Личный Змей-искуситель

      «Вы мне нравитесь», – признание, после которого спокойная жизнь Арсения Попова, перспективного молодого преподавателя русского языка и литературы, подошла к концу. Он, любящий порядок во всём, где его можно соблюсти, был крайне поражён поведением собственного ученика одиннадцатого класса, о котором добрым словом не отзывался ни один учитель.       Уже с первых месяцев работы Попова в школе, Антон Шастун отнимал большую часть внимания преподавателя, сначала стараясь проявлять заинтересованность на уроках: парень поднимал руку, иногда даже не зная ответа. Его горящие зелёные глаза были направлены только на Попова. Он постепенно вытянулся с безнадёжной двойки на твердую четвёрку, чем поразил окружающих. Шастун стал участвовать во всех активах: помогал с организацией праздников, приходил на субботники, даже периодически готовил доску для урока. Только он преследовал свои корыстные цели: желание попасть в поле зрения нового преподавателя, выделиться хорошим делом, чтобы быть замеченным. Только вот Арсений перестал уделять ему достаточного внимания. Учитель старался помочь каждому ученику, и, поняв, что Антон материал понимал прекрасно, перестал его спрашивать. Шастун поменял стратегию, ведь такой расклад его не устраивал. Он вернулся к прежнему поведению: стал вести себя более нагло и дерзко, доставляя проблемы. В мечтательном взгляде заплясали чёртики.       Шастун искренне не понимал, как докатился до того, что искал внимания у учителя, но именно этот учитель был чертовски красив и сексуален: тёмные густые волосы, свисающая на лоб чёлка, прекрасные черты лица, глубокие голубые глаза, крепкое телосложение – мечта многих девушек и, конечно, озабоченного сексом и влюблённостью Антона. Попов всегда приходил в пиджаках и выглядел в них властно, только очки добавляли ему некую невинность. Правда, иногда он так зыркал через них, что Шастун забывал, что такое дышать и жить. В такие моменты вся показательная дерзость вспыхивала с новой силой, только бы заставить учителя посмотреть ещё раз.       Арсений пытался игнорировать любые попытки Антона привлечь внимание. Он давно раскусил по уши влюблённого парня. Этот чертёнок определённо умел выводить из себя: то показательно нагибался за мелом, то проходился ручкой по губам, облизывая кончик и выжидая какой-либо реакции, то намеренно выводил на эмоции. Так открыто Попова ещё никто не дразнил, но он ещё помнил об этике. Никаких отношений с учеником, даже с таким непослушным, даже несмотря на дикое желание воспитать в нём сдержанность и покорность.       В какой-то момент ученику наскучило биться в закрытые ворота. Он прекрасно понимал, что изначально не следовало ожидать чего-то, но всё же кошки скребли на душе от осознания, что он так быстро сдался. Не помогло даже спонтанное признание в собственных чувствах, в которых парень и сам не разобрался. Он просто ляпнул что-то о симпатии, поспешив удалиться из кабинета. Учитель пытался поговорить, но Антон прикинулся дурачком и, спрятавшись за очередной хитрой ухмылкой, сказал, что пошутил.       Новый повод помучить преподавателя появился спонтанно. Шастун намеренно решил проиграть важный спор. Сделать вид, что просто забыл о нём. Желания, загадываемые проигравшим, генерировались больными фантазиями всех учеников школы, потому провал в споре приравнивался к самоубийству. Проверить такие задания не всегда было возможно, поэтому в игру набирались лишь люди, способные на любую жесть. Антон был безбашенным – это знали все. Задание пришло в сообщения вечером пятницы: « Скинь свои стоны во время дрочки любому из учителей». Прочитав это, Шастун залип на добрых пять минут, бегая глазами по двум телефонным строчкам. Его бешеная идея сработала. Образ Попова всплыл в голове: строгий взгляд, сжатые в кулаки кисти – такое нельзя упустить.       Арсений был на грани эмоционального взрыва. Об этике уже речи не было, только желание выпороть этого сорванца, который сладко стонал в очередном голосовом сообщении. Всего их было три: первое более ориентировано на хлюпанья и тяжелое дыхание, второе – тихие поскуливания, в третьем же расположилась вся красота голоса ученика. Услышать такое одинокой ночью преподаватель не ожидал никак. Конечно же, не понять, что происходит в момент записи – невозможно.       