пойдем?

Хинате всегда было сложно отказать. Если он загорится идеей или каким-либо желанием, мнение жертвы, которую тот выбрал для её исполнения, учитываться, конечно же, не будет. Одним своим «пойдем?» он обрывает все планы. У всех. Цукишима уверен, наверно. Поэтому, когда Шоё первый раз просит Кея подождать его после тренировки в раздевалке, парень, сам не зная зачем, делает это. В оправдание он берет настойчивость и невыносимость капризов Хинаты. Конечно же, только это. Они бредут по ночному городу, коротышка что-то вещает на фоне, иногда задавая вопросы, а сам Кей одним ухом слушает музыку. Не идиллия, конечно, но и не так плохо. Цукишима не осознает и то, как он доводит центрального блокирующего до дома. В оправдание он снова берет настойчивость и то, что просто не обращал внимание на дорогу. «Пойдем?» Когда это звучит во второй раз, Хината просит помочь с английским, который он так и не смог полностью усвоить. Цукишима снова не знает, зачем, но он соглашается, предлагая сделать это у кого-то дома. Когда Шоё предлагает чужой дом, Кей снова соглашается. Оправдывать себя уже надоедает, но иначе сохранить свою хрупкую душевную организацию не получается. Они сидят до темна, иногда прерываясь на шутки или истории от мелкого. Цукишима думает, что вечер проходит не так плохо. А ещё, что Тадаши перестал звать его идти вместе до дома. И о том, что ни капли не огорчён этим, но сразу отгоняет эту мысль. Задумчивый взгляд падает на пытающегося напрягать извилины коротышку, что устремил взгляд в книгу, волосы его растрепаны и лёгкий румянец на наверняка, но он об этом, конечно, никогда не думал мягких щеках придают уют всему его виду, и сердце почему-то пропускает удар. Наверное, стоит пить меньше кофе, точно. После ухода Хинаты с номера Акитеру ему приходит фотография с их посиделки с подписью «совет вам да любовь💏». Кей шлёт «Пошел нах.» и сохраняет фотографию в галерею. По секрету, она до сих пор там. «Пойдем?» Когда это звучит в третий раз, Кей уже не думает ни о чем и не ищет оправдание тому, почему Хината тащит его по темным переулкам в «такое крутое место, закачаешься!» и просто бредёт за ним в полной тишине. Это бы не напрягало, если бы Шоё просто шел рядом. Но он тащил его за руку. И это напрягало. Потому что воздуха раз за разом не хватало от улыбки и тихих смешков с «что, боишься меня? я ж могу тебя тут взять и прихлопнуть!» и клацаний зубами. Каждый раз Кей давил в себе улыбку, но та вырывалась, когда коротышка отворачивался обратно на дорогу. Оправданий этому не было, и это тоже напрягало. Тем самым местом в итоге оказалась крыша одного из многоэтажных домов. У Кея дух захватывало от такой высоты, когда Хината, вообще не боясь, вставал вплотную к бортику, облокачиваясь и ловя ещё теплый ветер лицом. Сердце трепыхалось, но подходить он раз за разом не решался. И, слава всему сущему, этого и не надо было. Вечер прошел на славу, хоть Кей и не понимал, что он вообще тут забыл. Они не были друзьями, даже не общались толком, разве что подкалывали друг друга иногда. Но почему-то от мысли, что это может закончиться, становилось иррационально грустно. Спускаясь по лестнице и чуть не падая от смеха, коротышка совершенно случайно уткнулся Кею в грудь. И остался так стоять какое-то время. Никто ничего не говорил, стоять было приятно и тепло. Хотелось побыть так подольше, но завибрировавший в кармане телефон прервал эту идиллию, заставив оторваться друг от друга. Место столкновения с теплым телом приятно покалывало оставшуюся дорогу. У дома, Шоё, уже осознанно, обнял и прижался ещё