Этого достаточно

Навязчиво-привязчивый киборг довольно быстро и плотно прописался не только в захламлённой квартире, но и таком же разуме Сайтамы. Возможно, не будь Генос таким болтливым и шумным, он занял бы своё место где-то рядом с кактусом — частично живое, крайне неприхотливое, но радующее самим своим присутствием существо. Если Сайтаму, конечно, могло радовать что-то, кроме скидок в супермаркетах, и то эта эмоция была настолько блёклой и скоротечной, что искра в только включающемся телевизоре на её фоне казалась полноценным днём. Словом, привыкнуть к Геносу у Сайтамы получилось быстро и крепко, но на большее его эмоционального диапазона попросту не хватало, да и не волновало его это, как и большая часть происходящего вокруг. Волновало это Геноса. Он всё пытался себе доказать, что в хорошем смысле, то есть будоражило, дарило заряд энергии и двигало к большей силе, но навыков самообмана юному киборгу явно недоставало, так что ночами, когда Сайтама мирно спал и видел одному ему известные сны про достойных соперников и неприличные скидки, Генос думал. Это занятие у него было третьим любимым после наблюдения за учителем и ведением записей, чуть опережая разве что любовь поговорить. Разговоров с Сайтамой недоставало — как ни старался, а Генос не мог уложить все свои чувства в несчастные двадцать слов так, чтобы учитель верно это истолковал, не отмахиваясь, как от очередного заслуженного, но не принятого им комплимента. А сказать коротко и ясно было страшно — даже не потому, что реакция учителя могла оказаться неожиданно бурной и разрушительной, а потому, что её могло не последовать вовсе. Генос, конечно, это бы пережил, но оттягивал момент, как мог, утопая в душевных терзаниях как во мраке комнаты. Ему снились тревожные сны о том, как рушится весь мир, а Сайтама окидывает его безразличным взглядом и только пожимает плечами, мол, а чего ты от меня ожидал? Даже пелена обожания не могла скрыть за собою тот факт, что Сайтама был мягко говоря небрежен в области чувств, ну или же их отсутствия. Каждый день с Сайтамой был похож один на другой, и в то же время были в них уникальные моменты, которыми Генос исписал всю тетрадь и захламил себе память. Ничто в жизни он не старался умостить в свой мозг настолько бережно и внимательно, как то, что было связано с предметом его обожания, которому он изо всех сил старался дарить любовь как умел, а в этом он преуспевал не сильнее, чем в искусстве самообмана. По крайней мере Геносу казалось, что он уступает на этом поприще, как и в силе, потому что в противном случае Сайтама бы заметил. Заметил бы?.. Бесконечно анализируя учителя, Генос всё равно не мог даже представить, как тот отреагировал бы на подобное известие. В великодушии, благочестии и прочих добродетелях Сайтамы киборг не сомневался ни на секунду, но всё-таки что-то беспокоило его натуру… Он совсем не мог считать, замечает ли Сайтама его чрезмерное усердие в приготовлении еды, то, насколько любовно он стирает вещи и смахивает пыль, в конце концов как он смотрит на него. С последним, впрочем, действительно были проблемы — хоть мимика Геноса и была чрезвычайно богата для киборга, до человеческой она явно не дотягивала, и выражение его глаз сменялось почти никак. Когда люди смотрят на то, что им очень нравится, можно заметить расширение их зрачка, но Генос управлял этим механизмом самостоятельно, да и эмоции мог отрегулировать только уровнем подсветки. Он тренировался перед зеркалом по утрам, обучаясь невербальным способам передачи чувств, раз одни вербальные не работали с учителем, а другие слишком пугали Геноса. Ах если бы Сайтама только заметил, что творится с его соседом… Или имел бы желание выслушать нереально длинный поток накопленных, но так и не произнесённых слов. Он не стал бы читать брошенные на самом видном месте тетради, хмурился бы на подарки потому, что они стоят денег, и любое свидание свёл бы к тренировке или походу в супермаркет. Генос одновременно обожал это в нём, как и всего Сайтаму в целом, и в то же время заметно мрачнел, когда мысли втекали в это русло. Благо отвлекался киборг быстро и без проблем — на