Почти

— Алексей, значит? — Разумовский теребит в пальцах карандаш, сидит чуть ли не ноги на свой стол закинув. Огромный кабинет пуст, кроме них тут никого, но Алексей Вафин чувствует себя неуютно, словно на него смотрит стадион. — Алеша… — Разумовский произносит это как-то задумчиво, словно пробует слово на вкус. — Алексей, — упрямо поправляет мужчина. — В крайне случае Алекс. — Хорошо, Алексей, я вас понял, — что-то человеческое, на миг проглянувшее в Разумовском, опять исчезает. Он становится холодным и официальным. Как, вообще-то, и должно быть. У них тут не дружеская встреча все-таки, а собеседование. Алексей Рашидович Вафин пришел наниматься телохранителем к питерской звезде, золотому мальчику — ну как к мальчику, чуть за двадцать, почти ровесники,  — самому молодому миллионеру, создателю самой популярной соц.сети и далее по списку. Алексей считал себя везунчиком в этот момент. Разумовский обещал какую-то невероятную зарплату и, естественно, был придирчив как черт знает кто. Лучшие телохранители Питера, опытные матерые мужики, те кто на голову по своим навыкам и опыту были выше Лехи, не дошли даже до личного собеседования, отметенные еще на этапе резюме. Что в них было не так — оставалось лишь гадать. А вот он, Леха, вдруг вот взял и запросто так проскользнул в этот богатый странный кабинет. Контраст темной стены-экрана, автоматов с чипсами и газировкой и здоровенной, во всю стену, картины был, конечно, огромный. «Интересно, картина настоящая?» — вертелось в голове у Лехи, но спросить разрешения подойти он не решался. Не дома чай.  — Алексей? — голос звучит требовательно. Леха про себя чертыхается, что пропустил вопрос. — Так каковы будут ваши действия? — Согласно протоколу, — это он выдает даже не задумываясь. Это универсальный ответ о работе, ничего особо страшного. Надо теперь не отвлекаться, слушать. Все же Лехе это все явно нужно больше, чем Разумовскому. — Хорошо. Каковы ваши музыкальные пристрастия? — вдруг резко сменил тему Разумовский, но вопрос задал все тем же деловым тоном. — Это зачем? — вопрос в самом деле странный. Вкусами телохранителей обычно никто не интересуется. Наниматель решает, какая будет музыка, кино, клуб и так далее. Телохранитель просто идет куда скажут, слушает, что есть. — На этой должности вам придется много времени проводить здесь.Не хочу дискомфорта для обеих сторон, — спокойно поясняет Разумовский, все так же нервно крутя в пальцах карандаш. Леха аж от удивления почесал черную короткую бороду. Не сказать, чтоб он со многими успел поработать, но такое ему первый раз выдавали. Ладно, о Разумовском говорили, что он чудаковат. — Ну… — Леха задумывается, что отвечать. У него обычные пацанкие вкусы. — Рок всякий… "Металлику" там, "Арию", — во взгляде Разумовского опять мелькает вот это вот самое. Какое-то слишком уж пристальное внимание к такой мелочи. — Хобби? — стремительно спрашивает потенциальный работодатель. — Стрельба. Ну готовлю еще иногда, — Леха что-то не готов к таким вопросам. Обычно спрашивают про профессиональные навыки, максимум — про здоровье. Взгляд синих глаз все более заинтересован, карандаш все быстрее переваливается между красивыми, как говорят «музыкальными» пальцами. — Хорошо, вы свободны. Марго вам перезвонит, — разговор Разумовский обрывает резко, словно ему что-то сильно не понравилось. Леха поднимается с дивана, где сидел во время собеседования, одергивает черный пиджак, хотя хочется потянуть надетую под ним черную водолазку за ворот вниз,словно она душит, и, борясь с желание оглянуться, выходит через автоматические двери к лифту. Разумовский оставляет очень странное, двоякое впечатление. Вниз в стеклянной кабине Леха один. Никто не подсаживается на других этажах, лифт вообще не останавливается. Ощущение, что во всем здании нет никого и все же кто-то очень пристально наблюдает за ним. На улице, прямо у входа он закуривает и решает, а черт с ним, если