противный хён!

Джисон стал совершеннолетним. И даже не понял, в какой момент всё так переломилось. Но давайте же мы с вами начнём с самого начала. С утра ничего не предвещало зла, каких-то проблем. Обычная тренировка, только поведение своего лучшего друга Пака напрягает. Он какой-то…не такой, как обычно? Тихий, молчаливый, что уже можно бить тревогу. Ченлэ в целом никогда таким не был, тишина и Чжон — две противоположности, которые никогда не притягиваются. После подготовки к камбэку Джисон подходит к китайцу. — Ле, у тебя всё в порядке? Ты чего таким тихим резко стал? — Пак хмурит брови и обнимает друга за плечи, пока тот начал посмеиваться. — Я в полном порядке, Сонечка, но ты же помнишь, какой сегодня день, верно? — Чонло улыбается так ярко, что у корейца началось лёгкое головокружение от резкого расслабления. — Честно, Ле, я даже не помню, какое сегодня число, так что и речи быть не может о том, чтобы я помнил, какой сегодня день, — Пак неловко почесал затылок, слегка улыбаясь. — И так всегда, — качает головой китаец, — ничего, сейчас исправим. Чонло берёт друга за руку и ведёт в раздевалку. Джисон хмурится сильнее, он не понимает, что от него хотят. Единственное, что он заметил, так это взгляд своего любимого хёна, наполненный дикой ревностью. От этого взгляда макнэ почему-то стало приятно и тепло. Хотя парень готов это отрицать. Ченлэ подходит к своему шкафчику и достаёт две коробки: одна большая, она была в голубой подарочной упаковке, другая поменьше, но уже в красной упаковке. На обоих коробках были золотые большие банты, обе коробки были перевязаны толстыми золотыми лентами, в тон бантам соответственно. — С Днём Рождения, мой маленький пабо, забывающий о своём Дне Рождения! — Ченлэ смеётся, а Джисон удивлённо и радостно смотрит на своего лучшего друга. — одно условие: коробочку поменьше откроешь при Джемине! — Хорошо, — Джисон кивает и кладёт обе коробочки к себе в рюкзак. После парни выходят из раздевалки и тренировка продолжается в душном, пропахшем потом зале, где уже не осталось чистого кислорода совсем. Джисона уже начинает тошнить от жары и противного, прилипшего запаха. Уже не только верх одежды, но и низ липнет к телу, что однозначно мешает танцевать. Им бы сейчас снова перерыв сделать, иначе Пака вывернет на красивую, широкую спину своего хёна. О да, Джемин-хён. — » Как же он прекрасен. Почему ты так мучаешь меня, хён? Что я тебе не так сделал, где провинился? » — проносится в голове у Пака. Парень не выдержал духоты и побежал к окнам с целью открыть их, но буквально споткнулся о свою же ногу. Макнэ упал на своего хёна. На едва успел поймать его. Одна из мечт Джисона сбылась: он упал в руки самого Джемин-хёна. Сзади послышался довольный, шипперский визг Ченлэ, смех Донхёка и Ренджуна и обеспокоенные вопросы Джено и Марка о самочувствии. — " Вот же везение! » — пронеслось в уставшей голове корейца. — Джисони, маленький, ты в порядке? — Джемин аккуратно и медленно опускается и в итоге Джисон просто лежит на своём хёне. — Голова немного кружится и тошнит ровно столько же, но я в полном порядке. Давайте просто окна откроем и всё. — в какой момент Джис стал мямлей, он не понял сам, но перед Джемином он всегда координально менялся. — Давайте подольше отдохнём, а я пока свожу нашего мышонка к медсестре, — предложил Ченлэ, подмигивая своему другу. — Я тоже в состоянии его к ней отвести, — довольно грубо отрезал На, успокаивающе перебирая волосы младшего. Пак таял под такими действиями своего хёна. Ещё чуть-чуть и паренёк заснёт. — Да он быстрее сейчас заснёт! — Джено вскинул брови, присаживаясь рядом. А ведь Джисон уже спал. Джемин действует на него просто до неприличия ужасно. О, и снится сейчас Паку как раз его самый ненавистный любимый хён. Слава богам, что он не неприличный. А ведь часто же макнэ снятся мокрые сны с участием парня своей мечты, что мальчик в ужасе просыпается со стояком. В целом, Джис догадывается (или уже знает?), что Ченлэ подарил ему в небольшой коробочке вибратор. О, и он прекрасно знает, почему именно при Нане следует открыть именно эту коробочку. «Порой так хочется подойти к На, схватить его за воротник и поцеловать страстно-страстно, чтобы аж самому голову снесло. Ну вот почему он такой шикарный?!» Эти мысли посещают бедную голову Джисона каждый божий день. Он так устал любить своего хёна-соседа по комнате. Макнэ жалеет, что съехался с ним и готов боготворить Чжона за его язык за зубами. Каждый раз Джисон млеет, робеет, становится действительно мышонком перед предметом своего обожания. Но мы ведь все такие же, верно? Не можем спокойно находиться рядом с теми, кто нам симпатичен. Мы хотим показать, что мы лучшие, хотим показать свои лучшие качества, стороны, но можем и провалиться эту задачу, что потом становится дико стыдно и хочется провалиться под землю, чтобы больше не встречаться со своей любовью. Невзаимной, как правило. Но вот Джисону