Одно на двоих

В офис Разумовского девушка не зашла, а залетела, мгновенно падая на пол. Её чёрное платье было порвано в районе спины, из за чего лямки начали спадать с плеч. Силы совершенно отсутствовали, поэтому подняться Вика даже не пыталась. Безумно изнурённая натисками, казалось бы, её любимого человека, она и поверить не могла, что Сергей способен на такое. Добровольская чувствовала себя жалкой, и лишь от одной мысли об этом она не смогла сдержать слёз. Птица в этот момент наблюдал за своей овечкой, которую он загнал в угол и улыбался, словно маньяк. Для антуража не хватало топора или огнестрела. - Хватит ныть птенчик. Ты сама виновата. Рыжеволосый приблизился к ней и присел на корточки. Его глаза бегали по истерзанному телу, осматривая каждую царапинку, каждый синяк, оставленный им. Лямка от платья давно сползла вниз и почти оголила небольшую грудь Виктории. От этого вида захватывало дух и агрессия начала граничить с вожделением. Сергей коснулся кончиком указательного пальца разгорячённого тела, на что получил взгляд полный недоумения и разгарающейся ярости. - Не смотри на меня так. - Тогда ты не трогай меня!- от слёз Виктории остались только чёрные следы от туши. - Не смей так разговаривать со мной! Мужчина вмиг поменялся в лице, вставая на ноги. Шатенка не отстала и в одно мгновение вскочила с холодного пола, немного пошатываясь. - Ах ты сука.... А как с тобой блять разговаривать?! Если ты не понимаешь по другому!- крик эхом проходился по бетонным стенам.- Я заебалась терпеть это! Мразь! Я не игрушка, чтобы спускать с рук твои терзания!!! - Закрой пасть! Виктория презрительно посмотрела на парня, и тут же метнулась к столу, на котором стояли пару бокалов и две бутылки с шампанским. - Подойдёшь хоть на шаг, я ёбну тебя этой бутылкой... На удивление, Птица не сдвинулся с места. Глаза его были ярко желтыми и отливали янтарём, даже в тёмном помещении. - Скажи мне, сколько можно? Ты можешь брать агрессию в руки и не срываться на мне каждый раз?! Ты думаешь я не могу так же?!?! - Пф... А разве можешь?- НедоРазумовский ухмыльнулся, засовывая руки в карманы. Это было последней каплей. Добровольская подлетела к ящику возле огромного телевизора и в одном из них нашла пистолет. Он тут же оказался в её руках и был направлен на растерянного мужчину. - Пошевелишься, я выстрелю. -Птенчик, я не узнаю тебя!- тот лишь посмеялся и ступил в сторону девушки. Прогремел выстрел. Винтажная ваза за спиной рыжеволосого вмиг разлетелась на мелкие кусочки. - Я сказала тебе не двигаться. Птица перестал дышать. Он и подумать не мог, на что в действительности может сподобиться его птичка. Хоть ему и было страшно, но гордость брала верх над всеми чувствами. - Сними пиджак и сядь на кресло. Парень сразу стал исполнять приказ, будто зачарованный. Оказавшись на кресле он начал наблюдать за Викторией, одновременно ловя все звуки. - Ещё раз я увижу, что ты ревнуешь меня, а после всего начнёшь меня истязать, я прострелю тебя яйца. Я понятно объясняю? Или же мы сыграем в русскую рулетку?-она поднесла пистолет к самому сокровенному выпирающему месту. - Мне всё ясно.-на вид Птица был спокоен, а вот внутри бурлила смесь непонятных ему чувств. И страх, и недоумение, и гордость за смелость своей девочки. Птице никто не смел перечить, а девушка, которая знает на что он способен, поднимает на него пушку. "Моя птичка" - Я положу пистолет, а ты будешь выполнять мои приказы. За каждое непослушание я буду прописывать леща. Понятно? - Весьма. - Отлично. Вика отложила оружие и поправила спадающую лямку. Её растрёпанные локоны небрежно касались хрупких, но в то же время широких плеч, грудь перестала отрывисто вздыматься, а руки с синими оковами расслабились, но до сих пор дрожали. Птица внимательно смотрел на Добровольскую и на него нахлынуло сожаление. Он попытался дотронуться руки возлюбленной, но тут же получил звонкую пощечину. - Сядь на место! Тот не посмел ослушаться. И так много натворил. Вика спустя пару минут посмотрела на человека, сидящего на стуле. Тот не отрывал взгляда от размышляющий девушки, поэтому они встретились глазами. - Я не хотел. - Это не оправдание. - А что мне ещё сказать? - Может у Марго спросишь?! Виктория встала и направилась в ванную, чтобы хоть немного расслабиться. Лишь шум её редких шагов раздавался в гуще тишины, резав барабанные перепонки обоих. Накатившее злость на всю ситуацию настигло Вику, и после того как замок на ванной двери щёлкнул, та опустилась на пол и тихо заплакала. Эмоции ливнем накатывали всё больше и пару слезинок превратились в настоящий потоп. Столько обиды и ненависти, непонимания и не осмысления всего происходящего загоняли девушку в холодный тупик. Она понимала, что его жестокость связана с его психическим состоянием, но это не являлось веской причиной для совершения подобных действий. Руки начали трястись с неимоверной частотой, а сама голубоглазая побледнела до трупного состояния. Стянув порванное в дребезг платье Виктория подошла к зеркалу и перед ней красовалась высокая, потрёпанная и вся в синяках фигура. Её накрыла злость. Нет, ярость. Было желание разбить