не выгорит. Такое резкое окончание собеседования как бы намекает, что ловить тут нечего. Можно где-то еще устроиться. Разумовский в конце-концов не единственный богатый человек в Питере, кому нужна охрана. Может, Леха в самом деле выбрал орешек не по зубам. В свою квартиру в неблагополучном районе далеко за КАДом Леха возвращается поздно, решив отложить просмотр вакансий уже на завтра. На следующее утро Леху будит телефонный звонок и гораздо раньше того времени, в которое Леха думал встать. У той самой Марго приятный голос. Она просит Алексея прибыть в офис к двенадцати часам. Леха думает, что Разумовский двинутый, если его секретарша работает в семь утра. Еще бодрая до отвратительного. Леха живет один в унаследованной от бабки однушке. Ехать до башни «Вместе» ему два с лишним часа, почти даже три, и это если без пробок. Так что Марго разбудила его вовремя. Час на душ-зарядку-завтрак, час на сборы. Леха пакует вещи в спортивную сумку и без сожалений запирает дверь. У него нет девушки, собаки, родителей и вообще кого-то, кто бы ждал его здесь. Мать умерла десять лет назад, отец ушел к другой, когда Леха еще пешком под стол ходил. Дольше всех продержалась бабка, наводившая страх на внука и соседей и умершая пока он был в армии. Так что ничего не держит. Никто его здесь не ждет. И район отвратительный. Скорее бы отсюда съехать. В башне так же пустынно, хотя по идее разгар рабочего дня. Леха идет с сумкой наперевес к кабинету босса, вернее, теперь уже объекта охраны. Надо выплатить агентству их причитающиеся проценты. С такой зарплаты они там подавиться от счастья должны будут. Разумовский сегодня какой-то другой. Не такой отстраненный как вчера. Немного дерганый. «Чай? Кофе? Газировка?» — он указывает на этот свой ненормальных размеров автомат с банками. Леха отрицательно мотает головой: ему ничего не хочется после выпитого перед метро кофе. Разумовский что-то достает себе и усаживается за стол. Через несколько минут зовет Леху, чтоб тот подписал вылезший из принтера контракт. "Почему это не в отделе кадров, а здесь?" - про себя удивляется Вафин. Леха перечитывает свое трудовое соглашение. Вроде ничего криминального. Обязанности сторон, зарплата, распорядок дня, медицинская страховка на все случаи — все абсолютно нормально, даже слишком хорошо, пожалуй. Разумовский не скупится. Леха подписывает оба экземпляра, отдает начальнику на стол и приступает к работе. — Ну мне типа надо знать ваше расписание, Сергей Викторович, мероприятия… — начинает Леха со стандартных вещей. — Сергей… В смысле просто Сергей, без отчества, — поправляет Разумовский так, словно это он что-то сделал неправильно. — Хорошо. Но расписание дайте, — настаивает Леха. — Я вышлю на почту. Что-то еще надо? — План здания. Есть ли у вас недоброжелатели тоже надо знать, — Леха как-то не ожидал в ответ такой серьезности. Разумовский так внимательно его слушает, словно ему прям что-то принципиально новое открыли в этом плане, хотя все вполне стандартно. — Хорошо. Марго сформируй запрос и подготовь информацию по моим недоброжелателям и плану здания, — говорит Разумовский куда-то в пустоту. — Будет сделано, Сергей,  — отвечает все тот же голос, разбудил Леху этим утром. Вафин уже предвкушает знакомство с Марго. Интересно, как она выглядит-то? Обычно секретарши — лицо конторы и внешность у них должна быть сногсшибательная. Голос у нее красивый. Имя тоже эффектное. Леха ждет. Ему интересно, какая будет секретарша у Разумовского. Блондинка? Брюнетка? — Готово, — раздается через несколько минут. Леха ждет стук каблучков… Хотя, наверное, у босса, который сидит в офисе в футболке может и секретарша в кедах быть. — Алексей, на столе лежит планшет. Все информация там, — кивает на небольшой столик подле дивана Разумовский. Леха разочарованно кивает. Шанс познакомиться с симпатичной — а он в этом уверен — девушкой обломался. Даже обидно. Разумовский кидает на него