варианты.

у него просто не было выбора. врачи трудятся над ним около двенадцати часов — ставят на уши всю больницу разом, благо это смена одного из сердобольных и сердечных врачей, который, увидев его всего в крови, кричит на всё отделение. делает всё возможное, пока сердце слабо, но стучит, а значит есть шанс. этот врач работает уже десять лет, у него за спиной умершая жена на собственном операционном столе и пара обычных пациентов, их кровь невидима для других, но сам врач, игорь степанович, видит её каждый день темно-алым. теперь же простить себе никак не может, вот и отмаливает грехи такими, казалось, безнадежными случаями. берет три перерыва на самых стабильных периодах. пачка тройки тянет карман, на что хватило остаток зарплаты, рукам позволяет дрожать только в это время, со скальпелем такого непозволительно. ловит в коридорах шепотки, что в операционной то ли кто-то очень важный, то ли просто важен для кого-то, но фамилию в ту ночь не запоминает сначала. когда состояние выправляется, а сам откидывается на мягкую спинку дивана в комнате отдыха для персонала, понимает, что в сборнике букв звуки смешанные, будто мягкость перекрывает что-то резкое, неприятное.  уже утром, смотря на медицинскую карту читает: Петр Юрьевич Хазин. игорь степанович подбородок чешет. молодой ведь, сорока ещё нет, а попал в такие неприятности. кто-то приносит, что нашли в подворотне в луже грязи и крови, дышал через раз. неравнодушный прохожий набрал скорую, машины дожидаться не стал, немудрено — доверие к органам власти, которые вскоре подключатся, среди народа простого вовсе утрачено. поэтому, что именно произошло, каждый, причастный к его спасению, трактует сам, как пожелает. у него просто не было выбора. насильно вытаскивают с того света, крепко связывая стежками и спешкой, лишь бы не оборвать связь с этим миром, не отдавать человека раньше времени на суд божий. игорь степанович в бога не верит, по его мнению на небе есть единый сгусток энергии, способный вершить судьбы, идея многобожья им отвергнута, но при таких обстоятельствах убедишь себя, что и в дефибрилляторе есть душа, когда ритм сердца становится мерным, больше похожим на живой, без приставки полу-. окидывает взглядом, цепляется за нос, кажется, единственное, к чему руки врачей не прикасались. этот сломанный нос врач будет вспоминать долго. сначала он отпечатается после месяца обследований и посещений палаты, записывая непонятным почерком в карте результаты, потом, когда парень будет хмуриться из-за больничной еды и обстановки, упрекая, как тут людей на ноги поднимают, ведь клоповники, в сериалах, даже самых бюджетных, приличнее будут. этот нос игорь степанович станет видеть часто: на праздники со скромным подарочным пакетом, просто в случайные дни, потому что внутри безразмерная благодарность, которая будет жить внутри ещё долго. тройка горчит на языке, холод прорывается сквозь медицинскую одежду. его каждые тридцать секунд трясёт, мёртвая жена в стекле курилки будто отражается, тянет уголки губ в счастливой улыбке — надо бы таблетки принять, а то уже неспокойно как-то, хоть и знак всегда хороший, значит, пациент выживет, хоть это его умелых рук дело, а не глюк любви всей жизни. она кивает одобрительно перед тем как исчезнуть. — красивый, — вздыхает медсестра ангелина. смотрит на искалеченное бессознательное тело, поправляет краешек одеяла, осматривает ссадины и царапины, взглядом проходит по повязке на голове: часть волос неаккуратно выбрита, даже в таком состоянии красивый. наверное, девушка была, может, и не одна точно. в карманах пальто был найден телефон весь в крови запекшейся, но он всегда молчал, как и никто не приходил, взволнованно выпрашивая у стойки регистрации, где находится и в каком состоянии. такой расклад событий был только у сирот на её практике, но ангелина была уверена, что есть в этой москве люди, которые знают о нём, но почему-то не спешили узнать, что с ним. — надеюсь, что хотя бы менты разберутся, — делится за чаем старшей медсестре, описывая увиденное, — впервые вижу такого красивого мужика. — как видишь, это не главное, красивое личико ему отбиться не помогло. и вывезти боль тоже не поможет. страшно за него. продолжают пить в тишине, каждая думая о своём. старшая о том, как ипотеку закрыть с такой мизерной зарплатой, а юная ангелина перебирала мечтательно эпизоды, где она бы могла в итоге с этим хазиным вместе остаться. сильно ей он в душу запал как-то. а может глаз мылили собственные суждения о его бабках и статусе. такие в простых больницах, кроме как по чистой случайности, не оказываются. надо ловить момент, когда в себя придёт. а он откроет медленно глаза. потому что у пети не было выбора. никогда не было.