чай, на уборку, на монстров, на восторги в адрес Сайтамы. До момента, когда они опять понесутся в сторону романтики. Отрицать свои собственные чувства было довольно глупо, а глупым Генос не был. Наивным и импульсивным — да, эмоциональным — довольно часто, но на интеллект не жаловался. Может, не будь в его мыслях этого встроенного им же ограничителя, мешавшего перейти черту и вывернуться уже перед Сайтамой наизнанку, Генос ошарашил бы того известием о своей нечеловеческой влюблённости ещё в первые дни совместного проживания. Поспешно и незрело, толком не разобравшись в том, что испытывает, зато абсолютно прямо и искренне. Сайтама бы справедливо осадил его, что он заблуждается, и был бы как всегда прав. Но сейчас, когда прошло столько времени с упущенного момента, Генос с уверенностью бы сказал, что даже мудрые слова учителя не пошатнули бы его уверенность в том, что он к нему испытывает. Это стало бы второй темой, по которой Генос может перечить обожаемому Сайтаме, потому что первая — это, собственно, все положительные и героические черты его личности. И конечно же Генос уже знал, что секрет силы не заключён в продуктах с распродажи и ритуале полива кактуса, и что лежание на футоне не является секретной тренировкой, а чтение манги — засекреченным способом развивать интеллект. Он продолжал свои наблюдения потому, что отчаянно выискивал что-то, за что сможет зацепиться в построении гипотетической ситуации, в которой коротко и ясно признаётся в любви. Не благодарит, не восхищается, не благоговеет, а просто говорит о том, откуда в нём это всё, и получает реакцию. Уже не суть важно, какую — пробитую его же телом стену, задумчивое ковыряние в носу, насмешливо вскинутые брови или то, о чём думать настолько приятно, что несколько раз Генос почти перегрелся. Просто хоть что-нибудь. Пожалуйста… Тяжело вздыхая больше по привычке, чем из необходимости, Генос напоминал себе, что ему достаточно просто быть рядом с Сайтамой — они делят жизнь на двоих, и о большем просить он не смеет. Очень хочет, буквально закипает от этого желания, но не смеет, смиренно опуская голову, когда слишком громко гудит от переполняющих его чувств, да так, что заглушает собой телевизор. Сайтама кивает чему-то своему в такие моменты и продолжает витать в никому не известных мыслях (а может быть их отсутствии), и Генос сжимает пальцы, едва не закусывая от досады губу. Он всё ещё слишком слаб не только физически, но и морально. У него нет такой выдержки, как у Сайтамы… И это удручает только сильнее. Чем дальше — тем хуже Генос справляется с накопленным в себе напряжением. Он хочет казаться спокойным и зрелым, но на самом деле ужасно плохо сдерживает свои эмоции, и если бы не ломался так часто, то на его искусственной коже появились бы заломы от постоянно нахмуренного выражения лица. Он ловит себя на том, что непроизвольно тянет к учителю руки, потому что больше не знает, как поделиться тем, что у него внутри. Он вскидывается от любого слова, произнесённого учителем, словно ждёт, что его отчитают за такой жалкий способ существования — он не боится ни одного монстра (лучше бы боялся), но не может набраться смелости признаться в любви. Потому, что вечно равнодушный взгляд Сайтамы к этому не располагает, потому, что тот обожает пропускать слова мимо ушей, потому, что не интересуется мужчинами и вообще кем бы то ни было, потому, что боится испортить то, что у него уже есть. Так жалко и мерзко, что от одной об этом мысли масло приливает к глазам, пытаясь размыть картинку, но лишь пачкает чёрными разводами искусственную кожу щёк. Сайтаме не знакомы все эти душевные терзания, ну разве что он почерпнул для себя что-то из дурацких ситкомов и одолженной у Кинга манги, а потому он краем глаза наблюдает за Геносом. Иногда ему даже становится стыдно за то, что он так холодно с ним обходится, но это чувство исчезает даже быстрее прочих. Если Сайтама скажет ему хоть слово сверх обычного их течения разговоров, проявит хоть чуточку инициативы, то киборг просто сломается — он умеет возмущаться, но не умеет перечить воле учителя. Сайтама не хочет его заставлять, но бесцветно