Второе блюдо

      Небо тёмно, вечереет. Примерно в то же время закрываются почти все магазины, а люди расходятся домой. На улице потихоньку рассасывается толпа. Дилюк затерялся где-то в ней. Он сегодня знатно устал.       Гражданин, по совместительству еблан, решает испортить этот день окончательно. В руках Дилюка чёрная плоская сумка, что хранила в себе много важных вещей. По иронии судьбы незнакомец срывает сумку прямо из рук, а после растворяется за углом, за что ловит короткий возглас и попытку погони.       Сегодня Дилюк задержится ещё на час в погоне. Когда же сумка была удачно возвращена, он уже почти подходил к любимому месту, где царит уют и покой. Если бы. Навернувшись, он, будто бы запускают в космос мяч, катится вниз по лестнице. Преграда на пути к нормальному отдыху — лестница. Когда же и она с горем пополам оказалась позади, — хозяин возвращается домой. Не злой, скорее уставший. Распахнув дверь — на удивление спокойно — он задержался на пороге, чтобы дух перевести.       Услышав звуки из коридора, Венти не поленился встать с дивана и посмотреть в глазок — мало ли оргия! — но, к сожалению или к счастью, он увидел лишь свою «звезду», упавшую с «неба». Полуголый парень высунулся из двери, как её тут же распахнул Дилюк, с лицом, кажется, занятно ахуевшим. Венти с вытянутой вверх навалился на стену.       — Что такое? — вытянув все гласные в этой фразе, тот заговорщически улыбнулся. — Ты сегодня не в духе, любовь моя? Или что-то случилось?       Венти все ласкался и вертелся вокруг стены, словно дорогая шлюшка — такое, конечно, уместно говорить ввиду его прошлого. Свободной рукой парень теребил алые — будто сегодня подкрашенные — волосы, заигрывающе прикусывал нижнюю губу, протяжно хмыкал и блистал глазами.       Позади неприятно скрипнула дверь. А на пороге обеспокоенно встречает возлюбленный. Проклятый Венти, опять пристаёт с порога, но Дилюк ничуть не сопротивлялся. Как же он тронет это милое создание? Пусть Венти будет уже знатно ахуевшим, но ему повезло. Приятная внешность, ласкающий голос, ветер в голове. Всё это делает своё дело и придаёт обладателю милый шарм.       — Опять с порога? Дай раздеться, день сегодня плохой.       Что-то буркнул себе под нос Дилюк и аккуратно отодвинул милашку в сторону одной рукой. Ну, как отодвинул? Скорее подтолкнул в сторону, как милого котика, но при этом даже не давя в полную силу. Считайте такое чувство в форме намёка и даже просьбы. А параллельно мужчина сам уже раздевается. Далее Дилюк привёл себя в порядок. В частности волосы, а именно растрепал их, сняв резинку и откинув её куда-то в сторону. Всё-таки дом милый дом, здесь и о правилах можно забыть. Хочешь — иди в сапогах, только после помой за собой. Хочешь — ходи с тазиком на голове, только объясняться потом будешь сам.       — Дилю-ю-юк... — парень, успешно проигнорировав просьбу Дилюка, взял и прижался к нему. — Пройди со мной.       Красивая комната: приглушённый свет, простая тарелочка, рядом же — столовые приборы. Блестящие, серебряные. Стакан, наполненный чем-то желто-оранжевым; в жидкости ненавязчиво брякали кубики льда.       — Ты проходи, садись. Тебе очень нужен отдых, а особенно в приятной обстановке, раз уж день плохой, — Венти сел на место, находящееся напротив Дилюка. — Расскажи, вкусно ли. — На простой тарелке — выпечка, похожая на тарталетки, наполненные кремом. Или сливками. Такая сладость прекрасно подходила к коктейлю.       Венти загляделся на свое искусство; заметно, как он хочет украсть одну и втихушку убить. Бременяще вздохнув, парень начал обводить глазами комнату, останавливаясь на Дилюке. Внутри все покалывает, щекочет, нежит. Хочется уже накинуться, сделать это в самых грязных позах, кричать от удовольствия на весь дом. Но Венти решил высосать ещё одну порцию воды из соломинки в своем стакане.       По всем рекомендациям своего любимейшего Венти мужчина присел на стул. Сегодня сладкий ужин, после трудного дня самое то. И Венти, как пушистый кот, излучает тепло. Пушистый, наглый кот. Всем же в детстве хотелось взять милую кошку с улицы на руки и потискать её в руках? Примерно такие же ощущения, когда глядишь в сторону парнишки напротив. Обстановка на редкость интимная.       