослава целовала мягко, нежно сминая губы своими. Словно спрашивала. Словно… Отпустила руку Рады и обняла за талию, крепко прижимая к себе, заставляя прогнуться в пояснице. Ра порывисто выдохнула, чуть шире открыла рот, и Ярослава проскользнула в него языком. Рада не сдержала стона, что утонул в их поцелуе, послав слабую вибрацию по легким. Чувствовать Ярославу так близко, и так мало – пытка, и Рада с силой прошлась языком по кромке зубов Яры. Но тут же прижалась к ней сильнее, получив, что хотела: Ярослава почти грубо запустила руку в волосы на затылке, поворачивая её голову вбок, углубляя поцелуй. Влажно, мокро, страстно. Колено Яры вклинилось между ног Рады, максимально сокращая расстояние между телами, а её язык хозяйничал во рту, выбивая все связные мысли из головы. Рада дышала часто, смешивая их дыхание, цеплялась пальцами за толстовку, и чувствовала, что больше не может сдерживать рвущиеся эмоции: слёзы сами потекли по щекам. Ярослава отстранилась, почувствовав влагу на щеках любимой: – Эй, всё хорошо? – Да… – одними губами, потому что говорить нет сил. – Отныне, если слёзы, то только от счастья, – прошептала Ярослава, чуть сведя брови, выдавая свою полную серьёзность. Рада кивнула в ответ, а Ярослава, стерев слёзы с её щёк, поцеловала вновь. Сильнее, не останавливайся. И к чёрту завтрашние утренние пары, которые она точно проспит.