Сладкие следы от укусов

Home — BTS. — Паслен, конечность ящера, пчелиное жало, вьюнок, облепиха, смородина. Ведьмаг серьёзным и раздражённым видом помешивает жижу в чёрном котелке, одновременно кидая туда ингредиенты, тут же жмурясь и игнорируя настойчивый и сильный стук. — Мята, гармала, алоэ, змеиный яд… — он прерывается, недовольно смотря на дверь дома, о которую опять долбятся. — Если ты сейчас же не прекратишь биться об мою дверь, я рассортирую твои органы и конечности, — злобно кричит маг, быстрее помешивая котёл. — Для мази от волдырей буду использовать! — гаркает напоследок. — Ну котик! — жалобно тянут за дверью. У Юнги волосы дыбом встают, раздражённый взгляд меняется на яростный, чёрные как смоль глаза превращаются в изумрудные кошачьи с вертикальными зрачками. — Ах ты, кровосос! Ведьмаг бросает всё на произвол судьбы и выходит наружу, где его с радостями встречает русоволосый парнишка. Тот с любовью смотрит на мага, что стоит перед ним в чёрном одеянии и в конусовидной ведьминской шляпе. У мага глаза кошачьи, а из-под мантии виден хвост, что тарабанит её, задирая ткань. Щёки от злости красные, и пыхтит, словно паровоз, такой миленький, что не влюбится в него разве что камень. — Ты.! — угрожающим тоном вскрикивает ведьмаг, пальцем тыча в сторону вампира. — Я, котик, я. — мило посмеиваясь, произносит клыкастый. У Юнги снаряд тока по всему телу проходит, нос забавно морщит и по-кошачьи шипит на вампира. — Чими~ин! — шипит он, нервы на пределе, а этому вампиру хоть бы хны, лишь сильнее бесит. Чувство самосохранения у него явно отсутствует, ведь выдёргивая ведьминский колпак, он подписывает свою душу на самые мучительные казни. — Ушки, — пищит от умиления Пак и ручища свои к сокровенному тянет, а когда дотрагивается до чёрных ушек-холмиков, что выглядывают из вьющихся смолью волос, то на него ведьминское тело прислоняется, наровясь упасть. В чём дело он отлично знает и нагло этим пользуется. Зря что ли столько книг об смешанных ведьмагах читал? Клыкастый одной рукой за талию удерживает недержавшегося на ногах Юнги, а другой за кошачьим ушком гладит и чешет. Маг в конфузии бьётся, в чужую шею носом утыкается, не сдерживая утробное мурлыканье. Длинным хвостом виляет туда-сюда, голову с зажмуренными глазами слегка приподнимает и довольствуется от удобной позы. Вампир чуть голову не теряет от вида мага, что всем телом прислоняется к нему, горячим дыханием опаляя щёку. Лицо мага перед глазами маячит, чувства волной накрывают от такого красивого вида старшего. Ресницы на закрытых глазах подрагивают, щёки, как и нос раскраснелись, сухие и мягкие губы раскрыты. Маг по ним кончиком языка проводит, сильнее начинает мурчать и в конфузии биться. «Тудум», «тудум», «тудум». Сердце Чимина торпедой впервые в жизни бьётся, бьётся как в мангах. Давно остывшая кровь в венах начинает бурлить, из-за чего бледная кожа начинает приобретать более живой оттенок. Этот маг творит с ним что-то волшебное, и Чимин упускать его не собирается, именно поэтому он склоняется к ведьмаговской шее, вгрызается в неё клыками, оставляя собственническую и брачную метку. «Этот вампир определенно хочет умереть!» * * * Юнги банку с квакающей жабой на стол кладет и к полке с книгами направляется, по пути скидывая мантию с ведьминской шляпой. Достает из полки толстую книгу о метках и начинает искать нужную главу. — Метка вампиров, метка вампиров, метка вампиров…- повторяет Юнги, быстро перелистывая страницы книги. — О, вот! Метка вампиров. — начинает читать в слух, — связывает нити жизни помеченного и вампира, чаще всего ставится на бракосочетаниях. Метка может сделать сильнее любое существо: простолюдина, фейри, русала и т.д. Избавиться от метки путём зельеварения или магией невозможно. Метка исчезает лишь тогда, когда пометивший вампир умрёт. Значение… На фразе слышится звон разбивающегося стекла и тихое кваканье. — Чёртов сапрофит! Да чтоб тебя огры побрали! — яростно проклинает маг, бегая за ускальзывающей от него жабой. — Остановись! Кому сказал! У Юнги из-за ярости чёрный хвост появляется, глаза меняют окраску на зелёный цвет, а сквозь смольные волосы два кошачьих ушка выглядывают. Маг злобно мяукает и прыгающего жаба пытается поймать. Жаб на стол взбирается, и Мин в попытке его ухватить, некоторые зелья разбивает и вещи разбрасывает. Об пол разбитые зелья в дощечку впитываются, и из неё травы с зеленью и цветами начинают