У жизни своё место для порядка

Тем ноябрьским утром мистер Адам Форстер поспешно вступил на порог своего дома. Он еще никогда прежде не был так взволнован и задумчив. Его угрюмое лицо уставилось в угол гостиницы, где стояла фарфоровая ваза, словно что-то напоминающая ему. Но тут лицо резко изменилось, когда в гостиницу вошёл его родной брат Джимми. Эмоциональный и довольно оптимистичный. Его внешность постоянно говорило обратное: тёмные волосы, хладнокровный взгляд и уверенная улыбка. — Что ты тут делаешь? — Вспыльчиво спросил мистер Форстер. Джимми был удивлён таким странным вопросом, но не показывал виду — Ты прекрасно знал, что я собираюсь навестить тебя, разве ты забыл, как дал согласие в ответном письме? Минуту погодя, словно что-то вспомнив, Адам ответил: — Да, прошу простить меня за свою забывчивость. Но неужели сегодня уже пятница? — Так и есть! — Улыбнувшись, сказал Джимми и снова продолжил: — Похоже, ты не рад моему приезду, но не волнуйся я всего на неделю. С каменным лицом мистер Форстер удалился. А Джимми вышел на веранду и прислонившись спиной к деревянной оградке, подумал вслух: — Неужели он не рад меня видеть?! Столько лет не видится, а он даже не соизволил обнять своего единственного младшего брата. С другой стороны ему наверняка и своих дел хватает. Джимми неожиданно приостановил свои мысли, увидев, как черная фигура женщины приближается. И вот войдя в свет фонаря, она остановилась. Джимми сразу же узнал в ней свою родную тётю Джолли. Светлые, длинные волосы, белое личико и стройная фигура. Они сразу обнялись и принялись расспрашивать друг друга: — Джимми как ты изменился! Я совсем не узнаю тебя. — Зато ты совсем не изменилась, чему я очень рад. — Как ты? И почему ты раньше не приезжал? — Ты же знаешь, я не хотел возвращаться к этим прошлым, горьким воспоминаниям. — Словно не заметив первого вопроса, ответил Джимми. Переменившись в лице, Джолли продолжила: — Прости, я не хотела напоминать тебе! — Ничего, всё улеглось, и я захотел вспомнить. Ведь что бы отпустить то прошлое нужно время, много времени. — Ты очень сильно изменился Джимми и не только внешне. — Да, но, похоже, Адам до сих пор переживает? — С тех пор его лицо стало каменным, он никогда не улыбается, разве что в камеру. Он считает, что в своей новой работе он найдёт потерянные эмоции, но всё безуспешно. — Он работает... — И, не закончив фразу, Джолли вступила: — Да, теперь он актёр. И каждый раз, когда я вижу его по телевизору, я очень сильно удивляюсь, и даже услышав о рейтингах фильмов, его лицо остаётся прежним, что очень печально. — С этим надо что-то делать. — Угрюмо пробормотал Джимми. — Согласна, ну что мы тут стоим, уже темно и пора готовиться ко сну. С этими словами они оба вошли в дом. Тётя Джолли устроила Джимми в фойе, и, пожелав Адаму и Джимми спокойной ночи, пошла к себе в спальню с задумчивым видом. Будто что-то вспомнив, что-то обидное и несуразное с её обычной жизнью. Для Джимми ночь была длинной, он очень долго не мог заснуть. Моменты из прошлого так и мелькали в его голове. Он даже вставал и метался по комнате, словно сумасшедший. Он испытывал дикий жар, но это была не болезнь, это было пламя воспоминаний, мешающее Джимми спать. Всё же усталость, собранная за весь день, сделала своё дело, и Джимми с облегчением смог уснуть.