сильнее на пару секунд, после сразу скрываясь за калиткой. Во сне Кей видел продолжение объятий на лестнице и на утро проснулся до ужаса невыспавшимся. С каждым разом этих самых «пойдем?» становилось всё больше, а оправданий все меньше. И это напрягало, потому что непривыкший к проявлению эмоций Кей с каждым разом всё чаще улыбался, смотря на прыгающего/смеющегося/стоящего где-то рядом Шоё. И никто, кроме, наверное, самого Цукишимы, уже не удивлялся этому. И было в этом что-то, что отдавалось теплом по всему телу, когда парнишка во сне доверительно прижимался в автобусе или давал карамельки, вкладывая своими маленькими пальцами в большие и теплые ладони Кея. И вот, сидя одним темным вечером и попивая чай с печеньем, а Хината еще и сосиски ел, Кей снова не смог отказать этому придурковатому коротышке. Быстро кинув «пойдем?», мелкий выбежал на лестничную клетку, на ходу накидывая, естественно не свою, худи. И, пока Цукишима собирался, Шоё свешивался с перил, тихо напевая какие-то мотивчики и глупо улыбаясь от получившегося эхо. Кей бы никогда в здравом уме не подумал в 12 часов ночи выходить в какой-то круглосуточный магазин за «ну там чёт и выберу, там посмотрим.» Но что-то в этом было, и поэтому, когда они выходят в ночной Мияги, тепло улыбается. Хината, конечно же, этого не видит. наверное Идти спокойно, конечно же, не выходит, потому что Хината то отстаёт, после напрыгивая сзади и тыкаясь холодным носом в загривок, то ледяными пальцами проходится по горячим и длинным Цукишимы, вызывая волну мурашек. То выбегает на пустую дорогу, кружась и в голос напевая свои любимые песни. И столько в этом свободы и любви к жизни, что даже Кей, которому это чуждо, хочет пристроиться рядом, неумело подтанцовывать, наслаждаться прохладным ветром, холодными пальцами забирающимся под футболку, и целовать смотреть на это радостное лицо, ощущая прилив счастья. Но он лишь подходит и идёт рядом, уже не сдерживая тихого смеха. Выходя из супермаркета с газировкой и чупа-чупсами, Хината спрашивает «пойдем?» и тащит во двор на какую-то детскую площадку с мерзко скрипящими качелями и раздолбанной каруселью. И так он радуется, когда садится на эту качель, откидывая голову и наслаждаясь видом звёздного неба, что создаётся ощущение, что эта качель — самое лучшее в мире сотворение. Кей лишь садится рядом, забирая из рук Шоё газировку и отпивая пару глотков. «Сладко и приторно, но что-то в этом есть.» — думает Цукишима, а потом смотрит на парнишку, отмечая, что такой напиток ему явно подходит. Выпав из реальности, окунаясь в свои мысли, Кей не заметил, что рядом заговорили. От лёгкого прикосновения к плечу он вздрогнул, испуганно выдохнув. В глазах напротив читался вопрос и Кей по привычке, скорее, чем реально, ответил да. Губ тут же коснулись чужие, с привкусом мятной жвачки и клубничного леденца. Поцелуй был невесомым и совсем детским, но сердце почему-то бешенно забилось, больно ударяя в ребра. Кончики бледных ушей начали дико гореть, а в глазах напротив была запредельная радость. В груди слишком резко потеплело. Положив руку на рыжий загривок, парень приблизил веснушчатое лицо, целуя уже сам и слыша тихий стон, отдающийся вибрацией по всему телу. С той секунды ответ «нет» пропал из лексикона Кея Цукишимы в отношении Хинаты Шоё. — Пойдем? — маленькая рука, протянутая в его сторону, поманила пальцем за собой, — там такоеее, … — Закачаюсь? — с лёгкой ухмылкой спросил центральный блокирующий. — А… ну да, — парнишка в смущении, что его так легко разгадали, убрал волосы с глаз, — ну так ты идёшь? — Конечно.