Курочка всегда кстати

— Те презервативы... — произнес Юнги, так и не подняв взгляда, чтобы не смотреть Джину в глаза. — Я купил, чтобы бомбочки с водой из окна кидать. А член — вот он, совершенно обычный. Никакого икс-эль. Для надежности Джин указал на свой член сразу обеими руками. Как будто Юнги и без того не пялился. — Ты долбоеб, — заключил Юнги. — А ты не знал что ли? Джин был сама невозмутимость. — Так что? — Он наконец избавился от пижамных штанов и кинул их рядом на пол. — Или ты на такое не рассчитывал и теперь разочарован? Конечно же, он шутил, но Юнги вдруг испугался, что за этой шуткой стоит какое-нибудь глубинное сомнение. Он поспешно поднял руки: — Наоборот, так даже лучше. — Что ж. — Джин уже сделал шаг к кровати и теперь смотрел на него через плечо. — Выходит, я нравлюсь тебе любым? Я польщен. Он, конечно же, заржал после этого, но Юнги на всякий случай сказал: — Разумеется. — Тогда чего стоишь? Пойдем? — На самом деле Юнги медлил по совершенно непонятной для себя причине. — Или поупрашивать? Я знаю, ты любишь. Тут я не мастер, правда. И Джин очень похоже изобразил Чимина — сощурился, улыбнулся и заныл тоненьким голосом: — Ну хён, хён, хён, я красивый же, да? Что, не хочешь такого красивого мальчика? — И точно с тем же выражением продолжил: — Быстро пошли со мной в койку, а не то в морду дам. Ну что, хён, клубничная смазка или ванильная? — Фу, — искренне сказал Юнги и наконец сдвинулся с места. Джин тут же поймал его в объятия, к виску прижались мягкие губы. — Без запаха, — выдохнул он Юнги прямо в ухо. По коже прошлась волна мурашек. — Как тебе нравится. — Откуда?.. — Юнги прикрыл глаза и сосредоточился на том, чтобы просто чувствовать: какой Джин теплый, как мягко его ладони скользят под футболкой, а потом сдвигают ее вверх. Юнги послушно поднял руки, давая стащить с себя ненужную тряпку. — Я видел, что ты держишь в столе. Мы слишком долго жили вместе, не находишь? — Джин звучал глухо и чуть напряженно. — Про цвет трусов вообще молчу. Как тебе такое: я помню, когда у тебя насморк, ты любишь бумажные платки больше салфеток. Юнги фыркнул и только после этого понял, что его бессовестно отвлекают. Трусы болтались уже где-то у колен — он дернул ногой, чтобы они упали на пол, — а Джин прижимался губами к его груди. Юнги почувствовал влажное прикосновение к соску. Ничего особенного он не ощутил. Но вот когда Юнги приоткрыл один глаз и увидел соломенную Джинову макушку, напряженные плечи и сгорбленную спину, то это — вот это действительно будто ударило его под дых. Наверное, Джин понял, потому что поднял голову и посмотрел с вопросом. — Все нормально, — слукавил Юнги. Ничего не было нормально, но это не значило, что ему не нравится. Джин сел наконец, чтобы не приходилось склоняться, притянул Юнги ближе и снова поцеловал, на этот раз в живот, мокро и щекотно. На его лице застыло непонятное, почти страдальческое выражение. Таким Юнги никогда его не видел и совершенно не понимал, что это означает. Руки Джина оказались на его бедрах, сбоку, затем сзади. Он прикасался с осторожностью, не решаясь на большее. На этот раз устал ждать Юнги — он потянулся к запястьям Джина и переложил его ладони себе на ягодицы. — Не стесняйся. — Ни в чем себе не отказывай? — криво усмехнулся Джин. — Вроде того. — Чего ты хочешь? У нас не так много времени. Чего ты хочешь? Я сделаю. Юнги нахмурился. Слишком сложно. — Ну, — он дал себе пару секунд, — для начала... Для начала он взял лицо Джина в ладони, склонился и поцеловал его, сперва коротко, потом — медленнее и глубже. Они как-то совершенно упустили этот момент — а может, и не упустили. Судя по тому, как постепенно, сложно расслаблялся Джин, позволив целовать себя в приоткрытый рот, настойчиво гладить по плечам — это была еще одна вещь, на которую он не решился. — Я такой ужасный человек? — спросил Юнги. — Почему? — Джин поднял глаза с искренним недоумением. — Ты помнишь, как я сморкаюсь, и при этом боишься даже поцеловать меня. — Я... просто немного непоследовательный, — пожал плечами Джин и старательно улыбнулся. У них вообще все вышло спонтанно. Они оба приехали с утренней тренировки. На вечер ничего не было запланировано, поэтому Юнги не побрился, как и всегда, а Джин не побрился вопреки обыкновению. Юнги нравилась его щетина — и даже это Джин знал. Младшие вместе с Хоби еще оставались в зале, Намджун уехал к директору договариваться о расписании рекламы на следующий месяц. Сам Юнги планировал немного поработать дома. Он сидел за кухонной стойкой, задумчиво смотрел на эквалайзер, грыз ноготь на безымянном пальце и мало что замечал вокруг, пока Джин не сел напротив. Он был в пижаме, расстегнутой на груди, от него пахло их общим гелем для душа. Сидел, подперев щеку ладонью и разглядывал Юнги с раздражающим умилением. Юнги приподнял бровь. Он ждал, что Джин сейчас скажет что-то дурацкое и пошлое — как обычно, — но Джин молчал. Его намеки нетрудно было понять, но