Темнота – друг молодёжи

Громко хлопнув дверью, Андрей, качнувшись, завалился в квартиру и машинально щёлкнул клавишей выключателя. Не сразу отразив, что ничего не произошло и свет не зажёгся, Князь сбросил куртку, стянул ботинки и задумчиво уставился на потолок. Лампочка не горела, и это было совсем некстати. Глубокой зимней ночью темнотища стояла хоть глаз выколи, даже на улице фонари горели тускло, а в этом дебильном жилище лампочек висело всего лишь две, одна в комнате, другая на кухне. Шатающийся после весёлой гулянки Андрюха и при свете вполне мог разбить себе нос, запнувшись о какую-нибудь хрень, что была разбросана по квартире, а в темноте этот шанс многократно увеличивался. Стараясь не быть слоном в посудной лавке, но всё же по дороге наступив на что-то, противно захрустевшее, он по стенке добрался до кухни. Здесь лампочка приветливо засветилась. Андрей сморщился, зажмурился от яркого света и чихнул. По-хорошему, надо было ложиться спать. Если утром он опоздает на студию, Горшок даст ему пизды, несмотря ни на какие обстоятельства и отношения, потому что на запись альбома оставалось крайне мало времени. Андрей пожалел, что вообще припёрся домой, а не остался спать на точке, которая от студии была немного ближе, да и свет там работал исправно. Князь снял эту квартиру недавно, съехав от родителей, надоевших до чёртиков. С халявного жилья около Эрмитажа юных музицирующих реставраторов с большим облегчением попросили убраться сразу же после окончания училища. Денег почти не было, мыкаться по друзьям надоело, и Андрей нашёл эту очень дешёвую квартиру на первом этаже деревянного барака. Единственным её достоинством было местоположение. Рядом с Ржевкой и ближе к центру, чем Купчино. На этом плюсы заканчивались, а вот минусы можно было перечислять бесконечно долго: холодный пол, щелястые окна, мыши, скребущиеся по углам. Со всем этим Андрей смирился, но отсутствие света в комнате совсем не входило в его планы. Он хотел завалиться на диван и заняться текстами, но в темноте это было нифига неудобно. Собрав мысли в кучку, Андрюха предположил, что, возможно, просто перегорела лампочка. Он чиркнул спичкой, пригляделся и понял, что она люминесцентная. Пошевелил немного крепление, и лампа замигала. Выпитый алкоголь вселил в Князя уверенность, что он великий электрик. Без колебаний отключив автомат в электрощитке, он занялся распутыванием проводов, намереваясь подправить крепление. Один провод оставался совсем лишним, и Андрюха, долго не раздумывая, оборвал его. Изумление Князя, когда он включил автомат и понял, что электричества теперь нет вообще по всей квартире, передал его выразительный многоэтажный мат. Больше разбираться совсем не хотелось, соображалось туго, он плюнул и лёг спать. Механический будильник, разбудивший его в семь часов утра, полетел в стену и жалобно звякнул. Андрей с трудом оторвал тяжеленную больную голову от подушки, поплёлся на кухню, опять же в кромешной темноте зимнего утра, и вдруг вспомнил, что вчера наделал что-то с проводами. Чертыхаясь и проклиная всё на свете, голодный, потому что в квартире была только электроплита, злой и невыспавшийся, Князь пришёл в студию одним из последних, но всё же успел к назначенному времени. — Андрюх, тексты готовы? — сразу же накинулся на него Михаил. — Блять, Миха, какие тексты… Ты чё вообще такой бодрый? Вроде ж вместе вчера бухали, — начал он вяло отбиваться от Горшка. — Он не бодрый, а нервный, — шёпотом сказал Яша. — Да, нервный. Как нахуй с вами работать? Надо, блять, голос записывать, времени нет и текстов нихера нет. Давай, пиши сейчас. Заебали, — рассвирепел Горшок и вышел на улицу курить. Андрей вздохнул и достал потрепанную тетрадь. Вступать в спор у него не было ни сил, ни желания. Вообще с Михой последнее время у них были довольно странные отношения. Пару месяцев назад оба на одной из пьянок признали, что они не просто друзья, что за дружбой стоит что-то бо́льшее. Было несколько поцелуев, крепких объятий, но дальше дело не пошло и всё повисло в воздухе. Мишка делал вид, что всё как обычно, и Андрей принял эти правила игры. Работа на студии кипела. Отпахав как каторжные весь день, они всё-таки почти доделали альбом. Вечером Миша подошёл к Князю, стоявшему на крыльце. — Андрюх, ты это… ну, извини, что наехал на тебя. Но мы же, блять, договаривались. — Да забей, — Андрей шарил по карманам, ища сигареты. Горшок заметил это и протянул ему свои. В середине декабря зима окончательно вступила в свои права, на улице было темно и холодно. Закурив, Андрей засмотрелся, как кружат в свете фонаря снежинки. Но вскоре он вспомнил, что ему сейчас придется возвращаться в обесточенную квартиру, а электрика ночью фиг найдешь, и тяжело вздохнул. — Княже, случилось что? — спросил Горшок. Иногда он умел быть проницательным. — Да так, фигня. Хотел лампочку вчера починить, а в итоге вообще нахуй без света остался. — Давай помогу, — хлопнул его по плечу Миха. — Ты? — удивился Князь. — Да я невъебенный электрик! — Я