В то время как Шастун ожидал хоть какого-нибудь ответа учителя, Попов искал свой любимый широкий ремень. Учитель ещё не знал, под каким предлогом заставит Антона остаться с ним наедине, но он был обязан проучить этого бессовестного чертёнка. Сидя на кресле перед монитором ноутбука, Попов тихо поглаживал кожаный ремень, уже представляя следы, оставленные им на светлой коже. Выходные были испорчены у двоих.       Понедельник выдался именно таким, каким его представлял Попов. Шастун вывел учителя географии, из-за чего директор отправил парня убирать кабинет предметника – единственный работающий кабинет на весь четвёртый этаж, в других же вёлся ремонт. Арсений заглянул к парню сразу по окончании своих уроков. Тот, согнувшись в три погибели, агрессивно отмывал парту, норовя уже пнуть её, а тряпку кинуть в лицо географа. Заметив преподавателя, Антон выпрямился, уставившись на Попова своими ехидными глазами. — Вы так и не ответили на мои сообщения, а я старался, между прочим, проебал спор ради этого, — усмехнулся Шастун, расплываясь в лисьей улыбке. — Я пришёл тебе лично ответить, какой ты плохой мальчик, — Попов расстегнул пуговицу пиджака, позволяя себе немного свободы. — Я привык таких воспитывать кнутом и пряником, но больше всё-таки кнутом. — Накажете меня? — всё еще легко, будто не веря в произнесённое учителем, спросил Антон. — Ещё как, — хищный взгляд устремился на парня.       Попов в секунду преодолел расстояние между ними. Грубо разворачивая ученика к себе спиной, он заставил того лечь на парту и оголил ягодицы Антона. Шастун пытался сопротивляться, но тут же получил ладонью по заднице. Резкий звук ремня, вылетевшего из петель брюк, заставил парня содрогнуться. По бедру прошелся кончик холодной пряжки, за которым последовал хлёсткий удар по ягодице. И тут же второй. Громкий вскрик и красные следы, проявляющиеся моментально, распаляли огонь в преподавателе. Для Антона время замедлилось, он ожидал нового выпада. Ноги слегка дрожали. Третий шлепок был куда сильнее, из-за чего ученик плотнее улегся на стол. Последующие удары проходились по предыдущим, доставляя больший дискомфорт. — Я буду хлестать тебя, пока ты не заплачешь от боли или удовольствия, это уже сам решай, — Попов, сжимая тонкую талию мальчика и рассматривая собственные действия, потянул его к себе, толкаясь бедрами навстречу раскрасневшейся заднице. — Что же ты не стонешь, сладкий мой?       Ягодицы жгло, Шастун терпел, но кричал на весь кабинет. Он не мог признать тот факт, что такой Арсений доставлял ему лишь удовольствие, несмотря на боль. Парня резко сдернули со стола, стянули тонкую толстовку, заставляя усесться на колени, смотреть в глаза. Арсений кружил, словно коршун, иногда слабо, но хлёстко ударяя ремнём по рукам, животу, бедрам, как бы сильно не пытался прикрыться ученик. Он посмотрел на парня, ожидая увидеть слёзы, но тот красным раком глядел на собственные исполосованные ноги. — Неужто тебе нравится? — преподаватель заставил Антона посмотреть в глаза, приподнимая его голову за подбородок. — Ага, конечно, — ядовито процедил Шастун. — Себя бы так отпиздили, понравилось бы? По щеке несильно прилетело ладонью. Антон закусил губу, опуская взгляд. — Не матерись, малыш. Раз уж тебе не нравится, то почему еще не ушёл? Почему не просил остановиться?       Шастун не знал ответ на этот вопрос, но позволил своим чувствам вырваться наружу. Парень глядел на Попова глазами, полными желания. Он облизнул губы, а руками потянулся к штанам преподавателя, но они тут же были перехвачены. Антон возбуждал и манил, а Попов поддался на эти провокации. Мужчина, притянув к себе собственного ученика за руки, впился губами в губы Шастуна, сразу же проникая языком в горячий рот. Он облокотился на парту, прижимая мальчишку к себе. Антон открыто тёрся пахом о бедра учителя, облизывая чужие губы, нежно целуя в уголки, руками исследуя крепкую спину под пиджаком. Он стонал сладко и тягуче. — Пожалуйста, Арсений Сергеевич, я очень хочу, пожалуйста, — умоляюще шептал ученик, носом поглаживая колючую щеку, спускаясь к шее. — Только по моим правилам, — Попов завёл руки мальчика за спину, завязав ремнем так, как получилось. — Не трогай себя, не смей делать что-то, пока я не разрешу, всё-таки это наказание.       