это гребанное зеркало и одним из осколков провести по тонкому предплечью. "Нахер такие мысли" Одёрнув себя, Добровольская умыла заплаканное горячее лицо и натянув шелковый халат, пахнущий любимыми духами Птицы, вышла обратно в зал. Следующая эмоция. Удивление. Птица находился в том же положении, что и 10 минут назад. Всё так же сидел на кресле, раскинув массивные руки по подлокотникам и тяжело дышал, опустив рыжую голову. Девушку он заметил не сразу. Но как только посмотрел в её сторону, Виктория потеряла дар речи. Щеки Птицы блестели солью, а в глазах тонны сожаления и ненависти к себе. Неожиданно, но на удивление, приятно. Вика не видела, как он плачет, но застав эту картину, осознала наличие здравого смысла у НедоРазумовского. Он понял, что сделал. Он сожалел, и это жгло душу. - Ты плачешь?- глупый вопрос, ведь всё и так понятно. Но положительный кивок головы подтвердил его значимость. - Прости меня. Я не контролировал себя.-всё так же сидя прошептал мужчина. - Это мягко сказано. - голос её стал мягче, но его напор не капли не изменился. Хрупкая фигура приземлилась на край стола возле кресла. И даже в этот момент его окаменелое тело не смело пошевелиться. - Может ты перестанешь притворяться скульптурой. Здесь их и так полно. - Ты не разрешала мне двигаться. Добровольскую накрыла победная улыбка. Она встала с стеклянного предмета мебели и медленно, будто боясь спугнуть, приблизилась к Птице, который так и сидел с понурой головой. - Тебе плохо? Последовал кивок, означающий, что она угадала. От такого разрывалось сердце. Шатенка аккуратно коснулась гладкой щеки парня, бережно её поглаживая. А он, словно рыжий кот, отвечая на касания, тёрся об её маленькую ручку. - Я могу тебе помочь? - Мне нужны таблетки. Они на верхней полке.... - Я знаю, где они. Спустя пару минут из кухни вышла Вика с кружкой воды и почти пустой пачкой успокоительных. Как и у всех людей, у них была домашняя аптечка, но именно этих препаратов было больше всего. Куча пустых забытых пачек, незаконченные пластики и много новых упаковок на них двоих. Учитывая, что Сергей принимал их чаще и начал раньше, для него это привычное дело. А вот Добровольская лишь с недавнего времени узнала о подобном диагнозе и дабы не усугублять положение, так же нуждалась в них. Спустя 20 минут после выпитой капсулы в положении Птицы изменился лишь наклон головы. Теперь он смотрел на возлюбленную и ждал от неё указаний, или хотя бы, слова. - Ты долго будешь так сидеть?- та снова села на стол, закинув ногу на ногу, тем самым оголив её. - Да, пока ты не разрешишь мне встать. - Хорошо. Тогда подойди ко мне. - Нет. Ответ прозвучал незамедлительно, при чем достаточно громко, высказывая категоричный протест. - Я не хочу навредить тебе. Снова.- подлокотники под его ладонями заскрипели. - Серёж. Я верю тебе. И хочу обнять, потому что вижу, насколько тебе плохо. - Я сам разберусь!- прозвучало это грубее, чем обычно. Но после этого он тут же одернул себя и поджал и так тонкие губы.- Прости. Виктория ничего не ответив подошла сзади к сидящему мужчине и начала оглаживать его лицо и плечи. В этом не было чего то пошлого и непристойного. Лишь забота и любовь окружили их дуэт. Горячие женские руки скользили от худого лица к широким сильным плечам, и обратно. Сергей только сейчас позволил себе расслабиться. Вновь накопившиеся чувства накрыли его рыжую голову и Птица вновь заплакал. Так беззвучно, что было слышно лишь катившиеся слезы. - Милый... Теперь девушка оказалась впереди и с жалостью в глазах воззирала на бичевавшего себя Птицу. - Встань пожалуйста. Тот мигом оказался в вертикальном положении и тут же оказался в крепких и нежных объятиях любимой. Сергей, словно при первой встрече, неуверенно обнял девушку в ответ трясущимися руками. - Успокойся. Ты вновь сорвался и я это осуждаю, ведь знаю, что ты можешь контролировать себя. Но несмотря ни на что я готова поддержать тебя, потому что безумно люблю. - Птичка моя...- мужчина усилив хватку, заплакал сильнее, зарывшись в длинные волнистые волосы, пахнущие лавандой.- Прости меня. Я люблю тебя, и не хочу потерять. Но иногда он... - Не он, а ты. Не забывай. Разумовского больше нет и ты сам так решил, Птица. - Я...я знаю. Я решил. Но иногда я...я не могу...сдержать себя. - Не можешь - я помогу. Только с этого момента ты меня не трогаешь. - Вообще?- его лицо выражало недоумение и грусть от таких слов. - Нет. Лишь в гнусных целях. - Да...да, конечно! И снова долгие крепкие объятия, греющие душу и сердце. Птица медленно расцеловывал лицо и шею Добровольский, оставляя холодящие влажные следы на коже. Внезапно он со всей серьёзностью посмотрел ей в лицо и уверенно проговорил. - Я убью его. - Что?- всем видом она показала нерациональность его мыслей. -Тот мужчина. Он распустил свои руки... - Я понимаю, что радикальность у тебя в крови, но это не выход. Мы и так убили слишком много. - Но он будет один из них. Он приставал к тебе, а я тебя никому не позволю трогать. - Я знаю, но я сама... - Но потом он напрашивался сам. Минута раздумий и внезапная победная ухмылка. -Придумала. -Что же? - Мы его подставим.