быстрый, цепкий взгляд и углубляется в свои дела. Ладно, Лехе есть чем заняться прям так сходу. Сумка все еще стоит на полу возле дивана. Обедать Разумовский сегодня решил в офисе, долго и придирчиво выбирая между бургерами и куриными крыльями в кляре, вернее, между двумя сетями фаст-фуда. Спрашивает, что любит его телохранитель. Леха за курицу, и ему интересно, почему Разумовский ест вот это, а не что-нибудь из нормального ресторана. Или это просто под настроение? Ну как доширака иногда сожрать тянет. Леха уже готовится идти штурмовать очередь в ресторане быстрого питания, когда Марго сообщает, что курьер принес еду на ресепшн. О таком в своем районе Леха и не слышал, но это несомненно удобно. Как минимум не надо стоять в очереди. Леха спускается вниз, приносит обед и спохватывается, что надо позвать и Марго. Разумовский в ответ усмехается, что ей не надо: она электронная. Леха окончательно разочарован. Хотя внизу есть девушка, с которой можно перекинуться парой слов. Дальше они оба погружаются в дела. Леха читает досье недоброжелателей, все подгружаемые старательной Марго, и думает о том, когда Разумовский умудрился пересраться с половиной Питера. К концу дня Разумовский вспоминает, что его телохранитель тут вообще-то будет круглосуточно и надо куда-то деть вещи из кабинета. Оказывается, что живет Разумовский здесь же, в башне. Только этажом выше. Большая пустая квартира с несколькими спальнями и отдельными ванными для каждой. Лехе предоставлено самому выбирать, где селиться. По ощущениям хозяин заходит сюда крайне редко. Показав, где тут можно спать и пить чай, Разумовский опять уходит к себе в офис. Леха ложится в кровать в оговоренное в контракте время, но долго не может заснуть, несмотря на удобную постель, прохладу и тишину. Мозг перегружен информацией, переездом, странностями нового места. И спасибо, что сегодня у Разумовского не было никаких мероприятий, вернее, он вообще не выходил из офиса и почти не вставал с кресла. Утром Леха находит Разумовского спящим и едва не падающим с того самого дивана, на котором сам телохранитель провел почти весь вчерашний день. Босс приоткрывает один глаз и почему-то улыбается, словно именно хмурого Леху, почесывающего заросший подбородок и с утра облаченного в пиджак, он больше всех рад видеть. День проходит так же скучно. Разумовский опять в симбиозе со своим столом и креслом, опять хочет на обед какую-то фастфудовскую дрянь, забыл почистить зубы и вспомнил об этом к вечеру. Хотя ему-то что? Он из своего кабинета не выходит и сегодня. Леха полдня маялся, не зная, чем себя занять. Сходил за сигаретами. Поболтал с девчонкой внизу, которая принимает посетителей и курьеров. Хотел погулять вокруг здания, но погода была мерзкая. За это время Разумовский развел срач на столе у дивана и засыпал сам диван чипсами. Леха старался не глядеть на начальника, пока сметал крошки и куски картошки в мусорку. Леху его грозная бабка еще в раннем детстве получила есть аккуратно и строго за столом. Разумовскому же было все равно до окружающего мира, он там пребывал в какой-то своей идее. Леху это раздражало, но он не знал, как намекнуть начальнику, чтоб не свинячил. Леха дуреет от безделья после обеда. Разумовский замечает это и предлагает почитать. К одурению теперь прилагает еще борьба со сном, потому что подборка книг в планшете сильно заумная. Это скорее усугубляет ситуацию. Чтоб отвлечься, Леха закидывает руки за голову и теребит пальцами по-армейски коротко стриженный затылок. И ловит на себе взгляд. Разумовский сидит в кресле с ногами, обняв колени и таращится на него. Лехе аж неудобно от этого взгляда: «Я это… пойду наверх». Разумовский кивает и начинает что-то там опять ковырять на своем интерактивном столе. Наверху, судя по бардаку, хозяин дома таки побывал. В общей комнате Леха пнул под диван скомканный носок. На следующий день Леха понял охранников из «Пятерочки» и сходил в