Юнги никак не мог решить, стоит ли ответить. Возможно, Джину просто нравилось веселить его и их всех, и тогда Юнги просто окажется в глупом положении. Возможно, Джин действительно хотел что-то ему сказать, но тогда пусть послание будет более явным. Юнги захлопнул крышку ноутбука и уставился на Джина в ответ. В гляделки он выиграл. Джин отвел взгляд и с преувеличенным интересом спросил: — Так тебя выгнали из твоей гениальной студии? — Нет, почему. Я хотел спокойно посидеть над треком дома. Вот только кое-кто не дает... — О нет, дорогой. Уж я-то готов дать тебе все, что угодно. — Джин поиграл бровями. — Совсем все. — Дедушка, заканчивай шутить, — вздохнул Юнги. — У тебя хоть встанет твое все? — Ты во мне сомневаешься?! — возмутился Джин. — Да хоть сейчас. Он вскочил со стула и принялся раздеваться. — Джин-хён! Джин уже стягивал верх пижамы. Короткие темные волоски под мышками и на груди притягивали взгляд. — Я сейчас не шучу, — произнес он очень серьезно. — Я вижу, как ты на меня смотришь. Так что если реально хочешь проверить, как у меня стоит — давай. Скажу по секрету, стоит у меня примерно каждый второй раз, когда я тебя вижу. Теперь посчитай, я тебя вижу по много раз в день, каждый день, почти все дни в году... Как-то так и вышло, что теперь Юнги стоял между коленей Джина, сидящего на постели в их общей комнате, и пытался сделать так, чтобы тот расслабился. Юнги трогал короткие мягкие волоски на его затылке, водил пальцами по венам, вздувшимся на висках. Он заправил за ухо длинную светлую прядь. Потом коснулся ресниц — Джин тут же зажмурился. Тогда Юнги наклонился снова и дотронулся языком до закрытого века. — Кринжово, — пожаловался Джин. — Ты на такое не рассчитывал и теперь разочарован? — отзеркалил Юнги. — Нет, конечно, — тут же откликнулся Джин. Его ладони лежали у Юнги на талии, и теперь он почти до боли сжал пальцы. — Тогда решай, что будешь делать. А не то я ведь скажу, чего хочу я — и это точно будет нечто ужасное. Ты даже можешь не пережить. Джин уперся подбородком в его живот, задрав голову. — Хм, — сказал он. — Что? — Да вот, размышляю, похож ли ты на некрофила. — Юнги погладил его за ушами, и Джин быстро передумал шутить дальше. — Я решил. Он высвободился из рук Юнги, чуть наклонился и прижался щекой к низу его живота. Джин терся лицом о его пах, жадно дыша. Это было странно, дико и лучше, чем Юнги мог себе представить. А потом Джин обхватил его губами, и представлять что-то стало невозможно. Сначала Джин был все так же осторожен — брал в рот медленно и неглубоко, помогал себе руками. — Не стесняйся, — напомнил Юнги и погладил его под горлом. На секунду Джин прервался: — Не вздумай шутить про губы. Юнги мотнул головой: даже не думал. Он и правда не думал об этом. У Джина были длинные ресницы, и живот и бедра все еще горели от его щетины — вот что было гораздо важнее. А потом Джин наконец забыл про то, чтобы прислушиваться к Юнги, и стал просто сосать, мокро и жадно. С бедра исчезла одна из его ладоней — Юнги понял, что он дрочит себе. И мысль о том, что Джину действительно нравится, делала все происходящее остро возбуждающим, потрясающе ярким. Юнги почти готов был кончить, когда раздался писк замка. — Я дома! — громогласно оповестил всех Намджун откуда-то из прихожей. Джин замер, так и не выпустив член изо рта. — Принес жареную курочку. Юнги поднес палец к губам — глупо, как будто Джин сейчас будет говорить. — Я не запер дверь в комнату, — произнес Юнги шепотом. На всякий случай он оглянулся. — Просто захлопнул. Джин длинно моргнул, а потом подался вперед, взяв почти до самого горла. Юнги подавился воздухом. Он закусил костяшки пальцев, чтобы не застонать. Джин продолжал двигаться. — Не выйдете — сам все съем, — обиделся Намджун. В коридоре раздались его шаги, щелкнул замок ванной. — Полминуты, — пробормотал Юнги. Джин плотнее сжал губы. Полминуты, пока Намджун мыл руки, оказалось даже слишком много. Джин не стал отстраняться, просто прикрыл глаза. Сперма стекала по его подбородку, шее. Юнги бездумно потянулся к нему и погладил по лицу, измазавшись сам. Джин поймал его за запястье, вжался лицом в ладонь и замер, кончая. — Курочка будет кстати, — сказал он, отдышавшись. — Курочка всегда кстати, — согласился Юнги. — Почти. Вместе они разыскали салфетки, вытерлись, оделись, разыграли в камень-ножницы-бумагу, кто первым отправится на кухню. Чего-то не хватало. — Я ведь так и не узнал, как у тебя стоит, — сказал Юнги тихо. — О, будет еще куча возможностей, — обрадовался Джин. — Напомню, стоит у меня часто. Прежде чем уйти, Юнги не удержался и поцеловал его еще раз. Он хотел сказать больше, чем «на следующей неделе выходной» или «попробуем ночью тихо». Точно так же, как Джин в эти неловкие двадцать минут смог сообщить куда больше, чем сказал словами. Спроси его Джин еще раз, теперь Юнги смог бы ответить, чего хочет. Он хотел этого сам, и теперь знал, что этого хочет — и ждет — Джин.