Преподаватель полностью стянул с парня джинсы с трусами. Тёплые руки заскользили по хрупкому телу, потирая израненные ягодицы, оглаживая живот и выступающие кости, крепко сжимая талию. Арсений искушал ученика собственными ласками, пока тот скулил, извиваясь всем телом. Антон намеренно вытащил руку из самодельных наручников, за что тут же сильно схлопотал по бедру. Его безумно заводило происходящее: в школе до сих пор полно народу, сам парень стонал, совершенно наплевав на всё, разгоряченный мужчина наказывал его так горячо, что можно было и потерпеть.       Попов, рыча, потянул ученика к стене и, задирая обе руки мальчика над головой своей одной, впечатал в твёрдую поверхность. Крепко держа чужие руки, он холодной пряжкой водил по стоящему члену мальчика, из-за чего тот дергался. Ремень огладил бедро, тут же шлепнув по нему. Ноги Шастуна подкосились, но мужчина сильнее вжал его в стену собственным телом. Тяжёлая кожа задела выпирающий сосок, немного дразня, а после аккуратно шлепая вокруг. — Пожалуйста, — хныча, шептал Антон, когда его тело очередной раз сводило судорогой наслаждения, из-за чего пришлось свести колени. — Спокойнее, малыш, — Арсений опустил руки парня, которые тут же упали ему на плечи, прижал к себе, подводя к ближайшей парте. Антон тут же попытался тронуть себя, чтобы довести до разрядки, но по руке прилетел удар. — Я ещё не разрешал. Парень захныкал, пытаясь потереться о преподавателя. — Такой ты нетерпеливый, — Попов подушечками пальцев огладил напряжённые яички, получая протяжный стон-вздох в ответ. Антон смотрел на все его действия голодными глазами. — Это Вы настоящий Змей-искуситель, — стонал мальчик, смотря на руки мужчины.       Учитель действительно искушал, медленно выводил незамысловатые узоры на теле, оглаживал ягодицы и бедра, унимая раздражение. В секунду Попов положил ученика на парту, закидывая длинные ноги на собственные плечи. Антону такое положение нравилось не очень, всё-таки растяжка оставляла желать лучшего. Приспуская брюки, Арсений вытащил возбужденный член, тут же проводя им по заднице Шастуна. Мальчик слегка дернулся, спеша поскорее насадиться на горячий орган. Он давно представлял эту ситуацию, но лишь в романтическом ключе со свечами и нежным сексом, но реальность была куда лучше. Смазав несколько капель естественной смазки с головки ученика, Попов легко протолкнул пальцы внутрь. Долго не растягивая, мужчина немного подразнил Антона, намеренно не входя.       Воздух из лёгких резко вылетел вместе с громким стоном Шастуна. Арсений вошёл довольно глубоко и грубо, положив руку на живот парня. Другой рукой учитель сжимал талию, притягивая ближе к себе, наблюдая, как собственный член пропадает в мальчишке. Антон чуть ли ни рыдал от наслаждения, цепляясь руками за крепкие предплечья мужчины, наблюдающего за любой реакцией тела ученика.       Шастун искренне пытался коснуться себя руками, но его член крепко пережали у основания, не давая никакой возможности кончить здесь и сейчас, когда возбуждало всё: красивый преподаватель, абсолютная тишина всего школьного этажа, собственные стоны, хлюпанья и звонкие удары о красные ягодицы, которые уже практически не чувствовались. Арсений буквально вбивался в парня, заставляя того кричать от удовольствия, издавая при этом гортанное мычание. Он дал мальчику свободу, лишь вдоволь насладившись хрупким телом. Антон тут же излился на живот, содрогаясь от возбуждения, а к нему присоединился и Попов. Его голубые глаза были тёмными, он смотрел прямо в лицо Шастуна, заставляя того «пьянеть» все больше. Сперма вылетела, пачкая парту. Определённо, придется убираться вновь. — Ваш метод наказания довольно действенный, — прохрипел Шастун, посадивший голос, — только вот желание повторить не покидает меня. .. . — Приходи ко мне, адрес скину потом. Повторим в удвоенном размере, — Попов чмокнул мальчика в мокрый лоб, проведя рукой по спутанным русым волосам, — Только для этого не надо провоцировать меня ужасным поведением. — А Вы будете таким же грубым и искушающим как сегодня? — щенячий взгляд устремился на преподавателя. — Меня дико возбуждает. .. . — Не сомневайся.