ближайший киоск с журналами. Мероприятий у Разумовского не планировалось, обходить башню надоело, тем более, что абсолютно все, кроме туалетов, было утыкано камерами, которые контролировала Марго. Разумовский уверил,что взломать Марго нельзя, а ее алгоритм практически безупречен. По должности Лехе никуда отлучаться из здания не следовало, но сидеть на диване целый день было невыносимо даже с пачкой кроссвордов. Тело, привыкшее к тренировкам, требовало более серьезной разминки, чем обход пустых галерей и зарядки утром. Леха решил спросить у Разумовского, как быть с этим, но тот поднял на телохранителя непонимающий синий взгляд и выдал, что спортзал на том же этаже, что жилые апартаменты. Дверь налево. Как будто Леха должен был по запаху найти этот самый спортзал. После обеда Леха идет на поиски. Зал в самом деле есть. Небольшой, но оборудован толково. С беговой дорожки открывается вид на залив. Только воздух тут затхлый, явно давно никто не заходил. Марго включает систему вентиляции на полную, чтоб вокруг было свежо. Леха давно не чувствовал себя так хорошо. Личный зал в пафосном здании не чета тому полуподвальному, в который он ходил обычно. До кучи абсолютно бесплатно. Тренировка согревает и поднимает настроение. Полтора часа прошло как-то незаметно. Когда Леха, приняв душ, выходит из своей комнаты, в гостиной опять валяются носки. «Территорию он ими что ли метит?!» — думает Леха с досадой и пинает скомканный носок под диван. Это как-то комично: миллиардер, создавший какую-то невообразимо успешную сеть и умудряющийся следить за ней лично, но разбрасывающий носки по дому, словно ребенок. Вечером Разумовский опять ест какую-то дрянь, ведет переговоры на английском и остается в офисе, когда уже далеко за полночь телохранитель идет спать. Утром Разумовский выползает на удивление из своей спальни. Взъерошенный, заспанный, в неизменной кофте на молнии и босиком. Леха в этот момент уже поднялся и пьет чай на кухне, читая новости. Разумовский застывает в дверях, опершись о косяк. — С добрым утром, Сергей! — Леха предпочитает держать этот официальный тон. От этого улыбка Разумовского меркнет, но он в тон так же официально здоровается: — С добрым утром! Марго, кофе! — его кофта летит на стул. Кофеварка на самом деле включается. Леха про себя матюкается, что сам до такого не додумался, пока пытался сладить с этой шайтан-машиной. Даже думал уже растворимого кофе закупить для себя лично. Разумовский достает что-то из холодильника и, не разглядывая, ест. Почти залпом выпивает свой кофе и разворачивается к двери. — Сергей, вы кофту, того, забыли, — напоминает Леха. Разумовский рассеянно кивает и возвращается. Когда он уходит, то Леха просит приготовить Марго кофе и для себя. Та не отказывает. Утро становится приятнее. Дальше тянется долгий скучный день. Леха купил огромную стопу дешевых журналов, думая, что их хватит на месяц. Половина уже разгаданы. За неделю работы Леха понял одну довольно странную вещь: Разумовский вообще и в принципе не может следить за собой. Не знает, когда надо есть, ложиться спать, не всегда прибирает вещи. Не, если напомнить — то все нормально, но сам… Уж мог бы нанять кого-нибудь с его-то деньжищами. Нанять для чего? Чтоб ему говорили: «Сергей, пора спать? Сергей, не разбрасывайте носки?» В общем, у Лехи масса времени, чтоб обдумывать такие вещи, сидя на диване в офисе и по мере сил развлекая босса, когда тот не занят особо. Они всего лишь один раз вышли на какое-то благотворительное мероприятие, где охраны было больше, чем гостей. Но это было разнообразие после офисных будней. Леха ловит на себе опять этот пристальный взгляд. Разумовский откровенно на него таращится, пока Леха решает очередной сканворд. Он на полном серьезе не знает, чем себя занять тут. В офисе никого вообще нет. Разумовский сначала предлагал ему как-то чтиво с планшета, но от всей этой классики и философии Леху реально клонило