С манерами истинного аристократа Дилюк принялся за трапезу, конечно же поблагодарив своего милого парнишку. Кстати, ранее, при первой встрече, он кажется не был таким тёплым и милым. А сейчас Дилюк берёт в руки одну лакомку и протягивает напротив, намекая, чтобы партнёр съел из его рук. Ранее раздражённый он вдруг превратился в заботливую матерь. Сам же ещё не притронулся к напитку, но вскоре желал сделать это. Что ж, возможно он не хотел сейчас, но всё же это тот самый способ проявления ласки, милый и незаурядный. Пускай внешне он всё продолжал сохранять прежнее хладнокровие, но это не отменяет того факта, что он сейчас ласкается с Венти. Вместе с этим он наконец решает спокойно выпить предоставленное ему, даже перчатка на одной руке не помешала сделать это. Немногословный.       Венти оперся на стол, чуть выгнувшись в спине — естественно специально — аккуратно надкусывая тарталетку, сразу же пачкаясь в белом, липком, плотном креме. Сразу же Венти попытался слизать это все дело, водя языком по уголкам губ, ощущая, как крем смешивается со слюной — от сексуального голода и так не комильфо, а уж при виде своего обожаемого мужчины... Которого тем не менее можно извратить прямо на этом столе — всё остаётся в куда худших ощущениях — тем самым растираясь по губам ещё сильнее. Венти сделал гениальное — вытер губы салфеткой. Создатель приятного ужина сковал взглядом сначала губы мужчины, припавшие к стакану, потом горло, разглядывая, как жидкость скатывается по горлу в форме кома, позже опять губы и так по новой. Ощущение, что через некоторые минуты Дилюк будет также возбужден даёт о себе знать. По спине проходится обжигающий пот.       На самом деле Дилюк сразу же заметил пристальный взгляд на себе. Уж слишком Венти был заинтересован в нём, что это навевало свои выводы. Но он всегда был немного... с приёбом. Так что Дилюк перестал морочить себе этим голову. Всё-таки это Венти, который литрами лакает вино и поёт кальянный рэп по утрам по пьяни. Что от него ещё можно ожидать?       Эффект виагры в напитке проявился не сразу. Через время. Именно когда хозяин уже закончил трапезу. Минуту назад Венти был для него идиотом, который любит выпить по пятницам... ладно, всегда, да ещё и спеть под окном серенаду. Теперь же ему поскорее захотелось уложить его рядом с собой, раздвинуть ноги и вбиваться, а может так вообще лечь под милого мальчика. Эти мысли заводили ещё больше, что бедняга не захотел вообще двигаться. Такое случается, когда прибываешь в сильно возбуждённом состоянии. Ты просто хочешь сидеть и смотреть. Например, в людном месте, только сейчас эдакое людное место — компания Венти. Несмотря на подобного рода желания, всё же его посетила то ли усталость, то ли слабость, отчего и вовсе перехотелось вставать. Тем не менее он держал себя под контролем, не желая показаться придурком с перепадами настроения. Так что Дилюк завёл обычный диалог.       — Кажется, я сегодня устал больше, чем обычно. Я, наверное, пойду отдыхать. Спасибо большое за ужин.       — Устал? Хочешь отдохнуть? М-м, прекрасно, я как раз знаю один действенный способ. Он мне всегда помогал.       Венти всегда отличался своей гениальностью. Но иногда она переходила границы и становилась умалишенностью. Конечно, стоит отметить, что Венти всегда умел подловить на должном, чтобы достичь свои цели, пускай и в частности самые гаденькие.       — Дилюк... Что ты чувствуешь? — Венти прошёлся парой пальцев по запястью Дилюка, пристально наблюдая за его глазами — сохранить зрительный контакт было почему-то важно для него — медленно спускаясь на колени. Парень слегка поднял свою голову — его глаза безудержно и ярко горели, бликуя от света заходящего солнца. Уголки губ невольно поднялись, заставляя парня выглядить лакомо и миловидно. Венти был силен в покорении сердец — не столь важно, мужских или женских, никто из его партнеров раннее не мог устоять перед его прелестным феминным телом, которое Венти так изрядно украшал портупеями, тоненькими кружевами и прочими тканями. У него хороший вкус, и он знал это, ведь ублажал своего господина Дилюка с каждым разом всё страстнее. Его руки незаметно слегли на колени, поглаживая выступы.       — Сейчас тебе лучше просто расслабиться и не мешать мне, хорошо? Тогда тебе будет донельзя приятно.       Вдруг замысел его стал чётко ясен, а способ достижения и без того стал всем понятен. Двинув в сторону всю посуду на столе, он переключился на Венти. В чём-то они явно были похожи. Что тот, что другой, они оба покоряют сердца, женские, мужские. Иногда для этого нужно просто существовать. О да, Венти, конечно же нам с тобой не помешает отдохнуть — доносилось в мыслях мужчины.       — Я чувствую, как ты в очередной раз схитрил, — негодяй, и это его черта характера, что бесила всех и вся, а Дилюк же смолчал и стерпел ещё одну выходку милого парня. В частности из-за его миловидного лика. И что он сделал? Он расслабился, по сути — отдался в тонкие ручки своего личного суккуба. Если присмотреться, то сейчас хозяин мест знакомых выглядел уязвимо, что, кажется, просто невозможно. Обычно ведь сильные издеваются над хрупким телом, а сейчас это дело перешло в другую сторону.       — Любой другой не стал бы терпеть тебя, считай, что тебе повезло, — несмотря на это никто не мешал Венти творить свои извращения, а Дилюк же откинул свои патлы назад, вместе с головой. На минуту. Всё же нельзя было упускать это существо из виду.       — Ну ты же терпишь. Другие могут тоже потерпеть.       Венти неожиданно для Дилюка сжал его запястья, по-птичьи дико смотря в глаза визави. — Я просил не мешать мне. Не мешать своей болтовней, дурак.       Чуть насупившись, он всё-таки решается ослабить хватку, потихоньку освобождая чужие запястья из оков. Почти в прямом смысле. И верно подмечено; негодяй. Негодяй, который в силу своей милости кажется хрупкой фарфоровой куклой, но вмиг сможет взять всю ситуацию в свои руки и вывернуть её наоборот. Венти. Именно тот самый малыш с резкими вспышками азартных мыслей. Тот самый парень, который сможет защитить своего мужчину. И тот самый мальчишка, который смог взять его тело в свои руки. Хитрый. Хитрый лис, девятихвостый парень, первый в легенде о девушках-кицунэ. Сильный. Во всех смыслах.       Его руки медленно расстегнули пуговицу и ширинку; молния забавно чиркнула. В глаза бросился член. Лакомый, любимый, при виде которого уже рисуются извращённые картинки, даже несмотря на то, что орган пока под бельем. Но это только пока. Венти — шустрый. Он мигом стягивает трусы, большим пальцем поглаживая какие-то участки кожи. Смотрит внимательно; почему — не знает. Член уже был внутри него много раз, по-разному, но все равно интерес, как впервые, возрастает. Доскональное изучение органа Дилюка каждый раз уже успокаивает; значит, что все идет хорошо. Он просто любит полировать глазами. С приебом, это точно.       — Дилюк? — не отводя голову вопросил Венти, удобно укладывая руку на член. Рука сухая, словно мозолистая. За счёт предэякулята касания приобретают новую нежность. Наконец-то он поднимает взгляд. — Поцелуешь меня? — умилительно.       Видимо, Дилюк решил доказать что-то. Своё временное превосходство? Он всегда спокоен и хладнокровен. Но может ли он хоть раз пустить гнилую шутку или колкую фразочку? Поиздеваться над кем-то, или он чистый пацифист? Всё же это, как-никак, но возможно. Он не Кэйа, а значит издевательство не будет явным и навязчивым. Явно будет поскромнее с выражениями.       — Так ты же сказал не мешать тебе, — без ухмылки, но с неприятной гордостью за то, что ловко подловил на должном говорил он. Правда так, что можно было бы подумать, что он и правда так считает. Стало быть, сексуальные издевательства — не его конёк. Как отказать своему милому мальчику в такой невинной просьбе? Конечно же он чуть наклонился вниз и коротко поцеловал мальчишку в лоб. Он, конечно, грубоват малость, но от этого не менее мил и очарователен. Но ему стоит заметить, что вечно таких поблажек никто не будет делать.       