Время проведённое с ним.

— Ты же не хочешь последствий после этой ночи? — риторично поинтересовался он и, ощутив, как та упёрлась ногами в бока и стянула с него штаны, усмехнулся. Харучиё встал на локти и медленно, желая прочувствовать каждую её клетку, стал водить губами по фарфоровой, покрывшейся мурашками коже. Над ухом слышалось сбивчивое дыхание, Эмбер, закусывая губу, впивалась в его спину острыми ногтями и блуждала тонкими пальцами по всему телу, не зная, куда их деть. И даже так эти касания пробирали его до костей. Санзу спустился языком к груди, делая мокрую дорожку из поцелуев и, резко нависнув над Эмбер, злостно прохрипел:  — Только попробуй сдерживаться после этого, Эмбер. — он зубами отодрал её поджатую губу и, услышав сдавленный выдох, резко прикусил затвердевший сосок. В комнате раздался томный стон, заведя Эмбер ещё больше, и он проделал то же самое со вторым, с наслаждением опустившись ниже. Руки Эмбер теперь безжалостно сжимали его нежно розовые пряди, закручивая на пальцы, пока Харучиё остановился и поднялся обратно, продолжая поцелуй. Он ненавидел, когда трогали его волосы, но ей позволял. Она терпеть не могла самые простые касания, но сейчас разрешала ему делать с ней всё, что хочется. И хоть Харучиё мог с лёгкостью воспользоваться этим, мог заставить силой ещё очень давно, если бы хотел, сейчас он отказывался это делать. Он также не желал извращаться и заставлять Эмбер кричать от боли — Харучиё просто хотел её. Не грубо или равнодушно, не в коморке со швабрами: так будет только хуже. Он мечтал полностью завладеть ею, показать, что будет лучшим, будет первым и последним, потому что Эмбер он совершенно точно никому не отдаст. Когда узел внизу живота натянулся до предела, он уверенно притянул её к себе и развернул спиной, разрывая жаркий поцелуй и наматывая кружевную ткань на палец, тем самым отодвигая ту в сторону. Взмахом руки Санзу притянул руки Эмбер к изголовью кровати и дразняще провёл пальцем вдоль её позвоночника, заставив громко выдохнуть.  — Хару… — просипела она.  — Я больше не могу, Эмбер, и это только твоя вина, — совершенно честно признался он и, когда остатки белья оказались в шкафу, медленно вошёл в неё. Эмбер резко впилась ногтями в дерево и протяжно застонала, срываясь на хрип, а затем на мягкое, до этого ни разу не слышимое Хару шипение. Он замер и как завороженный пронаблюдал за вставшими дыбом волосами на её коже, после чего толкнулся вперёд и хрипло выдохнул, прикрывая глаза от жара, вырывающегося из груди. Эмбер замычала и выгнула спину, без сопротивления притягиваясь к Санзу и закусывая кровавую губу. Он раздражённо фыркнул и по-хозяйски обвил хрупкую талию рукой.  — Я же сказал, — прошептал Санзу ей на ухо, перекладывая волосы на другое плечо и бегло осматривая испарину на лбу. — Не сдерживаться, — он резко двинул тазом, надавив на неё всем телом, и их громкие голоса слились в унисон. И так разорванная душа Санзу пошатнулась, а всё внутри рухнуло в пропасть, пока по жилам волнами не стало растекаться тепло. Она вцепилась в его руку и откинула голову назад: Харучиё же стал заново оставлять на плече красные дорожки, с закрытыми глазами проходя по острым ключицам и поднимаясь к мочке уха. Запах, мягкая кожа и сбивчивое дыхание вперемешку со сладкими стонами будоражили в нём кровь, и он не мог остановиться, понимая, что ему мало. Эмбер поймала его взгляд и, повернув голову, мягко впилась в губы. Она вытянулась и начала разворачиваться лицом, увлекая Харучиё в поцелуй и вынуждая толкнуть её на простыни.  — Подожди… — он зарычал и совершенно нехотя отстранился. Он сжимал её кожу, выводил узоры на боках, целовал во всех возможных местах и лишь разгорался изнутри всё больше, теряя возможность говорить. Когда его ладонь скользнула по внутренней части бедра, дотронувшись до чувствительного бугорка, Эмбер готова была задохнуться в хриплом стоне, а Харучиё только этого и ждал. Он шире раздвинул её ноги, завёл руки над головой, крепко сплетая их пальцы, и толкнулся вперёд, на пару секунд замерев в ней. Поймал её крик в поцелуй и с удовольствием ощутил, как острые ногти впиваются в его костяшки. Сам Санзу был не лучше: в нём словно лопались сотни шаров, иглы впивались в кости. То, каково ощущать Эмбер изнутри… не поддавалось объяснениям. — Что… — хрипло начала она, обхватывая его торс ногами.  — Что ты со мной делаешь? — одновременно прохрипели они, и Санзу закатил глаза, желая получить долгожданную разрядку. Он ускорился и почувствовал внутри губящие его волны, когда Эмбер задвигала бёдрами ему навстречу. Темп увеличивался, толчки стали резче, а её хриплые стоны побуждали Харучиё откровенно заходиться в эйфории. Она извивалась под ним, как самая настоящая королевская змея — красные щёки, разбросанные по подушке волосы и алые губы делали ту ещё красивее, живее. Что уже там говорить про оставленные повсюду засосы и туманные глаза, из-за которых у Хару под ложечкой ныло. Он пометил её, чтобы сама Эмбер понимала, чья она была, есть и будет. Когда в комнате стало невыносимо жарко, будто они плавились под палящим солнцем, Санзу открыл рот в беззвучном вздохе и резко, глубоко вошёл в неё последний раз, покрывшись мурашками и тут же прильнув к губам звонко вскрикнувшей Эмбер. Его прорвало изнутри, и теперь по стенкам сознания растекались когда-то чёткие и хорошие мысли, затмеваясь настоящей картиной перед глазами. Он открыл глаза, взглянул на Эмбер, и всё вернулось. Видимо, не у него одного. Блеск в серых глазах ни капли не изменился, и с минуту они, громко и даже как-то раздражённо дыша, смотрели друг другу в глаза. Эмбер медленно вытянула руки из его хватки и, обвив ими шею, поддалась вперёд. Она аккуратно, словно боясь, поцеловала Хару в своей манере — медленно, глубоко и до безумства чувственно, а он без промедлений ответил, не имея сил сдерживаться. Интуитивно поняв, почему Эмбер ёрзала из стороны в сторону, Хару перевернулся на спину, оказавшись под ней, и уверенно обвил её талию.