тоже вчера так думал, — засмеялся Андрей. — Да я отвечаю. Давай погнали ко мне, возьму, что надо. Миха временно помирился с родителями и жил теперь с ними. Ну, как жил, скорее, периодически появлялся, потому что чаще всего он пропадал то на репетиционной базе, то в клубах, а то у сомнительных панков на сквотах. Но худой мир лучше доброй ссоры, и, по крайней мере, Горшок имел теперь право в любое время заходить в квартиру и пользоваться теми нужными вещами, что есть у любого порядочного хозяина. Сейчас он спустился к Андрею с изолентой, мотком проводов, фонариком, лампочкой накаливания и толстой книжкой подмышкой. — Это чё за «Война и мир»? — поинтересовался Князь. — Круче. Это «Справочник электрика». — Так ты же говоришь, и так всё знаешь? — Не, Андрюх, в таком деле справочник лишним не будет, понимаешь, да? Андрей сильно сомневался в ремонтных способностях Михи, но возможность побыть с ним вместе, да ещё и в темноте, затмевала это маленькое недоразумение. За эти странные несколько месяцев он уже много раз пытался поговорить с Горшком, но тот всегда сливался. «А вдруг сейчас получится?» — воодушевленно подумал Князь, открывая дверь и пропуская Мишку в квартиру. Но Горшок на разговоры настроен не был, решительно всучил в руки Андрею фонарик, приказав светить, а сам энергично принялся осматривать провода. — Андро, ты нахера тут фазу обрезал от основной линии? Вот у тебя всё и накрылось к едрени-фени. — Да будто я знаю, фаза, не фаза. Болтался провод, я и оборвал, — искренне недоумевая, пожал плечами Андрей. — А ты всегда обрываешь то, что болтается? Иногда болтаться могут нужные вещи, ё-моё, — заржал Миха. — Давай, держи вот эти два провода, соединим их, и всё будет в шоколаде. Князь держал провода, стоя совсем близко от Миши, и чувствовал случайные касания пальцев, когда тот наматывал изоленту. В темноте было проще, чем при свете, и Андрей ткнулся носом в Мишкину шею и вдохнул его запах. Горшок сделал вид, что ничего не заметил, проверил надёжность соединения проводов и сказал: — Давай, Андрюх, врубай автомат. — Точно? — Ты чё, не веришь мне? Андрей вдавил до упора белую клавишу, свет загорелся на секунду, а потом послышался хлопок, полетели искры и автомат снова вырубило. Андрей моргнул, а потом согнулся пополам в приступе дикого ржача. — Охуенно, Миха… Электрик, ёб твою мать… — Да кто ж знал, что это ноль, а не фаза. Тут, блять, такие провода древние, не разберёшь. Коротнуло… Миха задумчиво смотрел на провода и листал справочник, склонив голову набок и пытаясь разобраться. Андрей светил в книгу фонариком, а сам невольно любовался Мишкиным лицом и придвигался всё ближе. Горшок качнул плечом, отодвигаясь, неожиданно взял нож и вообще отрезал от лампы все провода. — Ну их нахуй. По-другому сделаю. — Мих, может, не надо? — попытался остановить его Андрей. — Я найду электрика. — Не ссы, Андро. Всё будет. Держи, — он вручил ему один провод, а сам принялся зачищать концы у другого. Чувствуя Мишкино тёплое дыхание, щекочущее ухо, Андрей долго сдерживался, но всё же не выдержал, бросил провод и фонарик, обнял Миху со спины и прошептал: — Мишк, подожди. Давай, пока темно, обсудим кое-что. — Ну чего? — недовольно ответил Горшок, погруженный мыслями в электрику. — Помнишь, мы решили, что мы нравимся друг другу, туда-сюда, это самое… А дальше-то чё? Мишка повернулся, и они теперь стояли друг напротив друга, но в темноте с трудом различали даже лица. — Дальше? А ты точно хочешь дальше? — хриплым шепотом спросил наконец Миха. Андрей, ничего не ответив, запустил пальцы в растрёпанные Михины волосы, слегка потянул, заставляя того встать ещё ближе, и начал медленно целовать. В темноте все ощущения обострились, он даже кончиками пальцев чувствовал желание и аккуратно толкнул Мишку на диван, точнее, на то место, где диван предположительно стоял, ведь света так и не прибавилось. Всё, что Андрей мог потом вспомнить, — жаркое, обжигающее кожу дыхание, из-за которого вся спина покрывалась мурашками, сильные руки, гибкие пальцы с мозолями на подушечках, бесстыдно изучавшие его тело, и полный неведомого наслаждения финал. — Андрюх, — смеясь, спросил Мишка, когда они вернулись к электроработам, — а не специально ли ты провод оттяпал? — Не, Мих, я правда случайно. Но вышло хорошо, да? — ответил Андрей, снова наслаждаясь, как сталкиваются их пальцы. — Ага. Вот только сейчас свет загорится, и карета станет тыквой. — Бред. Да и погоди, вдруг опять замкнёт всё нахер. — Не. Сейчас всё по правилам, — Горшок сам подошёл к щитку и надавил на кнопку. — «Да будет свет!» Лампочки засветились, холодильник зажужжал, стало светло и даже будто бы тепло и уютно. Андрей подошёл к Михе снова почти вплотную и сказал: — Спасибо, Миш. За всё. И никаких тыкв, только кареты и принцы на белых конях. Горшок смущённо улыбался, долго искоса смотрел на Князя, а потом неожиданно предложил: — Может, повторим при свете? Андрей сделал вид, что задумался, а потом засмеялся и согласно кивнул, приникая к любимым губам.