удивляется, как тот продолжает себя так мучить, ведь в остальном он прямой, как шпала. Лучше бы так со словами про лысину осторожничал… Когда Генос склоняется так низко, что впечатывается лбом в пол, извиняясь за своё недостойное поведение, Сайтама не выдерживает и треплет его по волосам, потратив силы на то, чтобы протянуть руку. Может он и предпочитает игнорировать лишние слова, а внимательно следит только за анонсами распродаж и интересными ему монстрами, но он же тоже не слепой и не тупой. Он видит, как Генос пачкает маслом полы и пытается скрыть это за низким поклоном. Он треплет его по синтетическим волосам потому, что Генос — прежде всего человек, и тоже понимает все эти жесты. — Три слова, чувак, — прерывает поток неинтересных извинений Сайтама, поднимаясь, чтобы заварить себе и Геносу чай. В конце концов всё равно телевизор уже не слышно, да и не так интересен он, как совсем расклеившийся киборг. — Простите меня, учитель… — всё ещё не поднимая головы говорит Генос. — Да не те три слова, что ж ты такой непонятливый, — бурчит Сайтама скорее сам себе, разливая по чашкам горячую воду. — Учитель?.. — Генос тут же вскидывается, и герой даже немного шарахается от вида взъерошенного соседа с перемазанным в масле лицом. Глаза у того широко раскрыты, и рот в общем-то тоже, и если бы не дышал так загнанно, то Сайтама бы решил, что наконец-то Генос перегрелся и завис. — Живее, — поторапливает Сайтама, ставя чашки на стол. — Там скоро шоу интересное, хочу посмотреть нормально. Выражение лица Геноса не способно отразить и малую толику того, что он испытывает, но непроизвольно старается — получается растерянность. Сайтама не силён в считывании эмоций по лицам, но Геноса просто чувствует, и потому нетерпеливо стучит пальцами по столу, подгоняя, и в то же время старается не смотреть так убийственно, чтобы совсем уж не напугать. В итоге без нажима не вышло, но и слушать этот гул взлетающего от неразделённой любви самолёта не было больше сил. Что бы там Генос ни думал о своих навыках конспирации, они у него были ещё хуже, чем способность к самообману. — Я люблю вас! — выпалил он и зажмурился, ожидая реакции. Так страшно ему было в последний раз, когда он ещё был человеком. — Вот молодец, — похвалил Сайтама вместо внятного ответа и потрепал по щеке, а потом недовольно вытер руку о свои домашние штаны. Генос загудел громче и зажмурился сильнее. Вот и сбывается его самый страшный кошмар — не удар, не пропустил мимо ушей, а обыкновенное отсутствие интереса… Конечно, он это переживёт, станет сильнее и научится с этим жить, как научился быть киборгом, но… — Иди умойся, и я тебя тоже, — беззаботно просит Сайтама, уже ища нужный канал. Шоу вот-вот начнётся. …И оно действительно начинается, когда Генос, пыхнув горячим паром изо всех щелей, унёсся подставлять вмиг разогревшуюся голову под холодную воду. Лицевые мышцы заклинило — улыбка отказывалась сходить с лица, а подсветка работала на полную мощность, будто он готовится сжечь всю округу разрушительным пламенем. Сайтама наблюдал это через приоткрытую дверь и лениво чесал живот — ему не сложно, да и присмотреть за учеником не мешает, а то и правда перегреется, а он с техникой не в ладах. Поладят после шоу. Генос думает, тщательно смывая масляные разводы, что ему этого более, чем достаточно, чтобы быть счастливым. Он не смог бы предсказать такое развитие событий — учитель слишком удивителен. Повод усилить наблюдения, увеличить количество записей и поднабраться сил. С моральными вопрос он теперь быстро восполнит, а с физическими… Интересно, объятья Сайтамы так же сильны? Может ли он победить Геноса одним мощным ударом сердца? Счастливая и мечтательная улыбка на его лице смотрится странно, но киборг перестаёт это замечать. Всё, что ему сейчас нужно — вернуться в комнату чистым, взять свою кружку чая и смотреть. И пусть теперь хоть весь мир рухнет — ему не важно, чего там от него или Сайтамы ожидали. Они заблуждаются, все они, и прежде всего Генос. Он собирался найтись. Сайтама, впрочем, собирался разве что приобнять на пробу соседа, а потом не забыть полить кактус. Ему этого достаточно.