в сон. Сейчас ему что-то как-то неуютно от этих взглядов. Разумовский на него пялится, когда думает, что Леха его не видит. Да даже если б не видел, не почувствовать такой долгий, прожигающий взгляд тяжело. «Разумовский пидор что ли?» — Леха пытается не показать своих брезгливости и отвращения от этой догадки. Как в модной песенке про Элис* «… с нами Сергей, он отличный парень несмотря на то, что гей…». К такому Леха не готов. Хотя не сказать, чтоб прям шокирован. Надо с ребятами побалакать на тему таких клиентов. Анрюха как-то было дело проболтался, что хату свою купил потому что глазки хорошо строил своему объекту. Леха тоже не отказался бы от переезда в какой-то более благополучный район немного раньше, чем планировал. От Разумовского не убудет. — Сергей, ты чего? — Леха пробует почву. Пару дней назад Разумовский попросил перейти на «ты», когда они наедине: это официальное обращение на «вы» его напрягает. Лехе по большому счету все равно. Главное, что лапочкой звать не попросил. — А? — Разумовский отмирает. Может он просто «завис», а Лехе все примерещилось? — Прости, задумался.Ты что-то хотел? — Да. Я решил все, думал за новым журналом сходить. — Не обязательно. Я… в общем я небольшое дополнение сделал… — Разумовский опять переходит на это свое неуверенное, почти заикающееся состояние. Леха возится некоторое время с планшетом, с непривычки не попадая по буквам. Но сканворды тут поинтереснее, чем в журналах и не повторяются. — Крутяк! — отзывается он с дивана, где пока проводит большую часть дня. Разумовский настаивает на присутствии телохранителя рядом. Видимо, скучно ему тут одному. Они реально могут быть только вдвоем в здании. Работники почти все работают удаленно, изредка приходят курьеры или уборщики, документооборот электронный, переговоры по скайпу или чем-то подобному. В здании есть все, даже бассейн в подвале. Над офисом два жилых этажа, где и обитает Разумовский и теперь Вафин. Разумовский в ответ на эту немудреную похвалу просиял и показал знак Вместе, а после с довольной рожей принялся дальше за свои дела. Лехины знания за день общения с новыми сканвордами сильно обогатился. Он узнал греческую мифологию, город, где началось Возрождение, исторические события, о которых не подозревал, и несколько новых слов. Причем, в отличие от журналов, в программе сканворды не повторялись и даже становились чуточку сложнее. Леху это всерьез занимало. Даже какой-то азарт появился решить нерешаемое. Правда, приходилось прочесть тонны статей, чтоб разобраться, и это было даже увлекательно. Вечером Разумовский как-то совершенно по-свойски плюхнулся рядом на диван. — Ну ты задачку сделал! Офигеть можно! Ты реально гений, Серега! — Леха решил выразить свой восторг, но не думал, что назовет так начальника вслух. Это, конечно, было восхищение, которое так нравилось Разумовскому, но получить за такую фамильярность он точно сейчас получит. Вопреки ожиданиям Разумовский рассмеялся и как-то расслабился. — Ерунда, Алеш, — А прозвучала как-то мягко, почти превратившись в О. — Извини…те… — Леха готов был прикусить язык. Один раз его болтивость уже вышла боком, не хватало сейчас опять вляпаться в это же самое. Насколько больное самолюбие у теперешнего начальника он еще не знал. — Знаешь, это, конечно, нарушение субродинации, но я устал от круглосуточного официоза, — неожиданно успокоил Разумовский. Леха прям удивился. Обычно все толстосумы дико гордятся собой и всячески подчеркивают свой статус, предпочитая общаться с охраной и прислугой в лучшем случае официально и приказным тоном. — И ты мне нравишься… — наверное, лицо Лехи приняло какое-то очень сложное выражение, потому что Разумовский поспешил объясниться. - В смысле, мы, наверное, могли бы быть друзьями… — «Вон оно как, Михалыч!» — думает Леха. Похоже, чутье не подвело. Но вслух он произносит кое-что иное: — Ну в смысле, да… Так работать легче будет. — И можно я буду