Мальчик с приёбом насмотрелся или нет? Впрочем, это у него нужно спросить. Но мы не прерываем этот интимный момент. Пусть посмотрит, пусть налюбуется. А что, если нравится? Ничего с ним уже не поделать. Только простить и принять его таким.       — Какой же ты приёбистый, — Венти вздыхает, вытирая капли предэякулята с головки, затем вылизывает два пальца, картинно высунув язык. Такова доля желания, такова доля страсти. Наконец насмотрелся. Напоследок парень облизывает губы и, сжимая, опускает руку чуть ниже, к основанию члена. Тёплая слюна обволакивает твердый, налитый кровью член, отчего внутри Дилюку, вероятно, становится очень хорошо.       Венти очень умел. Хоть и его ярый промискуитет есть грешное и плохое, но даже тут он смог выцепить самые похотливые, сексуальные, лакомые штуки. Ему так нравилась одержимость Дилюка им, что хотелось с каждым разом его ублажать по полной программе.       Язык медленно трётся о член; нежно, мягко, в отличие от пальцев. Ощутимо Венти сжал губы, вбирая в свой рот орган сильнее, после же отстраняясь, смотря на ниточку слюны от члена до рта. Потом он мило задирает голову, смотря в глаза Дилюка с какой-то униженностью. Парень вытирает большие капли слюны с подбородка, затем тянет к себе Дилюка за одежду, вовлекая в сладкий и нежный глубокий поцелуй, другой рукой же постепенно водя вверх-вниз, иногда большим пальцем поглаживая головку. Стоит отдать ему должное. Мало кто может вот так беспощадно трахать свой рот. В буквальном смысле. Ощущение тепла полностью налегло на орган. А Венти удачно справляется с этим делом. Всё тело чуть покалывало от удовольствия. Иногда хотелось стонать. Самое забавное, что это не первый и точно не последний их раз, а Дилюк всё равно волнуется, как будто впервые. Этот сексуальный мальчишка и без того был грубеньким, а если что не так, то он и вовсе может быть начнёт кричать, возможно от боли, возможно матом. Он решает погладить милую голову Венти рукой, провести два раза по волосам, — и волнение тут же как будто рукой снимает. Всё же при близком контакте, тем более когда он возможен, всякая неуверенность чаще всего отпадает. Пришлось довольно неудобно выгнуться, чтобы не сломать такой момент. Так же и сейчас, Дилюк делал небольшое движение, только бы и дальше продолжить удачно влезать в личное пространство Венти вот так нагло. Сначала сосал, а теперь целует. Впрочем, никто и против не был.       Венти довольно лёгок, по крайней мере для кого-то точно. Так что мужчина обвивает его тело примерно в районе талии, может чуть ниже, и поднимает на свой уровень с колен. Потом же отводит юношескую ручку куда-то в сторону, аккуратно и заботливо. Сегодня дело будет происходить на столе. Так решил Дилюк, одним своим действием заваливая на стол милашку.       — Мой суровый мужчина решил показать своё нутро? М-м, будь со мной грубым, господин, — Венти залился смехом, кривляя порноактрис. — А если серьезно... — Парень ненавязчиво проводит рукой по чужому локтю. — Оттрахай меня до изнеможения, Дилюк, я так скучал по тебе.       Парень откидывается на столе; прямо сейчас ему хотелось раздвинуть ноги во всю ширь, ощущая член, который каждый раз идеально его заполнял. Ему хотелось ощущать член в себе постоянно, слиться с Дилюком, вылизать его изнутри, там, где-то в душе осесть, проникнуть туда. Прижиматься как можно сильнее, слушая его тяжелое, ломаное дыхание, ощущая, что в тот миг он будет самым счастливым человеком. Глаза, — пылающие грязным огнем, — цепко следят за каждым движением Дилюка. Быть на столе тяжело, даже неприятно, но не это ли шарм далее всего содеянного? Венти готов отдаться ему где угодно и как угодно, зная, что будет в безопасности. Он никогда не будет прятать своей приязни — будь это от подарка, будь от нежности, а будь от члена. От последнего желательно и желанно. Он выгибается, вновь исследуя член — капелька слюны ударяется о бедро Венти — раздается нетерпеливый вздох, переходящий в сжатый стон, показывающий, что парень не хочет терять ни минуты в этом горячем ожидании.       