Вспоминать и помнить

Эйрахнид давно отвыкла от ласки и заботы. Не привыкла к теплу и спокойствию, которые испытывала рядом с Арси. Это было... странно, непривычно и даже пугало — чтобы после стольких солнциклов видеть и чувствовать, что её жизнь кого-то волнует... Что за неё кто-то может переживать. Арси появилась в её жизни не как враг, не как бывшая подруга, лишь тогда, когда ей было сорок лет. После той войны длиной в семнадцать солнциклов любовь... Была до боли обжигающей и чужой. Незнакомой. Арси тоже не привыкла — Эйрахнид видела это по её робким действиям и осторожным касаниям. По тому, как она спрашивала разрешения на объятия. Объятия, пропитанные нежностью, те, к которым она привыкала, будто котёнок, выкинутый однажды на улицу. Озябший, испуганный и не доверяющий никому — даже себе. Но пытающийся шипеть, чтобы отпугнуть. Она тоже пыталась — показной злобой, холодом и язвительностью. Но сдала позиции, когда поняла, что Арси не пытается сразу набиться в подруги — вернуться в их прошлое. Что не пытается напоминать о чём-то, что не пытается лживой заботой привязать к себе, что просто живёт рядом, что... Просто защитила на трибунале. Потом просто пришла в суд, когда Эйрахнид несправедливо обвинили в нападении. Пришла в суд с травмой... Эйрахнид помнила, в каком состоянии Арси лежала в больнице. Бледная, ослабевшая от потери крови, уставшая... Но всё такая же спокойная. Эйрахнид приходила к ней каждый солцикл с цветами, пока Арси не выпустили из больницы. Она помнила, как испугалась, поняв, что... Кажется всё-таки полюбила. Как стало не хватать Арси, как стало непривычно в одиночестве, когда её не было дома. С её теплом и спокойствием, с незаметной заботой, её напоминаниями о сне, вопросами, не холодно ли ей спать на балконе. Она тоже... Пыталась вспомнить, как заботиться — напоминала про зонт, предлагала провожать после нападения нейтралов. А в какой-то солцикл ей позвонил Ретчет. Спрашивал, не видела ли она Арси, сказал, что вернулось меньше половины отряда. И Искру тогда прострелил безумный страх, она сорвалась с работы, бросилась домой... Чтобы не найти там Арси. Она наворачивала круги по комнате, звонила, звонила, звонила... И слышала раз за разом помехи. Губы начали дрожать, стоило подумать о том, что могло произойти с Арси. Особенно учитывая её везучесть и умение попадать в неприятности. Страх бился в Искре, страх потерять единственного человека, которого она любит, за которого переживает и боится, до боли сжимал виски. Но Арси появилась — и сдерживать эмоций она больше не могла. — Где ты была?! — На миссии. Слово за слово, злость и страх крест-накрест — и она поцеловала Арси, крепко обняв и прижав к себе. Это было слишком поспешным, слишком внезапным... Но слишком обидно стало, когда Арси вырвалась и сбежала в ванную. Неужели... Ей было настолько противно? Но в глубине Искры Эйрахнид понимала, что не должна была так поступать. Это было неправильно и вероятно оскорбительно. Они общались после этого случая мало, но всё равно мелькали обрывки заботы — в просьбах быть осторожнее. И они воспринимались как невыносимая мука. Будто... Что-то теперь уже не искреннее, а потому что уже привыкли проявлять заботу. И Эйрахнид запуталась бабочкой в паутине, которую сама же сплела. Но несмотря на это, после признания что-то шевельнулось в груди тёплое. Что-то, что сверкнуло яркой звездой внутри. Любовь. Они целовались осторожно, обнимаясь и гладя друг друга по плечам. Задыхались почти, прижимаясь друг к другу, до сих пор не привыкнув к нежности. Не привыкнув к тому, что чужие прикосновения могут нести спокойствие и ласку, а не боль. К этому привыкнуть нельзя быстро — они были врагами и причинили друг другу достаточно боли во время войны, почти перекрыв старую дружбу. После этого почти любое проявление тепла или заботы встречалось в штыки. Но уже не сейчас — и это самое главное. Эйрахнид думает о том, что бы было, если бы тогда они не встретились на спутнике. О том, что она бы тогда угасла под влиянием заразы, потеряла разум, не справилась бы. От этих мыслей хочется забиться куда-то в кокон, спрятаться подальше. Но вместо этого она прижимается к обнимающей её Арси и прячется в созданную ими нежность. Ту, которая когда-то была невыносима.