звать тебя Алешей? Без свидетелей, конечно. Леха кивает. Ладно, пусть будут друзьями. В принципе ничего после этой сцены особо не поменялось. Леха все так же разгадывал сканворды на планшете, занимался в зале, проверял, как приходящие уборщицы делают свою работу. За уборщицами следить смысла особо не было. Разумовский наличные дома не хранил, к драгоценностям слабости не питал, все действительно ценное в этом здании было в его кабинете. Так что Леха ходил скорее посмотреть на живых людей, а не на то, как по полу катается робот-пылесос. Убирали всегда одни и те же две женщины: Зинаида Семенна, которой было за шестьдесят, и то ли Зухра, то Захра, Леха так и не понял. Последняя по-русски говорила плохо, но работала отлично. Даже все чертовы носки находила и водворяла в стиральную машинку. Зинаида Семенна драила кухню, ходила с моющими пылесосом по спортивному залу и как-то подозрительно посматривала на Леху, будто это он тут мог что-то прикарманить. Может, ее смущало просто то, что ей теоретически могут помешать убираться. Варя, которая сидела внизу и довольно немилосердно отшила было попытавшегося со скуки подкатить к ней Леху, звонила редко. — Сергей, тут из клининга мужчины приехали, — Леха удивленно глянул на монитор. Не по расписанию. И мужчины. Что-то не то? Нападение? Леха уже предвкушал работу. Не то, чтоб ему хотелось под пули, но премии от этого хватит на половину квартиры. — Вы ключи от бассейна не брали? — Там теперь только карточкой надо открывать, — Разумовский ушел в свой полуделовой тон. — Тут и бассейн есть? — А? Да, есть… Мне рекомендовали плавать, чтоб избежать проблем от сидячего образа жизни, — Разумовский пояснил это так, словно построить себе личный бассейн мог любой житель Питера. — А это… — Леха не знал, как попросить. Он со школы нормально не плавал, хотя плавание ему весьма нравилось. — Что? — Разумовский смотрит с полуулыбкой, явно понимая о чем будет вопрос. — Можно сходить? — Можно. Когда там закончат работы, — Разумовский говорит это уже глядя в стол. Варя как-то неодобрительно смотрит на Леху, когда тот спрашивает, где бассейн. В общем, флирт тот не удался от слова вообще и это оставило отпечаток. Оказывается, корпоративная политика "Вместе" не поддерживает… Короче, Леха не стал даже искать, что это означает это длинное иностранное слово, похожее на "Гондурас". Не хочет — фиг с ней, с этой Варей. Бассейн вестимо в подвале, на минус первом этаже. И это прям как в хорошем спортивном комплексе. Леха еле нашел выключатель, а когда все увидел был в восторе. Разумовский явно шиканул. Наверх, в кабинет Леха возвращается пахнущий хлоркой и с еще влажными волосами. Разумовский опять сидит за столом скрючившись в три погибели. Спина от такого реально разболится. — Такой бассейн отгрохал и не ходишь…- Леха в шутку укоряет. — А? — Бассейн говорю, хороший. Вода зашибенная! Разумовский окидывает его рассеянным взглядом, словно не узнает. Леха уходит наверх, чтоб переодеться. Когда он возвращается, то Разумовский сидит закинув ноги на стол и о чем-то думает. — Алеш, — «А» почти превращается в «О», — можно я с тобой как-нибудь схожу? — Одному скучно что ли? — Вроде того… — Разумовский какой-то смущенный. Леха про себя ругнулся, но не стал развивать тему. В принципе в открытую Разумовский его не домогался, все было вполне пристойно. Никаких заглядываний в спортзал, комплиментов внешности или вроде того. Андрюха о своем «кадре» много чего в письме накатал и Разумовский вел себя вообще не так. Но… отношения с Разумовским все больше от рабочих уходили к личным. Разумовский звал его Алешей. Учитывая новую стратегию, Леха не исправлял. Да и такое ласковое имя тоже показатель, что все идет по плану. А когда запахнет жареным, то Леха просто уволится и все. По закону ему ничего не грозит. Денег он не вымогал, а что Разумовский дружеское отношение и заботу о клиенте принял за что-то другое — проблемы