Личико Дилюка вмиг помрачнело от нелепой шутки его любимого существа. Вот, что значит "суровый мужчина". Даже шутки не воспринимает. Однако долго сохранять непоколебимость он всё равно не мог. Поэтому вскоре мягко улыбнулся, с нотками неловкости, показывая, что шутка всё-таки удачная. Непоколебимые мужчины бывают чувствительны. Даже самый доминантный может стать чутким и милым. Раздвигать ноги Венти и не пришлось, ведь "суровый мужчина" сделал это почти сам. На деле же держал внутреннюю часть бедра максимально далеко и максимально крепко. В случае, если Венти станет неприятно, он всё равно перетерпит это. Другие же потерпят? Болезненных ощущений быть не должно, ведь половой орган заведомо был смазан "частичкой души" своего партнёра, вернее, одуревшим количеством этой "частички". А когда же Дилюк решил слиться с Венти, как последний этого и хотел, то надавил ему примерно на низ живота тремя пальцами, по его мнению, так проще. И даже пальцы казались большими по сравнению с телом Венти. Так как парень уже давно привык к многочисленным слияниям, то на этот раз щадить его никто не стал. Так что Венти сразу же мог ощутить в себе полную длину. Необходимость нажимать тремя пальцами на живот Венти отпала, поэтому они перебрались на торс мальчика. Пока Дилюк начинал долбить его, он ещё и решил немного поиграть с сосками, забираясь рукой под просвечивающуюся белую рубашку, которая еще и была наполовину расстёгнута. И раздеваться Венти лень, кажется. Левая сторона понравилась Дилюку гораздо больше, наверное потому что находилась ближе, так что двумя пальцами он начинал гладить один сосочек, оттягивать его и даже редко нажимать на область рядом. Стоит отметить, ногу парня он всё ещё держал. Наверное на случай, если Венти вдруг решит сдвинуть ноги.       Парень запутался в ощущениях; он откинул голову, заливаясь приторными чувствами, терзающими его внутри из-за члена, который так быстро и непросчитанно вошел вовнутрь. Бедро жмёт рука; там точно будут синяки. Кожа немеет под давлением, бледнеет из-за прекращения поступления крови. Дилюк даже знает, как грамотно убить Венти, ибо с высокой точностью нашел какую-то венку и надавил. Неудачно, ибо сейчас это не надобно. Прямо-таки герой!       — Дилюк, мне… — горло пробирает громкий, хриплый стон. Ощущение, что Венти жмут горло, а не ногу. Или его нога — его горло?.. Впрочем, странное это создание — Венти. И парня пробирает на столе, и Дилюк был прав — Венти стерпит. Буквально проглотил этот подступающий ком неприязни, выгибаясь. Член двигался активно, задевая самые чувствительные точки. Парень дёргается, иногда пищит, скулит, вжимаясь ягодицами в стол. Бывает же понятие — юношеский максимализм. А у Венти же юношеский садизм. Он хватает Дилюка за запястье, пытаясь сдвинуть мертвую хватку. И чем Дилюка так зацепило бедное бедро?       — Придуши меня, Дилюк, пожалуйста, сделай это, — Венти говорил с удовлетворёнными паузами, при которых громко стонал чуть ли не во все горло. Его глаза закатаны кверху, брови сдвинуты к переносице. Сочный, влажный, сексуальный. И милый. Наверняка Дилюку приятно осознавать, что такому очаровательному мальчику нравится он же, ведь вокруг Венти толпы народу, буквально вагоны и маленькие тележки девушек, парней, мужчин, женщин. Осталось ещё бабушек и дедушек. В общем — Венти никогда не был обделен женским и мужским вниманием, а более — ласками. Понимать, что он хочет именно тебя, ждет именно тебя, скучает именно по тебе, в конце концов любит тебя — особенно. По-своему он это проявлял. Тонко, ненавязчиво, нежно, страстно, пылко, горько, остро — как угодно. Венти такой Венти. И это придает ему шарм. Он отличается ото всех. Грудь вздымается слишком часто, отчего спину царапают узоры рельефной скатерти. Осталось ещё до сей картины парочка засосов. И всё, Венти готов идти в люди, чтобы все понимали, какого мужчины он добился, и какого парня добился этот мужчина. Властно.       