Позволь мне любить тебя

-Позволь, мне любить тебя? -Позволяю, если сможешь… Рыжеволосая девушка задорно улыбается, заправляя за ухо рыжую прядь.В этом ухе Дазай наблюдает, как ему кажется, миллионы проколов, откуда свисают цепочки, образовывая дугу или спускаясь вниз крестиками и подвесками в виде роз. А девушка, в свою очередь, щурит, по лисьи, глаза, смотря, сквозь призму солнца на парня, стоящего рядом с ее мотоциклом.Она не раз слышала совершенно другую фразу, адресованную в сторону красивых девушек.Это была просьба о двойном суициде.Она ее услышала тоже, только согласилась, озадачив, этим самым, шатена. А потом были вечера, наполненные самой настоящей уютной атмосферой, если ее можно назвать уютной, сидя в баре за бокалом вина и стаканом виски.Они беседовали обо всем и ни о чем, смеялись, шутили, а потом, девушка, совершенно не боясь полиции, садилась за руль своего байка, будучи трезвой, будто не она выпила бутылку вина и везла по пустому серпантину дороги парня, сидящего сзади и мерно дышащего ей в плечо. Они любовались миллионными закатами, на берегу реки, на мосту, на набережной и просто почти посреди дороги, встречая ясный рассвет, выпивающий вишневый сироп и темную мглу чернильного неба, для того, чтобы преобразовать это все в золото-серебристое или нежно-голубое марево рассвета. Казалось, в ходе заданий, они излазили все окрестные заброшки, их руки были в крови, да и не только они, но, очевидно, что их это ни сколько не волновало.Они наслаждались тем, что после задания, отдав отчет Огаю, они могли сбежать куда-нибудь, снова встречать рассвет или, уже закат, что бывало чаще всего. Они просыпались вместе и шатен перебирал пальцами шелковистые и мягкие на ощупь, рыжие пряди, разметанные по подушке цвета пудровой лаванды, что бы потом, когда она проснется, заплести ей косу и перевязать бордовой лентой. Он знал ее наизусть, ее привычку варить кофе по утрам, никуда не спешить, любить бордо, вино, а так же зеленый чай с мятой и лимоном.Любить кататься, как сумасшедшая, на мотоцикле, высекая из-под шин искры огня, любить психологически пытать людей и любовь к ядам.А также, любовь к нему. Она была на столько сильной, что позволяла ей узнать его ближе, узнать, что он не просто шут гороховый и режет вены и все мечтает о суициде, а человек, в первую очередь, с которым тепло, с которым уютно.Она готова быть сотню раз убитой, но воскреснуть ради закатов и восходов вместе, кофе или чая по утрам, попытки совершить суицид в ее кухне, когда она толкнула табуретку, а веревка оборвалась, вместе с новой люстрой.Латать его раны и очерчивать пальцами грубые шрамы прошлого и настоящего, забывая, по утру, о бинтах.В спешке собираться на работу, после бурной ночи, искать вещи и лениво ругаться, что бы в Мафии, разойдясь вдруг, скучать по друг другу. Он готов прекратить суицид ради нее, прекратить ругаться, по пустякам, с Чуей, который приходится ей другом и, иногда, напарником по миссиям.Готов вечно обезвреживать ее способность, если она зашла слишком далеко, перестать травиться ядами, которыми она, иногда, занимается, для того, что бы пытать людей, играя в шахматы на жизнь.Готов научиться играть в шахматы, хотя он знает, что он врядле выиграет у нее, он до сих пор понять не может, как у нее получается это. Он готов вечно слышать ее голос и смех, отнимать сигареты, когда она курит, в порыве стресса, ловить один единственный нож, летящий в него за отнятые сигареты и смиряться с тем, что лучше ее не трогать и дать покурить и успокоиться.Он вечно готов наблюдать ее сонную по утрам и расчесывать волосы. Наверное, это, идеальные отношения. Наверное…