Разумовского. Леха даже речь заготовил на этот случай. — Олеша! — Разумовский стоит на краю бассейна и зовет его. Иногда самый умный человек страны так смешно заговаривается! Вместо «А» «О» лепит. Леху это веселит. Разумовский неловко снимает халат, почему-то развернувшись спиной, хотя в этом нет особого смысла: телохранитель уплыл уже почти к противоположному краю. Сквозь очки только мельком видит, что на начальнике шорты вроде. Леха нарезает еще пару кругов, прежде чем отфыркивается и стягивает очки для плавания. Бассейн теперь одно из двух любимых его мест в башне. Леха все еще не может определить, что по шкале крутости получило бы больше баллов: спортзал или бассейн. Разумовский мнется на мелководье. Даже шапочку не надел. Рыжие волосы на кончиках потемнели и прилипли к шее. Он не пловец от слова совсем. На кой хрен ему бассейн — загадка. Зачем он сюда пришел — еще большая. Леха сплавал свою стометровку, пока Разумовский болтался где помельче и практически стоят в воде. — Ты чего пришел-то? — Леха сейчас тут скорее себя ощущает хозяином. — Интересно стало, почему ты тут проводишь столько времени в холодной воде, — пытается острить замерзший Разумовский. — Она не холодная, в самый раз! — Лехе отлично после плаванья. — Я тут за пару минут замерз, — признается Разумовский, потирая покрытые мурашками бледные плечи. — Так не стой, плыви — согреешься. — Я… не очень плаваю. Это, видимо, были какие-то эротические игры. Может, Разумовский примеривался и хотел поглядеть что называется «товар лицом». Леха решил об этом подумать попозже. Пока взял начальника за бока и принялся учить плавать. На воде начальник держаться мог, а вот с техникой были проблемы. Леха сам-то был не особо асом, всего-то пару лет в секцию плаванья в школе отходил, пока мать не умерла. Бабка уже оплату не потянула одна. Но даже с такими знаниями Лехе оказалось есть чему учить шефа. Вафин удивлен размеру следующей зарплаты. Это даже больше, чем он ожидал. Разумовский этими деньгами будто сам подталкивает его в нужную сторону. — А чего так много? — Ну… У тебя переработки, плюс уроки плаванья… — Разумовский не отрывает от своего стола. — Понятно. Да, уроки плаванья были. Целых четыре штуки. На счастье Лехи Разумовский стояком в плавках не отсвечивал после и это как-то успокаивало. Хотя понять, что его вообще начальнику надо Леха был не в состоянии. — Олеш, — Разумовский опять заговаривался, — ты ужин не заказывал? — Нет. Давай я сегодня приготовлю: чего-нибудь домашнего хочется. Разумовский не поднимая взгляда кивает. Леха не чтоб хорошо готовит, но за то, чем питается Разумовский, внука бы покойная бабка огрела по спине своей клюкой. Старуха была с норовом. Даже отец ее боялся. Лехина мать с ней как-то уживалась. Может, от безысходности. Леха не сказать, что готовит прям хорошо, но съедобно. С хобби в виде кулинарии он, конечно, загнул. Но и Разумовский с его бесконечными чипсами не выглядит гурманом. Картошка чуть переварилась, курица была уже в магазинном маринаде и с одного бока подгорела, но сойдет. Леха ругается, что лучше бы сварил пельменей. Разумовский смотрит в тарелку как-то странно, будто видит там нечто такое, чего там быть не должно. "Ну ты это, не ешь, если не нравится", - Леха не знает, как оправдаться. Разумовский отрицательно мотает головой, берет вилку и пробует. Ужинают они в гнетущей тишине. Леха в душе уже считает себя лохом и пытается понять, что не так. Еда вроде вполне себе. Впрочем, "услуги повара" в следующую зарплату Разумовский так же включил. Леха из прагматических соображений записался на он-лайн кулинарные курсы. Если Разумовский любит вкусно пожрать, то будет ему. А Лехе - квартира на Васильевском острове.       