повезло, у него любовь взаимная. Однако он об этом не знает, либо предпочитает упрямо не замечать взаимные чувства своего хёна. А ведь Джемину стыдно, ведь ему также снятся мокрые сны с участием младшего, что щёки горят непозволительно сильно, что дышать трудно. Так хочется уже показать этому глупому Чжону, что маленький мышонок принадлежит только ему. Джисон должен быть только джеминовым. Ведь это правильно, так и должно быть! Парень замечает, как часто ночью просыпается Пак. Он догадывается даже, по какой причине он просыпается. Парню становится приятно от подобных догадок и мыслей. Так хочется назвать это маленькое чудо своим, засыпать с ним вместе, переплетаясь пальцами рук, ногами, а в лучшем случае — телами. — Джисони, проснись. Мы уже в общежитии. Свой же праздник пропустишь, глупый! — посмеивается На, щекотя младшего, что тот резко подпрыгивает на кровати и начинает визжать. Это вызвало приступ дикого смеха у Джемина. А Пак в который раз отметил, что смех у Наны заразительный и самый искренний. Но, к сожалению, такой "семейной" идилии было суждено прерваться из-за Ченлэ, который запер их, закрыв дверь на замок. — Откроем дверь, когда вы поговорите, а то все уже устали слушать нытьё друг о друге. Под боком живёте каждый у другого, а решить ничего не можете. – недовольно бурчит китаец. Джисон спрыгивает с кровати и подходит к двери. Его сердце сейчас просто остановиться. Не знаете, как можно поймать инфаркт? Попросите об этой услуге Ченлэ, вот он вам поможет. Пак нервно дышит, ладони сильно и быстро вспотели, а сердце вот-вот и устанет биться в таком бешеном ритме, остановится к чертям. — Ч...Ченлэ...открой дверь, умоляю! – голос предательски дрожит, а глаза застилает солёная влага. — В этот раз не пойду у тебя на поводу, не открою. Позовите, когда закончите. Хёк, держи ключи. – послышался звон ключей и скоро те покоились в кармане домашних штанов Донхёка, сидящего в гостиной и зависающего в геншине. Джисон оседает по дверному косяку и держится за голову. Как же он ненавидел Ченлэ в этот момент, просто хотелось задушить китайца или руки оторвать. Он же ему сейчас жизнь сломал. Как после такого смотреть в глаза самому Джемину? Внутри всё сжимается и непроизвольно до На дошли всхлипы младшего. — Хэй, мышоночек, ты чего? – Нана подсаживается ближе к младшему и гладит его по плечам, успокаивая. — Я...– в голове каша, а ласки хочется получить больше. Джисон запинается, понимая, что их в любом случае не сразу выпустят, сто процентов в телефонах сидят и не услышат. Придётся сказать или...— Хён, давай переспим. У Джемина глаза медленно раскрываются и становятся похожими на два огромных блюдца. Ему же не послышалось? П е р е с п а т ь ?? — Т...ты уверен? – с недоверием переспрашивает старший. — Просто заткнись и поцелуй меня уже, губы горят, – бурчит младший с неизвестно откуда появившейся уверенностью. Внутри Джемина ураган, буря, пожар. Всё вместе. Он же вроде не спит.. Не спит же, да? Сам Пак Джисон предложил ему переспать. В глубине души На надеется, что это по любви, а не просто мимолётное влечение младшего. Джемин нервно и рвано дышит, резко впиваясь в губы макнэ. У Джисона крышу сносит от такого наглого Наны. Тело прошибает током и мелкой дрожью. Младший сдавленно стонет в поцелуй и чуть запрокидывает голову назад, открывая старшему обзор на длинную и тонкую, буквально лебединую, шею. Безусловно, Мин воспользовался шансом и спустился чуть пониже, оставляя мокрую дорожку из поцелуев. — Только не шея, прошу, – сдавленно и тихо стонет Джисон, зажмуривая глаза от удовольствия. Шея всегда была эрогенной зоной парня. Но кто такой Джемин, чтобы упустить случай довести до оргазма своего мальчика? На прикусывает нежную кожу на шее Пака, парнишка хватается за сильные и широкие плечи своего хёна и уже громче стонет. — Хён, ну пожалуйста! – хнычет младший. — Прости, солнце, но я слишком долго ждал. А давай посчитаем, сколько раз ты кончишь со мной без рук, м? – На усмехается и проводит язык от выпирающей ключичной косточки до мочки ушка Джисона, прикусывая её. У макнэ голова кругом идёт от махинаций Наны, парень сильнее сжимает плечи и прижимается к нему, пряча носик в шее и вдыхая самый любимый аромат персиков. — Ребят, мы всё понимаем, но, может, потом продолжите? Мы сюда на тусу в честь дня рождения нашего любимого макнэ пришли вроде как, а не смотреть, как вы решили потрахаться и кинуть нас, ок, да? – посмеивается Джонни и уходит. За своими "делишками" ребята не услышали, как Со открыл дверь и зашёл. Джисон прикусывает губу и отлипает от старшего, моментально подскакивая и убегая в ванную. — Ну такой момент сломали, заебали, – пробурчал На, заходя в гостиную, где и собирались мемберы NCT проводить тусовку в честь дня рождения их мелкого и самого любимого мышонка. — Совесть имей! Ты не один тут хочешь с ним время провести, придурок, – возмущённо ударил по столу Донхёк, посмеиваясь.