Ставь чайник

      Сегодня Принцесска — так звали кошку Оливера — впервые за долгое время смогла подняться с лежанки и пройтись по квартире сама. Поласкаться о руки спящего Лестера, запрыгнуть к нему на живот и свернуться клубочком, мирно засыпая.       Тихое всхлипывание заставляет Лестера проснуться.       — Оливер? — он машинально тянется за очками и принимает полусидячее положение, замечая две вещи: на его животе спит Принцесска, а Оливер сидит на полу и плачет. Безудержно рыдает, почти задыхается от истерики, глотая воздух.       — Она умерла.

***

      Алкоголь не поможет заглушить пульсирующую боль в висках, что осталась после часа безудержных рыданий. Оливер знает это, но даже просьбы Лестера не отговаривают его выпотрошить остатки глинтвейна, который они наварили на недавние домашние сборы. Хотелось крепкого — ром, виски, бренди… Хотелось драматично развалиться на диване, покручивая в руках бокал крепкого алкоголя, а потом блевать, как в старых фильмах, которые он смотрел еще в подростковом возрасте. Когда Принцесска еще могла свернуться клубочком на его коленях.       Не такой он представлял себе реакцию на смерть Принцесски.       Лестер ставит на стол стакан с чаем и садится рядом, приобнимая Оливера за плечи и… вместо того, чтобы отпить из своей кружки, хватает глинтвейн, к которому не успел притронуться даже Оливер, и залпом выпивает сразу половину. В атмосфере темной комнаты, слегка освещаемой разноцветными огоньками гирлянды на новогодней елке, Оливеру показалось, что он встречает Новый год. В полной семье: мама, брат и Принцесска. Не хватало только смеха и, возможно, мишуры на шее.       — Не вовремя у нас Новый год начался, — Оливер усмехается, перехватывая из рук Лестера кружку, и наваливается на него. Лестер не тянется забрать ее обратно после того, как поддался мимолетному порыву. Ему незачем пить сейчас, а Оливер… нашел себе повод выплеснуть все.       — Это поминки, скорее.       Оливер допивает глинтвейн в кружке. Закрывает глаза, чувствуя, как тепло глинтвейна распространяется в груди и согревает. После того как он час простоял по колено в сугробе, наблюдая, как Лестер закапывает Принцесску на заднем дворе их дома, как слезы застыли на щеках, стягивая кожу, Оливер впервые расслабляется.       — Нет, — срывается с губ Оливера, когда часы пробивают двенадцать раз. — Сегодня Новый год.