Венти сейчас находился в жутком положении, в котором не хотел оказаться ни один парень помимо, разумеется, него. По сути, он зависим. Прямо сейчас зависим от Дилюка и от его действий, что внушало последнему чувство доминантности. Как будто прямо сейчас он властвует над женщиной. Очень красивой шлюхой из дорогого борделя, куда приходят лишь самые богатые мужчины. Как бы грустно это не показалось Венти, но убивать его никто не собирался. Однако мужчина убрал руку с его бедра и переместился на шею, вторую же руку оставил там же, на соске, продолжая играть с ним так, как кошки играют со шторами. Одной рукой Дилюк чуть сжал шею Венти, ясно давая понять, что его просьба не была проигнорирована. За подобное обращение с Венти Дилюк и сам бы себя убрал из жизни. Как-никак, но это слишком грубо, тем более для него. Но желание любимого, видимо, закон. Вторая рука Дилюка свободно гуляла по телу любимого, отрываясь от соска. От того же самого бедра, до пяточки и обратно — на живот и грудь. Контраст между грубым удушьем и нежными касаниями. Но, как правило, для таких игр с контрастом нужно целых четыре полушарий мозга, которых у этого мужчины не было. Так что время от времени происходили некоторые градации между нежностью и грубостью, то на горле, то по телу. Иногда мужчина давил на тело слишком сильно, чтобы это можно было назвать приятным касанием, а иногда душил недостаточно грубо, чтобы поддаться значению "придуши меня, Дилюк". Такое миленькое тельце, но, кажется, слишком жестоко обошлись с этим миленьким тельцем, так что на время Дилюк немного ослабил путы своей страсти к этому нелепому, как считал он с первой их встречи, существу. Ну, или потому, что энергия его не бесконечна, как правило, любое живое существо имеет функцию уставать и взять передышку. Так что объявляем официальную минуту нежности и понимания. Дилюк убрал руку от бедной шеи Венти и, разводя руки по бокам от него, делает небольшую отдышку. Затем обвивает парня обеими руками вокруг спины, словно ветеринар больного котёнка, а затем чуть приподнимает маленькое существо примерно на свой уровень. Несколько поцелуев в щёку, висок и в шею, и он продолжает мучить Венти, на этот раз уже в приподнятом состоянии. При этом крепко его держал. Венти потягивается, изнывая от жгучей неги, пылкости действий и своей же чувствительности. Его тело каждый раз вздрагивало от мягких касаний мужчины, переходящих в дикое возбуждение. Оттого, как Дилюк сжимал тонкую шею — можно было ощутить пульсацию, причём частую и отчетливую.       Наверное, соседи сейчас ликуют, либо же плачут. Многие видели эту закадычную парочку вместе, причём в довольно странных обстоятельствах, также возьмем и полуголого Венти, который так и держался, чтобы не напрыгнуть на мужчину, лаская его самые чувствительные зоны, либо же лечь под него и быть послушным мальчиком. Сейчас же на всю квартиру раздаются несдержанные, крайне грязные, пошлые и напитанные удовольствием стоны, которые свидетельствовали о том, как грубо и долго его брали. И Венти это нравилось; ему нравилось ощущать всю силу Дилюка в себе и на себе, ему нравилось то, как он грубо толкается, доминирует и унижает, отчего Венти просто улетает в необузданные края, извиваясь и выстанывая любимое имя. Дилюк замедляется, нависает сверху, и Венти не сдерживает улыбки. Его глаза усталые, замученные, а волосы уже превратились в какие-то сталактиты, приклеенные потом ко лбу. Венти был весь красный, тяжело дышащий, вялый, но его половой орган передавал всё желание и всю похоть. Пара мгновений, как парень ответно жмётся к широкой и родной груди Дилюка, и он уже находится далеко не на столе. Руками Венти крепко держит чужие плечи, обвивая шею, сцепляя руки в замочек. Как только он ощутил полную длину в себе вновь — не сдержался, ломано и сбивчиво вскрикивая от смеси приятнейших ощущений оргазма. В принципе, Дилюк был не против, а очень даже за, особенно за то, что Венти — требовательный и ненасытный мальчик, желающий ещё, сильнее, грубее, быстрее и дольше. Хоть всю ночь. Хоть две. Три. Шесть и прошлые ночи тоже в счет! Венти готов ощущать мужчину в себе постоянно, ведь чувствует, как привязался к нему, как обожает его и именно его, и больше никого.       — Я люблю тебя... Я люблю тебя, Дилюк, — Венти закатывает глаза, легонько отпуская одну свою руку. Он касается своего твердого члена — опять возбудился. Или не переставал... Прокуда за ним! — медленно, аккуратно, двумя пальчиками снимая пару капель спермы. Пару секунд он просто держит руку в воздухе, затем подносит её к губам Дилюка и прислоняет, сверля своим расслабленным взглядом. Даже чисто из своих побуждений Дилюк повторно осмотрел своего милого мальчика, ведь с минуту назад он был груб, слишком груб, чтобы не волноваться о его состоянии после. Но Венти, также чисто из своих сексуальных побуждений, наверное, как раз давил на самое больное. Такое могло случится, так как и его мужчина обладает подобной особенностью. Иногда боль настолько приятна, что начинаешь причинять её себе. Особенно если эта боль настолько интимная. Наступил расслабленный момент, можно даже сказать, нежный. Насколько нежным можно считать слизывание спермы партнёра с пальцев? Хорошо, у Венти много сексуальных фетишей, возможно некоторым он отдался, а Дилюк же всем своим существом попытается их удовлетворить. Возможно на поле боя он будет чутким и предусмотрительным, а сейчас же, рядом с Венти, чувствуя полное доверие и безопасность, он расслабился вместе с ним, пускай держать его навесу стоило некоторой силы. Маленькое создание, его так просто удержать на руках. Держать и трахать. Венти же не против? Доставлять ему достаточно удовольствия, чтобы он был безболезненно унижен. Странное сочетание, но возможно именно это чувствуют грязные шлюхи с трассы на дне проституции. Кончиками своих пальцев он трогает тело своего любимого со спины. Уже не обращает внимание на что-то другое, лишь оглаживает его спину, ключицы, шею, затылок концами своих пальцев чуть щекочет. А вместе с этим трахает его и дальше, видимо, не мог кончить одновременно с ним. Надеясь, что он ощутит на себе весь спектр чувств нижнего любовника. Потом Венти обязательно расскажет, какого быть в роли девушки. Кажется, момент потихоньку доходит до своего законного конца, и мальчишку оставляют. Наконец-то. Логично, если бы пришлось излиться в него, то это доставило бы проблем. Ненужных проблем. Венти прижимается, обвивая ногами поясницу мужчины, плотно прижимаясь и ощущая, как медленно скользит по чужой груди. Его это даже заставляло кокетствовать, чувствуя себя защищённым крепким мужчиной. Он ощущал себя бабочкой, которую так стараются оберегать, боясь стряхнуть пыльцу с крылышек. Парень кладет голову на плечо, пальцами постукивая по лопаткам — забылся и отдался произволу ощущений — вздыхая, мыча, всхлипывая от удовольствия, проезжающего с каждым разом; Венти в сотый раз понимает, что не зря подсунул виагру. Сам насаживается, возбуждает и ласкает, как послушный мальчик. Его стоны постепенно переходили в нечто сиплое, — а вот стонать тише надо было, а не вопить, словно умалишенный. Медленно парень насаживается быстрее, прикусывая шею мужчины, ставя на ней безобразную кучу бесформенных засосов, к тому же ярких; Дилюку явно попадет на работе за лишнюю страсть. Стоп, он же руководитель клуба, от кого попадет? Если только от Венти, который точно будет притираться, всем нафуфыренным видом показывая, что этот мужчинка — его суженый, с которым трахаться так грязно будет лишь он. А впрочем, Дилюк и не против.       Ясно, что Дилюк забывается, путается в мыслях под окутывающей нежной пеленой оргазма, настигающего лишь от вида удовлетворённого Венти. Такого... слюнявого и красного. Но зато ему было хорошо, просто до одури хорошо, прекрасно, что хотелось повторять эти позы ещё и ещё, пока не помрешь. От этого Дилюк останется явно доволен собой. Венти искусывает плечи, лижет ключицы, целует их, смеётся так мягко и тихонько, аккуратно убирая руку с плеча и держа ее на весу; на всякий случай, вдруг что произойдёт... После Венти опускает руку ниже, к члену Дилюка, — ощущает, насколько тот горячий и твердый, — помогая достичь оргазма. Парень размазывает сперму по пальчикам — тоненьким и изящным — после довольно грязно их вылизывая. Дурак дураком, ей-богу.