расти, Юнги, спотыкаясь, с визгом падает на траву, что осыпана цветами. И пока он жмурился из-за острой боли в голове, на него жаб взбирается и своим слизливым ртом к маговским устам прикасается. Между жабьими и человеческими губами появляется вспышка, и на месте жаба появляется расплывающийся в улыбке русоволосый парнишка, что сильнее мага к цветущей траве прижимает. Чёрные вертикальные зрачки на изумрудных хрусталиках значительно увеличиваются, оставляя лишь еле заметную линию изумрудного цвета. Вторая пара ушек мага заостряется, а хвост с сильным и быстрым стуком барабанит непокрытую травой дощечку. Filter — Jimin. — Встань с меня, немедленно! — приказывает маг грозно, но вот краснеющие щёчки его смущение с потрохами выдают, из-за чего Чимин сильнее расплывается в улыбке. — Ах ты кровосос! Еще и смеешься! Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда я тебя в котле буду варить! — рявкает Мин, умилительно хмуря брови, и тут же замолкает, когда Пак к нему непозволительно близко наклоняется, что аж носы соприкасаются. У Чимина глаза полумесяцами и улыбка обворожительная на всё лицо. Любуется растерянными кошачьими глазками и прижатыми к голове ушками. Прелесть. Не ведьмаг, а сплошная милота, что аж из носа кровь. — Хитрюга, котик, говорил, что не нравлюсь, а сам же втихаря любит. Вампир сильнее умиляется с возмущенно пылающего лица. — Да ты.! Да я.! Что бы. Тебя. Я?! — Юнги в своих возмущениях задыхается, с трудом выдавливает предложение и грозно смотрит на Пака. — С чего ты вообще взял, что я люблю?! — А с того, что только поцелуй любви может превратить обращенного жаба обратно. У Мина глаза увеличиваются вместе со зрачками, бровки холмиком, кончики ушек подрагивают и хвост подставляющий нервозно размахивается. — Да с чего ты, кобыла, взял, что это поцелуй любви?! Мм? Может это вообще поцелуй ненависти! — явно врёт ведьмаг, а Чимину смешно, и он этого не скрывает, что сильнее ставит в смущённое положение Юнги. — Да встань ты наконец с меня! — рявкает Мин, ладонью за лицо отталкивает и вскрикивает, когда тот её кусает. — Тебе лучше быстрее согласиться со свадьбой, а не превращать меня в жабу. Если ты не согласишься, то сюда придёт вся моя деревня, чтобы уговорить тебя, и поверь, они не уйдут, пока ты не согласишься. Поправляет локон чёрных волос, случайно касаясь чёрного ушка, из-за чего ведьмак крупно вздрагивает. — Ты мне угрожаешь? — зрачки резко превращаются в палочки. — Не угрожаю, а предупреждаю. * * * — Ты ничего такого не подумай, я пришёл сюда, чтобы твоя деревня ко мне не припёрлась, — шепчет ведьмак ошарашенному вампиру, запихивая пирог в печку, который он готовил совместно с мамой Чимина. — Чимин, сынок, а ты не говорил мне, что Юнги такой хорошенький, понятно почему ты без его согласия метку поставил. Я бы тоже на его месте отказала бы тебе, — хохочет мать, гладя довольного Мина по волосам. * * * — Ты ничего такого не подумай, я согласился только для того, чтобы от других воздыхателей и возлюбленных ухажёров избавиться. А ты был самым выгодным вариантом. — шепчет Юнги Чимину, что только нежно улыбается, смотря на него. Перед ними священик что-то молвит, но в его слова никто не вслушивается, и когда приходит время произнести «Да», они его произносят, обмениваются кольцами и сливаются в поцелуе. * * * Чимин обнимает мурлыкающего Юнги, целуя его во влажный лоб. Цепочкой поцелуев спускается вниз до метки и аккуратно вгрызается в неё, обновляя. Черновласый подрагивает, сипло дыша, лужей растекается, когда младший по новому кругу основание чувствительного хвоста поглаживает. Вампир приподнимается и в который тысячный раз взгляда оторвать не может. Обнажённый Юнги прекрасен. — Ты только, мм, это, — мычит сквозь закушенную губу, но за него Чимин сам предложение заканчивает. — Да, да, я знаю. — Зализывает низ пупка, — я ничего такого не подумаю, ведь тебе нужны силы для зельев и заклятий, а таким способом ты пополняешь энергию. — Мм, именно. Чимин~а давай уже, — как в бреду шепчет, непонятно что прося. Когда младший сокровенное вкушает, ведьмаг начинает сладко и ласкающе мурлыкать, прижимая ушки к голове. Сколько бы старший не пытался скрыть свои тёплые чувства, у него это не всегда получалось. Ведь Чимин всегда слышал и чувствовал, как тот ночами признавался ему в любви, нежно целуя и зарываясь носом в его волосы, думая, что он спит. И конечно же Чимин не признается, что знает его такой милый секрет.