Леха взял в привычку гонять Разумовского спать. Тот вечно засиживался, потом дрых полдня. Просыпал будильник, ругался, разбивал спросонья чашки, ругался, что надо убираться и больше напоминал какого-то беспокойного студента. Вообще вся эта жизнь с Разумовским напоминала какую-то супер-комфортную общагу. Это все Вафина бесило не меньше вездесущих носок. Короче, Леха ставил будильник на два ночи и обычно спускался в кабинет укладывать начальника спать. Ну, типа забота и все такое. Можно было еще чаю соорудить — Разумовский тогда вообще переходил в состояние киселя. Бери тепленького прям голыми руками. Наверное, будь Леха хоть чуть бисексуален или менее брезглив наверняка могло бы произойти что-нибудь совсем уж за рамками служебных отношений Сегодня что-то не спалось - наверное, ужинать приготовленным по всем правилам пловом было плохой идеей - и Леха решил пораньше сползти вниз поглядеть, чем занят босс. Разумовский сидел сегодня почему-то совсем без света. Леха даже решил, что тот спит прям за столом, уткнувшись в экран или в тарелку с ужином, которую забрал в кабинет. А нихрена! Потому послышался задавленный вздох. «Дрочит он там что ли?» — плечи у Разумовского слегка подрагивали. «Олег!» — будто в подтверждение раздалось из-за стола. Леха мысленно чертыхнулся. Только он булки расслабил, думая, что Разумовскому нужны только все эти детсадовские нежности типа чая, домашней жратвы и напоминания, что пора баиньки — хрен. Разумовский вдруг вполне конкретно всхлипнул. «Олег, прости меня!» — зарыдал над тарелкой с недоеденным пловом. Это уж был конкретный плач, который ни с чем не спутать. Леха несмело двинулся к столу. Разумовский услышал его. «Олежа?»  — а ведь, похоже, не оговаривался, сука. Алеша - Олежа, значит… — Какой Олег?.. — Волков… — Разумовский пытался утереть сопли рукавом шелкового халата. Вот радость в химчистке-то будет! — Он твой любовник что ли? — Не-ет, — Разумовский нервно заикается. Леха тем временем уже подходит к столу. Разумовский пытается свернуть изображение и не успевает, дрожащие пальцы плохо слушаются. — В смысле…я не с мужчинами… - звучит как откровенное вранье. Леха видит открытое фото. Мужик в камуфляже на фоне то ли песка, то ли каких-то гор. Издали Леха почти принял этотща собственное фото, если б не темные карие глаза. У самого Лехи глаза были серые, светлые, в мать. — Так кто он тебе? — Лехе надо понять, что это за Олег и что ему самому делать дальше. — Мы… росли вместе. В детском доме. Он единственный… — Разумовский никак не может успокоиться. Даже в полутьме заметно, как у него опухли от слез глаза, что нос красный и течет ручей к губам. Вообще не похоже на холодного дневного Сергея Разумовского. Леха делает единственное, что, как ему кажется, нужно и можно сделать. Подходит к сидящему с ногами в кресле Разумовскому и слегка гладит его по голове. — Помиритесь… — Леха не знает, что сказать еще. — Уже нет… Не сможем… — Тише, — Разумовский вдруг как-то отчаянно обнимает Леху за талию обеими руками, прижимает к нему. — Поговорите, обсудите все… — Он… он погиб… Я даже не знаю где и когда точно… Не знаю, где он похоронен на самом деле, - сквозь слезы признается Разумовский. — Хреново, — Леха теперь понимает многое из произошедшего. Взгляды эти косые от уборщиц хотя бы. Наверняка видели того самого Олега, узнали... — Я плохой человек, Алеш, очень плохой… Я такой мерзавец… - винит сам себя Разумовский. — Из-за него? — Леха задает вопросы наобум. — Нет… Я дурак, Алеш, пытаюсь сделать так, чтоб мне казалось, что он рядом… Заменить того, кого заменить нельзя. Купить то, что не купишь… — у Разумовского дрожат губы, он все не отпускает Леху, смотрит снизу вверх. — Думал, что так будет легче… — Что мне надо сделать?  — Хоть ты не уходи… Просто, ты делал все правильно… Если ты хочешь больше… Леха ласково и рассеянно, как когда-то мать, запускает пальцы в рыжие волосы. Кажется, в ту квартиру на Ваське переедет он куда раньше, чем думал. — Не бойся, я рядом… — С-с-спасибо, — Разумовский опять уходит в слезы. Леха обещает себе уволиться, как только наберет на квартиру. И не уверен, что не врет сам себе.